Пещера и Масипкуль

Есть в про­вин­ции Се­вер­ная Хван­хэ­до, в у­ез­де Су­ан, де­ревуш­ка То­хари. Сто­ит за этой де­рев­ней не то го­ра, не то ска­ла, на шир­му по­хожа. В ска­ле пе­щера. На­зыва­ют ее жи­тели ок­рес­тных де­ревень пе­щерой Ма­сип­куль. Вхо­дишь в нее — да­же вы­соко­му мож­но не при­гибать­ся. Даль­ше пой­дешь — не толь­ко сог­нешь­ся, пол­зком по­пол­зешь. Ни­кому еще не уда­валось до кон­ца эту пе­щеру прой­ти. Рас­тя­нулась она, го­ворят, на це­лых пол­сотни ли. По­тому и на­зыва­ют ее еще Пе­щерой Осим­ни — пя­тиде­сяти ли.

Вот что рас­ска­зыва­ют про эту пе­щеру лю­ди. Дав­ным-дав­но жи­ли в де­рев­не То­хари муж и же­на. Бед­ные, бед­ней не­куда. Доб­рым был муж, прос­то­душ­ным. Что­бы оби­деть ко­го — та­кое ему и во сне не мог­ло прис­нить­ся. И проз­ва­ли его за то Ма­сип-ду­рачок.

Не оби­жал­ся Ма­сип. Ког­да приш­ла по­ра ему же­нить­ся, ста­ли ста­рики су­дить да ря­дить.

Од­ни го­ворят:

— Кто за не­го пой­дет?

Дру­гие воз­ра­жа­ют:

— От­че­го же не пой­ти, ду­ша у не­го доб­рая.

Третьи спра­шива­ют:

— Ко­го, ин­те­рес­но, он в же­ны возь­мет?

А был Ма­сип вы­сокий да пле­чис­тый. И си­лы ему не за­нимать. Ко­го хо­чешь одо­ле­ет. И в ра­боте рав­ных ему нет. Зна­ют Ма­сипа не толь­ко в род­ной де­рев­не, но и в ок­рес­тных. Не каж­дый, мо­жет, ви­дел Ма­сипа-ду­рач­ка, за­то слы­шали о нем все. А о де­вуш­ках и го­ворить не при­ходит­ся. Очень им хо­телось на не­го пог­ля­деть!

Идет, бы­вало, Ма­сип по де­рев­не, и маль­чиш­ки ему кри­чат вслед:

— Эй, Ма­сип! Ты ко­го в же­ны возь­мешь?

— Са­мую кра­сивую де­вуш­ку на све­те, — доб­ро­душ­но от­ве­ча­ет Ма­сип. А маль­чиш­ки хо­хочут:

— Вы толь­ко пос­лу­шай­те, что го­ворит этот прос­то­филя! Да ка­кая кра­сави­ца за те­бя, дур­ня, пой­дет?

И вдруг про­шел слух, что Ма­сип же­ну се­бе взял из со­сед­ней де­рев­ни. За­гово­рили все, за­шуме­ли:

— Что за де­вуш­ка за не­го за­муж пош­ла?

— Кто та­кая?

— Ря­бая не­бось или хро­мая.

А на­доб­но вам ска­зать, что взял се­бе Ма­сип в же­ны ред­кой кра­соты де­вуш­ку. Ли­цо — бе­лый снег, бе­лее цве­тов тык­вы-гор­лянки. Так и све­тит­ся! Са­ма стат­ная! И хоть бед­но оде­та, а хо­роша — глаз не от­ве­дешь. Жи­вут мо­лодые, с тра­вы на во­ду пе­реби­ва­ют­ся, а лю­бят друг дру­га — как ман­да­рин­ские уточ­ки-не­раз­лучни­цы. Ду­мали по­нача­лу од­но­сель­ча­не — не­ров­ня они, а как уви­дали, до че­го друж­но жи­вут, то са­ми за­видо­вать ста­ли. Опять пош­ли тол­ки да пе­ресу­ды.

— Как же это слу­чилось — та­кая кра­сави­ца из всех пар­ней ду­рака выб­ра­ла? — го­вори­ли од­ни.

— Да, мно­го не­понят­но­го тво­рит­ся на све­те, — под­хва­тыва­ли дру­гие.

Же­на Ма­сипа ве­ла се­бя скром­но и ни­чуть не гор­ди­лась сво­ей кра­сотой.

И вот од­нажды, де­ло бы­ло зи­мой, приш­ла в дом бе­да. Го­ры сто­яли в сне­гу, лишь на сол­нечной сто­роне — там, где снег мес­та­ми рас­та­ял, — вид­не­лись тем­ные пят­на. Сол­нце приг­ре­вало, но ве­тер по-зим­не­му бес­но­вал­ся. По­шел Ма­сип в го­ры за хво­рос­том. Вдруг смот­рит — юно­ша на сне­гу ле­жит.

