Ловкий стрелок

Один мо­лодой че­ловек, про­жив все, что ос­та­вил ему отец, ре­шил ид­ти в Се­ул, по­пытать счастья на служ­бе.

Пе­ред ухо­дом он по­молил­ся на мо­гиле пред­ков и по­шел к пред­ска­зате­лю.

— Ты дол­жен, — ска­зал пред­ска­затель, — ес­ли хо­чешь по­лучить хо­рошее мес­то, при­дя в Се­ул, но­сить са­мую во­нючую грязь.

При­дя в Се­ул, мо­лодой че­ловек, ле­нивый ко вся­кой ра­боте, на этот раз ис­полнил в точ­ности при­каза­ние пред­ска­зате­ля.

Но из это­го ни­чего, од­на­ко, не выш­ло.

Тог­да с го­ря, под­ра­жая мес­тым фран­там, он на­рядил­ся и ку­пил се­бе лук, хоть и не умел стре­лять.

На­кинув лук на пле­чи, он, как нас­то­ящий охот­ник, от­пра­вил­ся за го­род­ские во­рота стре­лять.

Встре­тив за го­родом че­лове­ка, нес­ше­го ле­бедя, он за сто кеш ку­пил это­го ле­бедя, прот­кнул ему глаз стре­лой и с этим ле­бедем по­шел на­зад в го­род.

Ког­да он про­ходил ми­мо до­ма од­но­го ми­нис­тра, ми­нистр этот поз­вал его и спро­сил, как это слу­чилось, что стре­ла по­пала пря­мо в глаз.

— Я всег­да стре­ляю толь­ко в глаз, — от­ве­тил мо­лодой ша­лопай.

Ми­нистр спро­сил его нес­прос­та: над до­мом ми­нис­тра по­селил­ся фи­лин, а, как из­вес­тно, со­седс­тво та­кой пти­цы ни­ког­да не бы­ва­ет к доб­ру.

И вот ми­нистр спал и ви­дел, как бы убить фи­лина.

Как раз так слу­чилось, что в это вре­мя все три его сы­на, от­личные стрел­ки, как это и по­доба­ет лю­дям выс­ше­го све­та, бы­ли в да­лекой от­лучке.

Кро­ме сы­новей, у ми­нис­тра бы­ла еще не­вес­та-дочь.

Ми­нистр стал расс­пра­шивать мо­лодо­го че­лове­ка, из ка­кого он ро­да, и ког­да мо­лодой че­ловек ска­зал, то ока­залось, что род его в свое вре­мя был в сла­ве в Ко­рее, а с от­цом мо­лодо­го че­лове­ка ми­нистр был да­же то­вари­щем.

— Тог­да я бу­ду го­ворить с ва­ми от­кро­вен­но, — ска­зал ми­нистр, — убей­те фи­лина и бе­рите за се­бя мою дочь.

— Жаль, что вы прос­то не поп­ро­сили ме­ня подс­тре­лить это­го не­год­но­го фи­лина, а те­перь от счастья же­нить­ся на ва­шей до­чери я так взвол­но­ван, что бо­юсь про­мах­нуть­ся и не по­пасть в глаз. А меж­ду тем ес­ли я не по­паду имен­но в глаз, это бу­дет та­кой по­зор, ко­торо­го я не пе­режи­ву, по­тому что од­нажды сго­ряча, — го­ряч­ность мое боль­шое нес­частие, — я дал клят­ву ина­че как в глаз не стре­лять.

По­ка ми­нистр со­жалел, что так по­торо­пил­ся, мо­лодой че­ловек при­думал вы­ход.

— Я ду­маю, — ска­зал он, — са­мое луч­шее так ус­тро­ить. Счи­тай­те ва­шего фи­лина уби­тым, — мы сыг­ра­ем свадь­бу, и, ког­да я нем­но­го ус­по­ко­юсь от счастья, я не за­мед­лю убить его на са­мом де­ле.

Ми­нистр вдвой­не об­ра­довал­ся, как то­му, что зять у не­го бу­дет прек­расный, луч­ший в го­роде стре­лок, так и то­му, что он та­кой на­ход­чи­вый мо­лодой че­ловек.

