Как собака с кошкой врагами стали

Дав­ным-дав­но жи­ли в ма­лень­кой де­ревуш­ке на бе­регу ре­ки ста­рик со ста­рухой. Бед­ные, бед­нее не­куда. Не бы­ло у них ни де­тей, ни род­ни. Толь­ко со­бака да кош­ка. И лю­били их ста­рики, ров­но де­тей род­ных.

Идет как-то ста­рик до­мой, смот­рит — де­тиш­ки ры­бу боль­шую пой­ма­ли. Вы­тащи­ли из во­ды и ра­ду­ют­ся. По­дошел ста­рик бли­же, а это карп, не прос­той, с крас­ной че­шу­ей. И как толь­ко он на крю­чок по­пал, од­но­му бо­гу из­вес­тно. Пры­га­ет ры­ба на го­рячем пес­ке, а са­ма грус­тно так на ста­рика гля­дит, буд­то спас­ти про­сит.

А ста­рик доб­рый был, по­жалел кар­па. Дал ре­бятиш­кам де­нег, все от­дал, что бы­ли, взял ос­то­рож­но кар­па, в во­ду об­ратно пус­тил. Об­ра­довал­ся карп, скрыл­ся в во­де, пос­ле вып­лыл, пог­ля­дел прис­таль­но на ста­рика, го­ловой мах­нул, буд­то пок­ло­нил­ся, и сно­ва ис­чез.

По­шел ста­рик на­ут­ро к ре­ке, глядь — а там юно­ша строй­ный по бе­регу про­гули­ва­ет­ся. Уви­дел ста­рика, улыб­нулся, пок­ло­нил­ся поч­ти­тель­но и го­ворит:

— Здравс­твуй, отец!

— А ты кто бу­дешь? — спра­шива­ет ста­рик.

— Не зна­ешь ты ме­ня, отец. Оно и не­муд­ре­но. Я тот са­мый карп, ко­торо­го ты спас. Я тре­тий сын мор­ско­го ца­ря Дра­кона. Вы­шел вче­ра по ре­ке про­гулять­ся и на крю­чок по­пал­ся. К счастью, ты по­дос­пел, спас ме­ня. Рас­ска­зал я обо всем от­цу мо­ему, Дра­кону, а он ве­лел мне те­бя при­вес­ти, от­бла­года­рить хо­чет. Дав­но я те­бя здесь до­жида­юсь. Во дво­рец хо­чу про­водить, к от­цу мо­ему.

Толь­ко сей­час вспом­нил ста­рик, что вче­ра от­пустил кар­па в во­ду, и сог­ла­сил­ся пой­ти за юно­шей в под­водное царс­тво. Про­шеп­тал что-то юно­ша ти­хо-ти­хо, вып­лы­ли из во­ды две че­репа­хи боль­шие-пре­боль­шие, се­ли юно­ша и ста­рик на тех че­репах и поп­лы­ли.

Плы­ли они, плы­ли, вдруг вы­рос пе­ред нимй гро­мад­ный дво­рец, воз­ле двор­ца — ко­лон­ны ко­рал­ло­вые. Му­зыка иг­ра­ет, в ба­раба­ны бь­ют. Вот и во­рота двор­цо­вые, сош­ли ста­рик с юно­шей с че­репах и во дво­рец вош­ли. А в том двор­це еще один дво­рец, за во­рота­ми — еще од­ни во­рота, прош­ли они де­вять двор­цов и де­вять во­рот, по­ка на­конец не по­явил­ся сам царь. Ко­рона у не­го си­няя, бо­рода длин­ная, ок­ла­дис­тая, царь пог­ла­жива­ет ее. Встал царь навс­тре­чу ста­рику, за доб­ро­ту его поб­ла­года­рил, за то, что сы­на от смер­ти спас. Ус­тро­ил царь пир. А на сто­ле вся­ких блюд — не съ­есть, раз­ных вин не вы­пить!

Жи­вет ста­рик во двор­це день, жи­вет дру­гой, по­том тре­тий, а на чет­вертый про ста­руху свою вспом­нил. Од­на она его в до­ме, го­ремыч­ная, до­жида­ет­ся.

И ска­зал тог­да ста­рик ца­рю, что до­мой ему ид­ти на­доб­но. А сын цар­ский шеп­чет ста­рику на ухо:

— Слу­шай ме­ня вни­матель­но! Отец так те­бя не от­пустит, ода­рить за­хочет. Ни­чего не бе­ри — ту­шеч­ни­цу про­си! Она не прос­тая, вол­шебная. Че­го по­жела­ешь, то и даст.

Уз­нал царь, что ста­рик до­мой соб­рался, заг­рустил и го­ворит:

— Не хо­чет­ся мне те­бя от­пускать, но раз ста­руха там до­жида­ет­ся, не ста­ну за­дер­жи­вать. Толь­ко дол­жен я на про­щанье те­бя ода­рить. Про­си че­го хо­чешь!