«Стран­но, как он сю­да по­пал?» — ду­ма­ет Ма­сип. Ок­ликнул он юно­шу:

— Кто вы?

Мол­чит юно­ша.

По­дошел Ма­сип бли­же, ру­кою юно­шу пот­ро­гал, сно­ва ок­ликнул:

— Пос­лу­шай­те!

Ле­жит юно­ша, не ше­лох­нется. При­ложил Ма­сип ру­ку к его гру­ди: теп­лый еще. Взва­лил Ма­сип юно­шу на спи­ну и до­мой по­нес.

— Ты ко­го при­нес? — спра­шива­ет же­на.

— Не знаю. Он в го­рах на сне­гу ле­жал. Охот­ник, на­вер­ное. При­готовь ему пос­ко­рее ри­сово­го от­ва­ра.

Уш­ла же­на на кух­ню от­вар го­товить, а Ма­сип от­нес юно­шу в теп­лую ком­на­ту, при­нял­ся ру­ки и но­ги ему рас­ти­рать. Вы­пил юно­ша от­вар, гла­за от­крыл. И по ли­цу и по одеж­де вид­но, что не бед­няк.

За­гово­рил на­конец юно­ша:

— Не знаю, кто вы, но бла­года­рю за спа­сение. В дол­гу не ос­та­нусь, сто­рицей от­пла­чу.

— Сто­ит ли об этом го­ворить, — от­ве­ча­ет Ма­сип. — Сла­ва Бо­гу, вы жи­вы, а ведь мог­ла слу­чить­ся бе­да. Где дом ваш? Как вы по­пали в на­ши края?

— Я — сын здеш­не­го пра­вите­ля. Вы­шел по­охо­тить­ся и от­стал от сво­их. Дол­го блуж­дал, ос­ла­бел от го­лода и сва­лил­ся на зем­лю.

— Сын пра­вите­ля? — про­шеп­та­ли Ма­сип с же­ной и в ис­пу­ге пе­рег­ля­нулись. Что и го­ворить, поз­на­комить­ся с сы­ном са­мого пра­вите­ля — честь не­малая. Од­на­ко на ду­ше у них бы­ло тре­вож­но. Вспом­нил тут Ма­сип, что лю­ди о но­вом пра­вите­ле го­ворят. Не­даром гла­сит пос­ло­вица: «Убе­жал от вол­ка — нас­ко­чил на тиг­ра». Но­вый пра­витель ху­же преж­не­го ока­зал­ся. Так что доб­ра от не­го ждать не при­ходит­ся. Го­ворят, боль­шой он охот­ник до вдов. К то­му же ко­вар­ный и жад­ный. Толь­ко при­ехал, на­чал на­род оби­рать. Над вдо­вами из­мы­вать­ся. И очень ско­ро дур­ная сла­ва о нем раз­неслась во всей стра­не. Вспом­нил Ма­сип все, что о пра­вите­ле ему го­вори­ли. А в сы­не вот ни­чего не при­метил.

При­няли Ма­сип с же­ной сы­на пра­вите­ля как са­мого до­рого­го гос­тя. И пе­кут­ся о нем, и ку­сок по­да­ют са­мый луч­ший, хоть и бед­ны. Жи­вет юно­ша у Ма­сипа день, жи­вет дру­гой, це­лых де­сять дней про­жил, выз­до­ровел, а ухо­дить не со­бира­ет­ся.

Удив­ля­ют­ся Ма­сип с же­ной, не пой­мут, в чем тут де­ло. Но ведь не вы­гонишь че­лове­ка из до­му. А де­ло бы­ло вот в чем: приг­ля­нулась юно­ше же­на Ма­сипа.

Ни­ког­да еще ник­то так не пек­ся о нем, не уха­живал. Ви­дит юно­ша, что жен­щи­на на его лю­бовь не от­ве­ча­ет, и из се­бя вы­ходит, злость его раз­би­ра­ет. Вна­чале стес­нялся, ведь Ма­сип жизнь ему спас, а по­том и ду­мать об этом за­был. Са­му мысль о бла­годар­ности прочь от­бро­сил, как ста­рые туф­ли. Не­даром он сын пра­вите­ля! Че­го за­хочет, то­го и добь­ет­ся.

Ви­дит юно­ша, что же­на у Ма­сипа вер­ная и ума ей не за­нимать, и ре­шил бо­гатс­твом ее прель­стить, а Ма­сипа-ду­рака при­пуг­нуть хо­рошень­ко.

