Шелковый остров

Ес­ли смот­реть с Мо­ран­бо­на на ре­ку Тэ­дон­ган, то на са­мой ее се­реди­не мож­но уви­деть ос­тров, по­хожий на по­луме­сяц. С го­ры он ка­жет­ся плы­вущей по во­де лод­кой. Пла­кучие ивы по его бе­регам, ни­зень­кие кресть­ян­ские хи­жины, гряд­ки с жел­ты­ми, си­ними и бе­лыми цве­тами ка­пус­ты, листья ре­дис­ки, стре­лами рас­хо­дящи­еся в раз­ные сто­роны, — все это вмес­те из­да­ли мож­но при­нять за выт­канный ис­кусно ко­вер, иг­ра­ющий мно­жес­твом кра­сок. Пей­заж так кра­сив, что ка­жет­ся вы­шитым на шел­ку, по­тому и проз­ва­ли свой ос­тров жи­тели Шел­ко­вым.

С не­запа­мят­ных вре­мен су­щес­тву­ет об этом ос­тро­ве уди­витель­ная ле­ген­да.

Од­нажды в лет­нюю по­ру нес­коль­ко дней кря­ду лил дождь. Ре­ка Тэ­дон­ган выш­ла из бе­регов и ста­ла ог­ромной, как мо­ре. За­топи­ло все дам­бы, до­ма и по­севы. Днем и ночью тру­дились лю­ди, что­бы вос­ста­новить дам­бы.

И вот как-то ут­ром при­метил один кресть­янин на се­реди­не ре­ки что-то по­хожее на вы­сочай­шую го­ру. И до­ложил об этом пра­вите­лю Пхень­яна.

Пра­витель тот­час пос­лал лю­дей ра­зуз­нать, что за го­ра та­кая прип­лы­ла в его вла­дения. Приш­ли на бе­рег пос­ланцы пра­вите­ля, смот­рят, а на ре­ке и впрямь что-то ог­ромное вы­сит­ся. Вся­кое слу­чалось ви­деть во вре­мя па­вод­ка. Но что­бы та­кое… Прос­то не ве­рилось, что эта гро­мади­на мог­ла с мес­та сдви­нуть­ся и прип­лыть. Что за ди­кови­на? Се­ли лю­ди в лод­ку, бли­же под­плы­ли. А это, ока­зыва­ет­ся, боль­шой-пре­боль­шой ос­тров. Еще боль­ше по­диви­лись лю­ди. Где это ви­дано, что­бы за од­ну ночь ни с то­го ни с се­го ос­тров вдруг на ре­ке по­явил­ся?!

По­тол­ко­вали меж со­бой лю­ди, пош­ли пра­вите­лю Пхень­яна док­ла­дывать, ка­кое чу­до на ре­ке ви­дели. Выс­лу­шал их пра­витель, сам ди­ву дал­ся. И на­чались в Пхень­яне тол­ки да пе­ресу­ды. Толь­ко и раз­го­воров что об ос­тро­ве. А от­ку­да он взял­ся — ник­то не зна­ет.

В это же са­мое вре­мя в у­ез­де Сон­чхон то­же на­чал­ся пе­репо­лох. Ночью с ре­ки Би­руган ис­чез ос­тров.

Уз­нал об этом по­мещик, разъ­ярил­ся, при­казал бат­ра­кам ос­тров во что бы то ни ста­ло най­ти. Ма­ло то­го что про­пажа ос­тро­ва — де­ло скан­даль­ное, так еще убы­ток ка­кой! Ведь жи­тели ос­тро­ва по­мещи­ку на­логи пла­тили! Пош­ли бат­ра­ки ос­тров ис­кать. Ис­ка­ли, ис­ка­ли, ни­как не най­дут. Так и вер­ну­лись ни с чем.

