Сказание о скале Чхонню

Есть в Ко­рее ре­ка Тэ­дон. Ве­лича­во не­сет она свои во­ды, и от­ра­жа­ют­ся в ней то гус­тые ле­са го­ры Мо­ран-бо­на, то пла­кучие ивы ос­тро­ва Рын­на. В од­ном мес­те над во­дой на­вис­ла кру­тая об­ры­вис­тая ска­ла — буд­то ска­зоч­ный ве­ликан рас­сек ее над­вое. Вот об этой ска­ле и сло­жена ле­ген­да.

Дав­ным-дав­но за вос­точны­ми во­рота­ми пхень­ян­ской кре­пос­ти жил кресть­ян­ский па­рень со сво­им ста­рым от­цом. И зва­ли его Сор. Доб­рым был и тру­долю­бивым, с са­мого детс­тва ра­ботал в по­ле, тру­дил­ся в по­те ли­ца, но как был бед­ня­ком, так бед­ня­ком и ос­тался. Вы­рас­тят они, бы­вало, с от­цом уро­жай, а его па­вод­ком за­топит. И при­ходит­ся тог­да хво­рост в ле­су со­бирать, на ба­заре его про­давать. За­тянет Сор по­яс по­туже, в го­ры идет. Толь­ко и ра­дос­ти что хво­рост про­дать, не с пус­ты­ми ру­ками к от­цу вер­нуть­ся. А не по­везет — без все­го идет, еле но­ги во­лочит.

И так за­ботил­ся Сор об от­це, что и рас­ска­зать труд­но. Ува­жали его за это со­седи. И вот од­нажды про­дал Сор хво­рост, ку­пил нем­но­го ри­са, до­мой соб­рался. Вдруг ви­дит, на бе­регу тол­па соб­ра­лась. По­дошел Сор поб­ли­же, а там ры­бак кар­па про­да­ет. Да та­кого боль­шо­го, кра­сиво­го.

Че­шуя так и свер­ка­ет на сол­нце, так и пе­рели­ва­ет­ся. Гля­дит Сор, а у кар­па из глаз сле­зы ль­ют­ся, как у че­лове­ка. По­жалел Сор кар­па и го­ворит ры­баку:

— Да­вай я тво­его кар­па куп­лю.

— Вык­ла­дывай два яна и бе­ри, — от­ве­ча­ет ры­бак.

А у пар­ня как раз и бы­ло два яна — ни боль­ше, ни мень­ше. Жал­ко ему рас­ста­вать­ся с ни­ми. Ведь до­ма го­лод­ный отец ждет, а за хво­рос­том опять не пой­дешь, вре­мя поз­днее, да и ба­зар кон­ча­ет­ся.

А карп смот­рит на пар­ня, буд­то о спа­сении про­сит, хвос­том слег­ка ше­велит. И ре­шил­ся на­конец Сор.

— Лад­но, — го­ворит ры­баку, — бе­ри день­ги.

От­дал он день­ги, взял кар­па, на бе­рег ре­ки вы­шел и ду­ма­ет: «Пус­кай мы с от­цом без ужи­на по­сидим, за­то ры­бу я спас». По­думал так Сор и пус­тил кар­па в ре­ку.

Ныр­нул карп, пос­ле вдруг вы­ныр­нул, пок­ру­жил­ся, буд­то поб­ла­года­рил Со­ра.

Сор рад, что кар­па спас, и ду­ма­ет: «Раз ри­са нет, пой­ду в лес ягод на­соби­раю». Наб­рал ягод, в ши­рокий лист за­вер­нул, до­мой по­шел. При­нес от­цу ягод и рас­ска­зал про кар­па.

— Доб­рое де­ло сде­лал, сы­нок, — ска­зал ста­рик, — ра­ди это­го и по­голо­дать мож­но.

Стем­не­ло. Ско­ро и спать по­ра. Вдруг от­ку­да ни возь­мись юно­ша. Одеж­ды на нем бо­гатые, на го­лове ко­рона. Ни дать ни взять принц. А ря­дом с ним слу­ги-маль­чи­ки, то­же все ра­зоде­тые.

Пок­ло­нил­ся юно­ша Со­ру и го­ворит:

— Я сын ца­ря За­пад­но­го мо­ря, вы­шел про­гулять­ся да и уго­дил не­наро­ком в сеть ры­бака. Уж и не знаю, чем те­бя от­бла­года­рить за то, что от вер­ной смер­ти ме­ня спас.

Ус­та­вил­ся Сор на прин­ца — и вправ­ду гу­бы у не­го точь-в-точь как у кар­па.

— Не на­до мне ни­какой бла­годар­ности, — го­ворит Сор. — Сто­ило ли при­ходить те­бе, юно­ша, из-за это­го в на­шу убо­гую хи­жину.

