Кровавые слезы богатыря

В двад­ца­ти ли на се­веро-за­пад от Пхень­яна есть мес­течко Пу­сан­хен. И сто­ит в том мес­течке ог­ромный ка­мен­ный Буд­да. Проз­ва­ли его лю­ди ка­мен­ным бо­гаты­рем.

И вот вес­ной, в год Им­ди­на, за­капа­ли вдруг у бо­гаты­ря кро­вавые сле­зы. Пла­чет бо­гатырь день, пла­чет ночь, це­лых семь дней пла­кал. Ис­пу­гались тут все, пом­нят, как ста­рики го­вори­ли: зап­ла­кал бо­гатырь — жди бе­ды.

Так оно и слу­чилось. Толь­ко ле­то приш­ло — на­пали на Ко­рею чу­жезем­цы. Пхень­ян зах­ва­тили, поч­ти до са­мого Пу­сан­хе­на дош­ли. А Пу­сан­хен зах­ва­тить не мо­гут — сто­рожит его ка­мен­ный бо­гатырь.

Соб­ра­лись ко­рей­ские во­ины вбли­зи Су­нана, не да­ют вра­гам к се­веру дви­гать­ся. Вот и го­вори­ли в то вре­мя: «На­чали чу­жезем­цы с Пу­сана — Пу­саном и кон­чат».

По­беди­ли ко­рей­цы в Им­дин­ской вой­не, це­лых семь лет во­ева­ли, а пра­вите­ли толь­ко и ду­ма­ют о том, как бы на­род обоб­рать, по­терян­ные в вой­не бо­гатс­тва вер­нуть.

Тем вре­менем за Ам­нокга­ном дру­гое вра­жес­кое вой­ско под­ня­лось. А пра­вите­лям хоть бы что. Де­рут­ся за власть — и ни до че­го им де­ла нет.

И вот од­нажды воз­ле при­ем­но­го за­ла по­явил­ся ста­рый мо­нах, сту­чит в ко­лод­ни­цу, кри­чит:

— Прос­ни­тесь, лю­ди, бе­да ря­дом! Не под­го­тови­тесь — спа­сенья не бу­дет!

Не ста­ли слу­шать мо­наха, об­ру­гали, пал­кой прог­на­ли.

А вско­ре, в год Пен­чжа, де­ло зи­мой бы­ло, вра­жес­кие пол­чи­ща пе­реп­ра­вились че­рез ре­ку Ам­нокган и рас­пра­вились с тог­дашни­ми пра­вите­лями. Го­ворят, буд­то мо­нахом тем был ка­мен­ный бо­гатырь.