Вспом­нил тут ста­рик, что юно­ша ему на­казы­вал, и го­ворит:

— Спа­сибо на доб­ром сло­ве, толь­ко ни­чего мне не на­до. Но уж ес­ли неп­ре­мен­но хо­чешь ме­ня ода­рить, от­дай ту­шеч­ни­цу, ту, что над дверью ви­сит.

Встре­вожил­ся тут ко­роль и го­ворит:

— Что хо­чешь про­си, а ту­шеч­ни­цу от­дать не мо­гу!

Го­ворит тог­да ца­рю юно­ша:

— Не­уж­то, отец, ту­шеч­ни­ца те­бе сы­на до­роже?

Де­лать не­чего. От­дал царь ста­рику ту­шеч­ни­цу.

Взял ее ста­рик, до­мой во­ротил­ся. Об­ра­дова­лась ста­руха! Уж не ча­яла ста­рика уви­деть. Все гла­за вып­ла­кала.

Ма­ло то­го что ста­рик во­ротил­ся, так еще и ту­шеч­ни­цу при­нес. Не прос­тую — вол­шебную. Че­го по­жела­ешь, то и вы­пол­нит! Чуть не зап­ры­гала ста­руха от ра­дос­ти и го­ворит ста­рику:

— Хва­тит нам в хи­жине жить! Да­вай дом поп­ро­сим, вы­сокий, под че­репи­цей.

Крик­нул ста­рик:

— Хо­тим в до­ме жить, вы­соком, под че­репи­цей!

Ис­чезла хи­жина, буд­то и не бы­ло, а на ее мес­те дом вы­сокий, под че­репи­цей.

Ста­ли тут ста­рик со ста­рухой рис про­сить, день­ги, оде­жон­ку — столь­ко все­го по­сыпа­лось, что и де­вать не­куда. Ди­во, да и толь­ко! Раз­бо­гате­ли ста­рик со ста­рухой, за­жили при­пева­ючи.

А на дру­гом бе­регу ре­ки жи­ла жад­ная ста­руха зло­дей­ка. Старь­ем тор­го­вала. Ус­лы­шала она про ту­шеч­ни­цу, за­висть ее ра­зоб­ра­ла. Ду­мала она, ду­мала, как бы за­полу­чить вол­шебную ту­шеч­ни­цу, и при­дума­ла. Взя­ла нес­коль­ко прос­тых ту­шеч­ниц, пе­реп­ра­вилась че­рез ре­ку. А ста­рик в тот день, как наз­ло, от­лу­чил­ся. Пос­ту­чалась зло­дей­ка в дом и го­ворит:

— Хо­зяй­ка, хо­зяй­ка, ту­шеч­ни­цы ку­пи, а мне свою вол­шебную по­кажи.

Ду­ма­ет хо­зяй­ка: «По­кажу я ей ту­шеч­ни­цу, пусть пог­ля­дит». Взя­ла зло­дей­ка ту­шеч­ни­цу, гла­зами в нее впи­лась, а са­ма ра­ду­ет­ся. Ту­шеч­ни­ца у нее в ру­ках! Толь­ко хо­зяй­ка от­верну­лась, зло­дей­ка под­ме­нила ту­шеч­ни­цу, от­да­ла хо­зяй­ке свою, а вол­шебную унес­ла. Не ус­пе­ла зло­дей­ка уй­ти — дом под че­репи­цей ис­чез, а на его мес­те хи­жина сто­ит. По­няла тут ста­руха, что оп­ло­шала, вы­бежа­ла на ули­цу, а зло­дей­ки и след прос­тыл. Зап­ла­кала с го­ря ста­руха. Во­ротил­ся ста­рик до­мой, уз­нал, что слу­чилось, опе­чалил­ся.

А вско­рос­ти слух про­шел, буд­то у зло­дей­ки дом стал еще вы­ше, доб­ра еще боль­ше. Пе­реп­ра­вились ста­рик со ста­рухой на дру­гой бе­рег, к зло­дей­ке приш­ли, ту­шеч­ни­цу вол­шебную про­сят. Не от­да­ет зло­дей­ка. Ма­ло то­го, при­каза­ла слу­гам ста­риков за во­рота прог­нать. Так и вер­ну­лись ста­рик со ста­рухой ни с чем. А на­до вам ска­зать, что, ког­да они на дру­гой бе­рег пе­реп­равля­лись, со­бака с кош­кой сле­дом увя­зались. Толь­ко до­мой не вер­ну­лись, на том бе­регу так и ос­та­лись. Ре­шили ста­рику и ста­рухе по­мочь. Вол­шебную ту­шеч­ни­цу отоб­рать у зло­дей­ки. А где она ее спря­тала, не зна­ют. Ис­ка­ли, ис­ка­ли, пос­ле уз­на­ли, что в сун­ду­ке ее за­пер­ла зло­дей­ка. Как ее от­ту­да вы­тащишь?