От­лу­чил­ся как-то Ма­сип из до­ма, а сын пра­вите­ля и го­ворит его же­не:

— Ты — цвет­ка кра­ше. За­чем же те­бе в нуж­де-бед­ности жить? Я по­любил те­бя. Пой­дем ко мне!

Рас­те­рялась жен­щи­на по­нача­лу. Обид­но ей, что вы­ходи­ла та­кого неб­ла­годар­но­го, гля­деть на не­го тош­но. Толь­ко ви­ду не по­дала и как ни в чем не бы­вало от­ве­тила:

— Так из­давна по­велось, что не бы­ва­ет у доб­ро­детель­ной жен­щи­ны двух му­жей сра­зу. Как же я мо­гу вый­ти за вас, ес­ли у ме­ня муж есть?

Сму­тил­ся бы­ло сын пра­вите­ля, но тут же по­думал, что это — улов­ка, на­чита­лась же­на Ма­сипа книг, вот и хит­рит.

Схва­тил сын пра­вите­ля жен­щи­ну за ру­ку и опять за свое:

— Ду­ша у те­бя так же прек­расна, как и ли­цо. За это я те­бя еще боль­ше люб­лю!

— И не стыд­но вам к чу­жой же­не прис­та­вать, — от­ве­ча­ет жен­щи­на. — Вы ведь из бла­город­ных!

За­думал­ся сын пра­вите­ля, а пос­ле опять го­ворит:

— Зря ты от­ка­зыва­ешь­ся! Осып­лю я те­бя зо­лотом, бу­дешь в рос­ко­ши жить.

Не вы­дер­жа­ла тут жен­щи­на и крик­ну­ла:

— Не же­лаю я слу­шать по­доб­ных ре­чей! Уби­рай­тесь вон!

Не мог сын пра­вите­ля та­кого по­зора стер­петь, вы­бежал, разъ­ярен­ный, из до­му, ре­шил же­не Ма­сипа отом­стить.

Че­рез нес­коль­ко дней при­вел страж­ни­ков. Не ус­пел Ма­сип опом­нить­ся, как его свя­зали, а на же­ну пок­ры­вало наб­ро­сили и унес­ли. Ви­дит, как бес­чинс­тву­ют страж­ни­ки, а зас­ту­пить­ся не мо­жет. При­метил тут Ма­сип в тол­пе страж­ни­ков сы­на пра­вите­ля и зак­ри­чал:

— Где это ви­дано, что­бы у че­лове­ка же­ну от­ни­мали? За что вы оби­дели ме­ня? В чем мое прес­тупле­ние?

— В том, през­ренный раб и ду­рак, что у те­бя же­на — кра­сави­ца!

— Да ведь это раз­бой! Я те­бя от смер­ти спас! Так-то ты ме­ня бла­года­ришь?

— Не па­ра она те­бе!

Поп­ро­бовал Ма­сип ве­рев­ку ра­зор­вать, не смог и опять зак­ри­чал.

— Так и быть, от­пу­щу я твою же­ну! — рас­сме­ял­ся сын пра­вите­ля. — Толь­ко при од­ном ус­ло­вии: про­руби пе­щеру дли­ной в пять­де­сят ли вон в той ска­ле!

— Это прав­да? — пе­рес­про­сил Ма­сип. — Ес­ли я про­руб­лю пе­щеру в пять­де­сят ли дли­ной, ты вер­нешь мне же­ну?

— У ян­ба­на сло­ва не рас­хо­дят­ся с де­лом! — от­ве­ча­ет сын пра­вите­ля, про се­бя же ус­ме­ха­ет­ся: — «Вот уж ду­рак так ду­рак: пе­щеру в пять­де­сят ли про­рубить соб­рался!»

Ушел сын пра­вите­ля со сво­ими страж­ни­ками. Раз­вя­зали лю­ди Ма­сипа, го­ворить ста­ли:

— Эх, па­рень, па­рень! Че­рес­чур уж ты доб­рый. Та­кого не­годяя от смер­ти спас. Он те­бе за доб­ро злом от­пла­тил. О бес­сердеч­ное Не­бо, пусть сра­зит мол­ния этих зло­де­ев!

И вот взял Ма­сип зу­било и мо­лоток. К ска­ле по­шел, пе­щеру стал про­рубать. Не про­рубит — не ви­дать ему боль­ше же­ны!

Тру­дит­ся Ма­сип день, тру­дит­ся ночь. Ста­ли од­но­сель­ча­не его от­го­вари­вать:

— Не за де­ло ты взял­ся, Ма­сип. Ведь и за ты­сячу лет не про­рубить пе­щеру в пять­де­сят ли!

Не слу­ша­ет­ся Ма­сип од­но­сель­чан. Еще усер­днее ру­бит и ру­бит. Ве­рит, что нас­та­нет день и труд его при­несет пло­ды.

