Отдай мой узелок

Жа­до­ело Ким Сон Да­лю си­деть до­ма, в Пхень­яне. Це­лых два ме­сяца про­сидел, но­са ни­куда не по­казы­вал. И ре­шил он по­ехать в сто­лицу, в Се­ул, по­сидеть в хар­чевне, вы­пить су­ри, по­бол­тать о том о сем. Ведь в Се­уле столь­ко уве­сели­тель­ных за­веде­ний, бе­седок, па­виль­онов, од­ни вы­вес­ки че­го сто­ят! Так и ма­нят к се­бе!

И от­пра­вил­ся Ким Сон Даль в путь.

Сто­яла нес­терпи­мая и­юль­ская жа­ра. Ед­ва доб­рел Сон Даль до бли­жай­шей реч­ки.

«Дай-ка ис­ку­па­юсь», — по­думал и за­лез в во­ду. Не ус­пел дой­ти до се­реди­ны ре­ки, как уви­дел че­лове­ка, ко­торый шел ему навс­тре­чу.

«На лов­ца и зверь бе­жит», — по­думал Сон Даль, и на ли­це его по­яви­лась ре­шимость. Не ус­пел че­ловек приб­ли­зить­ся, как Сон Даль ныр­нул и не вы­ныр­нул. Ким Сон Да­лю ни­чего не сто­ило про­быть нес­коль­ко ми­нут под во­дой — он вы­рос в Пхень­яне и це­лыми дня­ми про­падал на бе­регу Тэ­дон­га­на. Че­ловек же ре­шил, что Сон Да­ля на­до спа­сать, тем бо­лее что он нет-нет да и вы­совы­вал на по­вер­хность ру­ки.

С кри­ком «На по­мощь!» че­ловек бро­сил­ся в во­ду и вы­тащил «утоп­ленни­ка» за во­лосы на бе­рег. Сон Даль не ше­велил­ся, слов­но мер­твый. Че­ловек стал де­лать ему ис­кусс­твен­ное ды­хание, и че­рез не­кото­рое вре­мя Сон Даль при­от­крыл гла­за и вздох­нул.

— Сла­ва бо­гу, жи­вой, — про­из­нес пе­репу­ган­ный пут­ник и спро­сил: — Как вы се­бя чувс­тву­ете?

— Ни­чего, жив.

Сон Даль по­пытал­ся встать, но пут­ник ска­зал:

— По­лежи­те нем­но­го.

— Что это вы здесь ко­ман­ду­ете! Кто дал вам пра­во рас­по­ряжать­ся мо­ей жизнью? Спа­сать ме­ня? Я хо­тел уто­пить­ся, а вы по­меша­ли! — крик­нул Сон Даль.

Пут­ник уди­вил­ся:

— Лю­ди де­ла­ют все, что­бы вы­жить! А вам, ви­дите ли, уме­реть за­хоте­лось! Вздор ка­кой-то!

— На то у ме­ня свои при­чины.

— Ка­кие при­чины? Мо­жет, вы ска­жете, ес­ли не сек­рет?

— Из-за де­нег. Из-за де­нег я хо­тел уто­пить­ся.

— Из-за де­нег?

— Да! — Сон Даль стал ози­рать­ся по сто­ронам, что-то ис­кать и на­конец спро­сил стро­гим го­лосом:

— А где же мой узе­лок?

— Узе­лок? Ка­кой узе­лок?

— Мой узе­лок! Он ле­жал здесь, на этом са­мом мес­те.

— Не ви­дел я здесь ни­како­го узел­ка.

— Как не ви­дели? Пе­ред тем как уто­пить­ся, я по­ложил его здесь, и он ис­чез. А вы го­вори­те, не ви­дели.

— Чес­тное сло­во, не ви­дел!

— О Не­бо, по­чему ты ко мне не­милос­ти­во! Хо­тел уто­пить­ся — и то не смог! Как же мне те­перь жить: да­же единс­твен­ный узе­лок про­пал, а в нем бы­ло пять лян — все, что у ме­ня ос­та­лось. Я их бе­рег на по­мол­вку. Это вы взя­ли мой узе­лок! Ни­кого боль­ше здесь не бы­ло!

— Пос­лу­шай­те!

— Не же­лаю ни­чего слу­шать. От­дай­те сей­час же мой узе­лок!

— Не брал я его, прав­ду вам го­ворю. Но мне жаль вас. Вот возь­ми­те, по­жалуй­ста, эти день­ги, здесь не мень­ше пя­ти лян, боль­ше у ме­ня при се­бе нет.

Но Сон Даль про­дол­жал кри­чать:

— Что мне ва­ши день­ги! Я не мо­гу, не хо­чу воз­вра­щать­ся до­мой, я хо­чу уме­реть!

— Пос­лу­шай­те, сон­сэнпим, не уми­рай­те, ра­ди все­го свя­того. Я по­могу вам, возь­му на се­бя все рас­хо­ды на ва­шу по­мол­вку. Толь­ко не уми­рай­те, про­шу вас!

Дол­го еще шу­мел Сон Даль. Но в кон­це сде­лал вид, буд­то внял уго­ворам пут­ни­ка, од­на­ко на вся­кий слу­чай не ска­зал ему, где жи­вет: че­го доб­ро­го, тот явит­ся к Сон Да­лю до­мой. Так Сон Даль до­был де­нег на до­рогу и про­дол­жил свой путь в Се­ул.