Же­лая все-та­ки пос­ко­рее от­де­лать­ся от страш­но­го фи­лина, ми­нистр пос­пе­шил со свадь­бой и, ког­да про­шел ме­довый ме­сяц мо­лодых, стал прис­та­вать к зя­тю от­но­ситель­но фи­лина.

Зять при­думы­вал ты­сячи от­го­ворок, но на­конец тесть нас­то­ятель­но пот­ре­бовал ис­полне­ния обе­щания и наз­на­чил срок до ут­ра сле­ду­юще­го дня.

Спра­шива­ет дочь ми­нис­тра у сво­его му­жа:

— От­че­го ты та­кой грус­тный?

По­думал мо­лодой че­ловек, по­думал и приз­нался же­не, что он вов­се не охот­ник.

Тог­да же­на по­сове­това­ла ему пос­ту­пить так: ку­пить клею, сва­рить его и, вы­мазав­шись им, за­лезть ночью на кры­шу. Фи­лин при­летит, вы­берет его, как са­мое вы­сокое мес­то на кры­ше, при­сядет и прик­ле­ит­ся но­гами и перь­ями сво­ими. Так и пос­ту­пил мо­лодой че­ловек: пой­мал фи­лина, а на­ут­ро при­нес его с про­коло­тым стре­лой гла­зом к тес­тю.

Тесть страш­но об­ра­довал­ся и рас­ска­зал все­му го­роду, ка­кой его зять стре­лок.

По­это­му, ког­да при­шел го­довой день стрель­бы в цель, ког­да луч­шие стрел­ки по­луча­ют пох­валь­ные лис­ты от са­мого им­пе­рато­ра и на­зыва­ют­ся «ди­шан­да­ри», весь го­род по­шел смот­реть, как от­ли­чит­ся зять ми­нис­тра.

И сы­новья ми­нис­тра, луч­шие стрел­ки, к это­му вре­мени при­еха­ли в Се­ул.

— Что вы? — го­ворил им отец. — Вот пос­мотри­те, как он стре­ля­ет.

— Что ж я те­перь бу­ду де­лать? — ска­зал муж же­не.

— Вот что на­до де­лать: ска­жи, что ты дал клят­ву стре­лять толь­ко в гла­за птиц или зве­рей. А ес­ли, на твое счастье, под­вернет­ся ка­кая-ни­будь пти­ца, я пош­лю тог­да, ког­да ты на­тянешь лук, под­тол­кнуть те­бя, как бы не­ча­ян­но, а ты рас­сердись и дай клят­ву, что пос­ле это­го, по­ка жи­вешь, стре­лять не бу­дешь.

Так и сде­лал на дру­гой день зна­мени­тый охот­ник: ска­зал, что ина­че как в глаз не стре­ля­ет, и от­ка­зал­ся на этом ос­но­вании стре­лять в цель.

Но ког­да в не­бе по­казал­ся вдруг ле­бедь, то уже нель­зя бы­ло не стре­лять.

В то мгно­вение, од­на­ко, как он на­тянул свой лук, ра­ба его же­ны, про­ходя, тол­кну­ла его.

Тог­да мо­лодой че­ловек прит­во­рил­ся взбе­шен­ным, уп­ре­кал тес­тя в том, что он рас­пустил сво­их слуг, и в бе­шенс­тве, из­ло­мав лук, дал тут же страш­ную клят­ву ни­ког­да боль­ше не при­касать­ся к лу­ку.

Но стре­ла тем не ме­нее по­пала в ле­бедя, и, ког­да его при­нес­ли, все уви­дели, по­ражен­ные, что она тор­ча­ла в гла­зу уби­того ле­бедя.

Мо­лодо­му че­лове­ку да­ли пер­вую наг­ра­ду и объ­яви­ли пер­вым стрел­ком все­го го­сударс­тва.

Это по­мог­ло ему сде­лать карь­еру, и впос­ледс­твии и он был та­ким же ми­нис­тром, как и его тесть.