Уви­дели лю­ди та­кое его упорс­тво, под­бадри­вать ста­ли:

— Мо­жет, сми­лос­ти­вит­ся над то­бой Не­бо, по­может за сто дней про­рубить пе­щеру.

Ус­лы­шал это Ма­сип, вос­пря­нул ду­хом и спра­шива­ет:

— За сто дней, го­вори­те? Не­уж­то прав­да?

— Прав­да, прав­да, — за­шуме­ли в от­вет лю­ди.

Стал те­перь Ма­сип на ска­ле каж­дый день от­ме­чать мет­кой осо­бой. Идут дни за дня­ми, то дождь ль­ет, то ве­тер ду­ет. И с каж­дым днем пе­щера все глуб­же ста­новит­ся. Толь­ко все рав­но кон­ца ее не вид­но. Тут не то что за сто дней, за сто лет пе­щеру не про­рубить. Жиз­ни не хва­тит. А Ма­сип все тру­дит­ся и тру­дит­ся. Вот и де­вянос­то де­вятый день нас­ту­пил. По­том со­тый. Вдруг, буд­то жи­вую, уви­дал пе­ред со­бой Ма­сип же­ну, а ря­дом — вра­га лю­того, сы­на пра­вите­ля. Как зак­ри­чит Ма­сип:

— Это ты, не­годяй, у ме­ня же­ну от­нял, — и, не по­нимая, что де­ла­ет, изо всех сил стук­нул пра­вите­ля в грудь зу­билом. Зу­било лег­ко вош­ло в ка­мень. И по­чуди­лось Ма­сипу, буд­то он и вправ­ду сра­зил пра­вите­ля… Смот­рит Ма­сип: ды­ра здо­ровен­ная в ска­ле, оч­нулся, сту­пил шаг, дру­гой, а впе­реди пе­щера, да та­кая длин­ная, что и кон­ца не ви­дать. Уж пять­де­сят ли точ­но бу­дет!

Об­ра­довал­ся Ма­сип. «Что за ди­во, — ду­ма­ет. — Не ина­че как са­мо Не­бо мне по­мог­ло!» По­бежал впе­ред. Бе­жит, бе­жит, вдруг — ка­мен­ная сте­на. Под­на­тужил­ся, тол­кнул сте­ну, она и рух­ну­ла, и в тот же миг ему в гла­за уда­рил яр­кий сол­нечный свет. Вы­вела Ма­сипа пе­щера пря­мо в сад пра­вите­ля. А же­на его как раз в это вре­мя по­гулять выш­ла. Гу­ля­ет, а са­ма Не­бо мо­лит, что­бы по­мог­ло ей встре­тить­ся с му­жем. Уви­дел Ма­сип же­ну, под­бе­жал, об­нял ее.

Ки­нулась она к му­жу, пла­чет от ра­дос­ти. При­нял­ся Ма­сип ее уте­шать.

— Не плачь, — го­ворит, — пой­дем ско­рее до­мой.

По­вел он же­ну в пе­щеру и как зак­ри­чит:

— Эй ты, не­годяй, я вы­пол­нил твое ус­ло­вие и те­перь за­бираю же­ну.

Ус­лы­шали это слу­ги пра­вите­ля, в пе­щеру за Ма­сипом ки­нулись. Тут на них кам­ни гра­дом об­ру­шились, при­дави­ли. При­бежал сын пра­вите­ля, при­казы­ва­ет слу­гам дог­нать Ма­сипа с же­ной, сам на ко­ня вско­чил и то­же пом­чался в по­гоню. Ос­та­новил­ся у про­тиво­полож­но­го кон­ца пе­щеры, ждет, ког­да бег­ле­цы по­явят­ся. Мно­го дней ждал, не дож­дался. Не выш­ли Ма­сип с же­ной из пе­щеры. Раз­гне­вал­ся сын пра­вите­ля, ве­лел дым на­пус­тить в пе­щеру. На­руби­ли слу­ги хво­рос­ту, пе­ред вхо­дом в пе­щеру сло­жили и по­дож­гли. Толь­ко по­полз дым в пе­щеру, от­ту­да во­да хлы­нула и унес­ла хво­рост в ло­щину. А сын пра­вите­ля вмес­те со слу­гами в по­токе уто­нул.

Рас­ска­зыва­ют, что не­пода­леку от де­рев­ни То­хари те­чет ма­лень­кая реч­ка по то­му са­мому рус­лу, ко­торое ког­да-то про­ложил мо­гучий по­ток. А в са­мой пе­щере до сих пор вид­ны чер­ные пят­на от ог­ня. И еще сле­ды зу­била Ма­сипа.