А за день до на­вод­не­ния жи­тель ос­тро­ва, мо­лодой кресть­янин, от­пра­вил­ся в у­ез­дный го­род по де­лу. Толь­ко до­шел до мес­та — ли­вень по­лил, це­лый день лил, а к ве­черу ре­ка Би­руган выш­ла из бе­регов, все вок­руг за­топи­ла.

Знал кресть­янин, что от па­вод­ка боль­ше все­го ос­тров стра­да­ет. По­это­му и ре­шил сра­зу до­мой вер­нуть­ся. По­ка шел, вы­мок до нит­ки. При­шел к мос­ти­ку, что на ос­тров ве­дет, а мос­ти­ка нет. И до­ма сво­его, что на ос­тро­ве сто­ит, то­же нет. И сам ос­тров ис­чез.

Ут­ром дождь пе­рес­тал, во­да в ре­ке спа­ла, а ос­тров как ис­чез, так его и нет. По­нял тут кресть­янин, что ос­тров вмес­те с до­мами унес­ло. А ку­да не­из­вес­тно.

За­печа­лил­ся кресть­янин, не зна­ет, что и де­лать. Хоть бы же­ну най­ти, пусть мер­твую, уто­нув­шую. По­шел кресть­янин даль­ше и не за­метил, как до ре­ки Тэ­дон­ган до­шел. А в нее ре­ка Би­руган впа­да­ет. Вдруг слы­шит, го­ворят лю­ди, буд­то в ре­ку Тэ­дон­ган ка­кой-то ос­тров прип­лыл, у го­ры Мо­ран­бон сто­ит. Его во вре­мя на­вод­не­ния при­нес­ло.

— Не ина­че как это наш ос­тров! — об­ра­довал­ся кресть­янин и по­шел к го­ре Мо­ран­бон.

Это и в са­мом де­ле был его ос­тров. И хоть ни один дом не уце­лел, все раз­ва­лились, за­то ос­та­лись хо­женые-пе­рехо­женые до­роги. И мес­то, где сто­ял его дом. А ря­дом — не­боль­шой хол­мик. Рас­ко­пал его кресть­янин, смот­рит — а там его одеж­да и мо­тыга. Чуть даль­ше же­ну уви­дал. Мер­твая она. Уто­нула.

Уз­на­ли на­конец жи­тели Пхень­яна, что за ос­тров та­кой по­явил­ся на ре­ке Тэ­дон­ган, и ста­ли по­тихонь­ку его об­жи­вать. А на­логи сон­чхонско­му по­мещи­ку пла­тить нес­подруч­но, да­леко ез­дить.

По­жили они на ос­тро­ве год, по­жили дру­гой и пра­вите­лю Пхень­яна про­шение по­дали, что­бы ос­тров про­вин­ции Пхе­нан­до при­над­ле­жал. И по­велел пра­витель Пхень­яна счи­тать от­ны­не Шел­ко­вый ос­тров частью про­вин­ции Пхе­нан­до. О чем и был из­дан со­от­ветс­тву­ющий указ. Под­нял тут шум по­мещик из Сон­чхо­на. Как же так? Его до­ходов ли­шили!

Раз­гне­вал­ся пра­витель Пхень­яна и ска­зал:

— Раз этот не­годяй не хо­чет под­чи­нить­ся мо­ему при­казу, пусть за­бира­ет свой ос­тров об­ратно в у­езд Сон­чхон и там со­бира­ет на­логи. Не же­лаю, что­бы этот ос­тров на­ходил­ся во вве­рен­ных мне вла­дени­ях! А не за­берет, — най­ду на не­го уп­ра­ву!

А жад­ный по­мещик толь­ко и умел, что три шку­ры с кресть­ян драть, где уж ему бы­ло ос­тров с мес­та на мес­то пе­ренес­ти! Так и ос­тался нав­сегда ос­тров во вла­дени­ях пра­вите­ля Пхень­яна. Приш­лось по­мещи­ку с этим сми­рить­ся.