Легенда о колоколе Эмиллэ

Есть в го­роде Кен­джу боль­шой ко­локол. На­зыва­ют его ко­локол Эмил­лэ. Вот ка­кую грус­тную ис­то­рию нам рас­ска­зали о нем.

Бы­ло это дав­но. Ко­роль Кен­док, трид­цать пя­тый ко­роль Сил­ла, за­думал от­лить боль­шой ко­локол в па­мять об от­це, ко­роле Сон­до­ке. Но столь­ко по­надо­билось вре­мени на от­ливку, что Кен­до­ку приш­лось за­вещать до­вес­ти до кон­ца это де­ло сво­ему сы­ну Хе­гону. Пол­ный ре­шимос­ти вы­пол­нить пос­леднюю во­лю от­ца, Хе­гон из­дал указ о сбо­ре ме­ди на ко­локол. За это взя­лись буд­дий­ские мо­нахи. Они хо­дили из до­ма в дом и в ко­рот­кий срок соб­ра­ли це­лую го­ру ме­ди — прос­тые лю­ди с поч­те­ни­ем от­но­сились к уче­никам Буд­ды и охот­но да­вали сколь­ко мог­ли. И вот от­ли­ли на­конец ог­ромный ко­локол и по при­казу ко­роля вод­ру­зили на кры­шу мо­нас­ты­ря Пон­докса. Но стран­ное де­ло: ко­локол не зво­нил, сколь­ко в не­го ни уда­ряли, лишь из­да­вал сла­бый треск.

Опе­чалил­ся ко­роль: не дур­ной ли это знак? Встре­вожил­ся нас­то­ятель мо­нас­ты­ря — мо­жет быть, он сог­ре­шил, от­то­го и не зво­нит ко­локол?

Но вот од­нажды нас­то­яте­лю прис­нился уди­витель­ный сон. Явил­ся к не­му ста­рец, бе­лый как лунь, и спра­шива­ет:

— Уз­на­ешь ме­ня?

— Нет, впер­вые ви­жу.

— Я дух ко­локо­ла. Зна­ешь, по­чему ко­локол не зво­нит?

— От­ку­да мне, нич­тожно­му, знать?

— Тог­да слу­шай. Од­на жен­щи­на, ког­да мо­нах к ней при­шел за медью, ска­зала ему: «Не­чего мне вам дать, раз­ве что это­го мла­ден­ца», — жен­щи­на дер­жа­ла на ру­ках де­воч­ку. Жен­щи­на, ра­зуме­ет­ся, по­шути­ла, но что ска­зано, то ска­зано: ре­бен­ка на­до бы­ло взять. А мо­нах не взял. Зна­чит, вы об­ма­нули Буд­ду. Вот от­че­го не зво­нит ко­локол. На­доб­но раз­бить его, рас­пла­вить, бро­сить ту­да ре­бен­ка, а по­том сно­ва от­лить. Лишь тог­да по-нас­то­яще­му заз­во­нит-за­рыда­ет ко­локол. И чем быс­трее вы это сде­ла­ете, тем луч­ше.

Мо­нах не меш­кая рас­ска­зал свой сон ко­ролю. Тот раз­гне­вал­ся на не­чес­ти­вую жен­щи­ну и при­казал от­нять у нее ре­бен­ка. На сле­ду­ющий день к жен­щи­не явил­ся мо­нах с ко­ролев­ским ука­зом и го­ворит:

— Пом­нишь, я при­ходил к те­бе за медью для ко­локо­ла?

— Да, пом­ню.

— А пом­нишь, что ты тог­да ска­зала?

— Ска­зала, что у нас нет ни­чего та­кого, что мог­ло бы при­годить­ся для ко­локо­ла.

— А еще что?

— Да ни­чего осо­бен­но­го.

— Ты ска­зала, что ни­чего не мо­жешь дать, раз­ве что сво­его ре­бен­ка.

— Да ты рех­нулся, ста­рик, ведь я по­шути­ла! — воз­му­тилась жен­щи­на.

— С Буд­дой не шу­тят, так что от­дай ре­бен­ка, ко­торо­го обе­щала, — сто­ял на сво­ем мо­нах.

— С Буд­дой, ко­неч­но, не шу­тят, но и нап­расли­ну воз­во­дить не­чего! — крик­ну­ла жен­щи­на.

— Ты дол­жна сдер­жать обе­щание, — твер­дил мо­нах.

— Вон от­сю­да, из­верг! — во­пила жен­щи­на, вся­чес­ки по­нося мо­наха. Но тот си­лой от­нял ре­бен­ка. Ко­локол раз­би­ли, рас­пла­вили, в рас­плав­ленный ме­талл бро­сили де­воч­ку и от­ли­ли но­вый ко­локол, та­кой же боль­шой, как и преж­ний. И заз­ве­нел про­тяж­но ко­локол, зап­ла­кал, зас­то­нал. И в каж­дом сто­не слы­шалось «эми-ллэ», «эми-ллэ».

Это уко­ряла свою мать де­воч­ка за то, что та ее сгу­била.

Вот по­чему и ста­ли на­зывать этот ко­локол Эмил­лэ.