Король с лошадиными ушами

В дав­ние вре­мена пра­вил го­сударс­твом Сил­ла ко­роль по име­ни Хе­нан­ван. И бы­ли у не­го две до­чери. Стар­шая — не­казис­тая, смот­реть не­охо­та, за­то млад­шая — кра­сави­ца, всем на заг­ля­денье.

Поз­вал од­нажды ко­роль к се­бе во­сем­надца­тилет­не­го хва­рана Ын­нем и го­ворит ему:

— Же­лаю я сде­лать те­бя мо­им зя­тем. Вы­бирай в же­ны лю­бую из до­черей.

Не­чего и го­ворить, что бы­ла юно­ше по нра­ву кра­сави­ца. Толь­ко не ска­зал он это­го ко­ролю, ре­шил с учи­телем по­сове­товать­ся.

А учи­тель ему и го­ворит:

— Возь­мешь в же­ны млад­шую дочь — стар­шая от оби­ды ли­шит се­бя жиз­ни. Возь­мешь в же­ны стар­шую — ждут те­бя три уда­чи.

Ска­зал так учи­тель, а сам ду­ма­ет: «Уче­нику по­везет, так и мне кое-что пе­репа­дет».

Пос­лу­шал­ся Ын­нем учи­теля, выб­рал стар­шую дочь.

Ра­ды ко­роль с ко­роле­вой. Не вся­кий возь­мет за­муж дур­нушку. А тут та­кое ве­зенье!

Стал Ын­нем ко­ролев­ским зя­тем, а пос­ле сам вос­сел па прес­тол, ког­да ко­роль умер. И пра­вил под име­нем Кен­мунван.

Вос­сел, зна­чит, он на прес­тол и млад­шую дочь ко­роля вто­рой сво­ей же­ной сде­лал.

Вот и сбы­лось пред­ска­зание учи­теля, три уда­чи Ын­не­му при­вали­ли: пер­вая — стал он ко­ролев­ским зя­тем, вто­рая — сам на прес­тол вос­сел, а третья — в же­ны прин­цессу млад­шую взял, лю­бимую.

И вдруг — на­до же та­кому слу­чить­ся — ста­ли у ко­роля уши рас­ти. Рос­ли, рос­ли и с ло­шади­ные ста­ли.

Ис­пу­гал­ся ко­роль, ка­ких толь­ко ле­карств не пил, не по­мог­ло. И так ста­ра­ет­ся уши скрыть, и эдак пря­чет, стыд­но ему от лю­дей, а уши длин­ные-пред­линные, хло­па­ют, что тут сде­ла­ешь?

За­сунул ко­роль уши под ко­рону, ни днем ни ночью ее не сни­ма­ет, не ве­лел ни­кого в опо­чиваль­ню пус­кать. Ник­то не знал во двор­це про уши — ни же­ны, ни слу­ги, ни прид­ворные да­мы. Толь­ко ци­рюль­ник. От не­го ни­как уши не спря­чешь. По­селил ко­роль ци­рюль­ни­ка в ком­на­те ря­дом с ко­ролев­ской опо­чиваль­ней, стро­го-нас­тро­го при­казал на гла­за ни­кому не по­казы­вать­ся. Си­дит сид­нем ци­рюль­ник в ком­на­те, толь­ко и дел у не­го, что ко­роля при­чесать. Как от­шель­ник жи­вет. Ни на сол­нышко пог­ля­деть не мо­жет, ни с же­ной встре­тить­ся. Идет, бе­жит вре­мя. Сос­та­рил­ся ци­рюль­ник, гла­за не ви­дят, ру­ки не слу­ша­ют­ся, сил сов­сем нет. Ни дать ни взять ста­рая ка­лоша. Приз­вал его к се­бе ко­роль и го­ворит:

— Толь­ко ска­жи ко­му-ни­будь, что у ме­ня ло­шади­ные уши, — не сно­сить тог­да те­бе го­ловы.

Приг­ро­зил так ко­роль ци­рюль­ни­ку и прог­нал его с глаз до­лой.

За­немог ци­рюль­ник, чу­ет, не­дол­го ему на бе­лом све­те жить. И ни­чего-то ему не хо­чет­ся пе­ред смертью, толь­ко всем рас­ска­зать, что у ко­роля ло­шади­ные уши. «Ска­жу, — ду­ма­ет ци­рюль­ник, — и сра­зу по­лег­ча­ет, вся хворь из ме­ня вый­дет». По­думал он так, а смерть уже ря­дом. И ре­шил ис­полнить это свое пос­леднее же­лание. Ед­ва доп­лелся ци­рюль­ник до бам­бу­ковой ро­щи за буд­дий­ским хра­мом То­рим­са, нев­да­леке от сто­лицы, раз­вя­зал по­яс и как зак­ри­чит:

— У на­шего ко­роля ло­шади­ные уши, у ко­роля ло­шади­ные уши!

Кри­чал он, кри­чал, на­дор­вался и умер.

Но, стран­ное де­ло, с той по­ры, сто­ит про­лететь ве­тер­ку по бам­бу­ковой ро­ще, там слы­шит­ся го­лос:

— У на­шего ко­роля ло­шади­ные уши! У ко­роля — ло­шади­ные уши!..

Ве­тер пос­ла­бее — го­лос по­тише, ве­тер по­силь­нее — го­лос пог­ромче.

Уз­нал об этом ко­роль, при­казал ро­щу вы­рубить, с кор­нем выр­вать бам­бук.

А на мес­те бам­бу­ка вы­рос гус­той кус­тарник. Зац­вел. По­ду­ет ве­терок, и слыш­но в кус­тарни­ке:

— У на­шего ко­роля ло­шади­ные уши! У ко­роля — ло­шади­ные уши!

По­силь­нее ве­тер — го­лос пог­ромче. Пос­ла­бее ве­тер — го­лос по­тише. Да та­кой то­нень­кий, жа­лоб­ный:

— У на­шего ко­роля ло­шади­ные уши!