А кош­ка хит­рая, и го­ворит со­баке:

— Ты ме­ня во дво­ре по­дож­ди!

Ска­зала так, а са­ма в ам­бар скок! Смот­рит — там мы­ши пи­ру­ют, зер­ном ла­комят­ся. Ста­ла кош­ка воз­ле мы­шиной нор­ки и го­ворит мыш­кам:

— Не по­може­те мне — всех вас съ­ем, а по­може­те — в жи­вых ос­тавлю!

За­пища­ли мыш­ки от стра­ха, про­сить ста­ли:

— Не ешь нас, гос­по­жа кош­ка, что при­кажешь, то и сде­ла­ем!

Го­ворит тог­да кош­ка, да так гроз­но:

— Про­бери­тесь в ком­на­ту ста­рухи зло­дей­ки, в сун­дук за­лезь­те, ту­шеч­ни­цу возь­ми­те, мне при­неси­те. Тог­да по­щажу вас.

За­пища­ли мы­ши:

— При­несем, при­несем, толь­ко не тро­гай нас!

Проб­ра­лись мы­ши в ком­на­ту ста­рухи зло­дей­ки. И за­кипе­ла ра­бота: кто пи­лит, кто свер­лит. Прос­верли­ли в сун­ду­ке дыр­ку, в се­реди­ну за­лез­ли, вы­тащи­ли ту­шеч­ни­цу, при­нес­ли кош­ке. Взя­ла кош­ка ту­шеч­ни­цу, вы­бежа­ла на ули­цу. Уви­дела ее со­бака — зап­ры­гала от ра­дос­ти. По­бежа­ли они до­мой. До ре­ки до­бежа­ли, а как пе­реп­ра­вить­ся — не зна­ют. А кош­ка хит­рая! И го­ворит со­баке:

— Ты поп­лы­вешь, а я на спи­ну те­бе ся­ду. Ту­шеч­ни­цу в зу­бы возь­му.

Плы­ли они плы­ли, до се­реди­ны ре­ки доп­лы­ли. За­бес­по­ко­илась тут со­бака и спра­шива­ет:

— Кош­ка, а кош­ка? Не вы­рони­ла ли ты ту­шеч­ни­цу?

Ра­да бы кош­ка от­ве­тить, да нель­зя ей рот рас­крыть, ту­шеч­ни­ца упа­дет в во­ду.

Ви­дит со­бака, что кош­ка мол­чит, и опять спра­шива­ет:

— Кош­ка, а кош­ка? Не вы­рони­ла ли ты ту­шеч­ни­цу?

Ни­как не уй­мет­ся со­бака, спра­шива­ет да спра­шива­ет. Не вы­дер­жа­ла тут кош­ка, как зак­ри­чит:

— Не вы­рони­ла!

Толь­ко она рот рас­кры­ла, а ту­шеч­ни­ца плюх в во­ду! Ни­чего не по­дела­ешь. Поп­лы­ли кош­ка с со­бакой даль­ше. Прип­лы­ли. Выш­ли на бе­рег и да­вай ссо­рить­ся:

— Это ты во всем ви­нова­та!

— Нет, ты!

Ссо­рились, ссо­рились, со­бака до­мой по­бежа­ла, а кош­ка ос­та­лась ту­шеч­ни­цу ис­кать. Тут ры­баки не­вод вы­тащи­ли. В не­воде ры­ба. Боль­шая да дох­лая. Го­ворит один ры­бак:

— Кто ста­нет дох­лую ры­бу есть?

Схва­тила кош­ка ры­бу, есть при­нялась, а в ры­бе ту­шеч­ни­ца вол­шебная. Об­ра­дова­лась кош­ка, хвать ту­шеч­ни­цу в зу­бы! До­мой прим­ча­лась. Уж так об­ра­дова­лись ста­рик со ста­рухой, что и ска­зать не­воз­можно. И ста­ли они опять жить в до­ме под че­репи­цей. Ни за­бот, ни го­ря не зна­ют.

Поз­вал ста­рик од­нажды кош­ку с со­бакой и го­ворит:

— Ты, кош­ка, для нас пос­та­ралась: ту­шеч­ни­цу наш­ла, до­мой при­нес­ла. Бу­дешь те­перь в до­ме жить, слад­ко есть, вво­лю пить. А ты, со­бака, как жи­ла во дво­ре, так и жи­ви.

С той по­ры кош­ка в до­ме жи­вет, а со­бака — в ко­нуре. Обид­но со­баке. И нев­злю­била она кош­ку. Как уви­дит, так в дра­ку с ней ле­зет!