— В под­водном царс­тве ни­ког­да не за­быва­ют доб­ра, — от­ве­тил юно­ша. Со­бирай­тесь в до­рогу — мой отец, Вла­дыка За­пад­но­го мо­ря, вас ждет.

— Как же я к ва­шему ба­тюш­ке прий­ти мо­гу, ес­ли он на дне мор­ском жи­вет?

— А об этом не бес­по­кой­ся, — от­ве­тил принц и ру­кой мах­нул.

В тот же миг, слов­цо из-под зем­ли, ог­ромная че­репа­ха вы­рос­ла. По­мог­ли слу­ги Со­ру на спи­ну к ней взоб­рать­ся, не ус­пел он и гла­зом мор­гнуть, как че­репа­ха поп­лы­ла, уно­ся его все даль­ше и даль­ше в под­водное царс­тво. А там кра­сота та­кая, что и рас­ска­зать труд­но. Плы­ли они, плы­ли, до двор­цо­вых во­рот доп­лы­ли. Ко­лон­ны здесь все из крас­ных ко­рал­лов в ян­тарных ча­шах сто­ят, кры­ша — пти­ца в по­лете, свер­ка­ет зо­лотом-се­реб­ром. В са­ду му­зыка иг­ра­ет.

Прош­ли они че­рез две­над­цать во­рот, во дво­рец Вла­дыки мор­ско­го приш­ли.

А здесь пол че­репа­ховы­ми пан­ци­рями вы­ложен, по­толок и сте­ны из пер­ла­мут­ра — гла­зам боль­но. Аро­мат вол­шебный пов­сю­ду раз­но­сит­ся.

Выш­ли Со­ру навс­тре­чу все ко­ролев­ские са­нов­ни­ки: аку­ла в каф­та­не, ка­рась в мун­ди­ре, ры­ба-саб­ля с пе­ревязью че­рез пле­чо, важ­ная ка­рака­тица, над­менный скат, ста­ричок-краб — весь в ор­де­нах, ра­куш­ка-жем­чужни­ца и да­же прид­ворная да­ма — мор­ская ка­пус­та. И по­вели они Со­ра пря­мо к ца­рю.

Уви­дел царь Со­ра — об­ра­довал­ся и го­ворит:

— Так вот ты ка­кой, спа­ситель сы­на мо­его! Гость из царс­тва лю­дей!

Взял его царь за ру­ку, ря­дом с со­бой уса­дил.

И на­чал­ся пир в честь до­рого­го гос­тя. Три дня и три но­чи пи­рова­ли. Не пе­речесть, сколь­ко бы­ло съ­еде­но ди­ковин­ных блюд, сколь­ко вин слад­ких вы­пито! Ве­сели­лись оби­тате­ли под­водно­го царс­тва, а уж как тан­це­вали! Сор гля­дел на них и не мог наг­ля­деть­ся. Ведь ни­чего по­доб­но­го от­ро­дясь не ви­дел!

Бо­кал за бо­калом под­ни­мал царь за здо­ровье гос­тя с зем­ли, и Сор каж­дый раз ему поч­ти­тель­но кла­нял­ся.

А ког­да прош­ло три дня и три но­чи, го­ворит царь Со­ру:

— Я хо­чу наг­ра­дить те­бя, о дос­той­ней­ший, за спа­сение лю­бимо­го сы­на. Ска­жи, че­го ты же­ла­ешь?

Слу­ша­ет па­рень ца­ря, а сам ду­ма­ет: «Как там отец? Я ем и пью, а он го­лод­ный ме­ня до­жида­ет­ся. Ли­вень не­дав­но про­шел, мо­жет, опять весь уро­жай за­топи­ло? И сто­ит отец сей­час на краю по­ля вмес­те с од­но­сель­ча­нами, не зна­ет, что де­лать».

А царь мор­ской опять го­ворит:

— Бе­ри что хо­чешь, мне для те­бя ни­чего не жал­ко!

— Спа­сибо на доб­ром сло­ве, — от­ве­ча­ет Сор. — Толь­ко не на­до мне ни­каких бо­гатств, есть у ме­ня к те­бе, царь, од­на прось­ба.

От­ве­ча­ет царь:

— Го­вори, юно­ша, что за прось­ба, не бой­ся. Все сде­лаю, что поп­ро­сишь.

Ждут прид­ворные, что Сор от­ве­тит, во все гла­за на не­го гля­дят.

А Сор и го­ворит:

— По­вер­ни ты, царь, сво­ей си­лой вол­шебной ре­ку Тэ­дон к го­ре Мо­ран­бон! Что­бы не тек­ла она ми­мо на­шей де­рев­ни, уро­жай не за­топ­ля­ла. По­течет ре­ка ми­мо го­ры Мо­ран­бон, кра­сота там от­кро­ет­ся не­обык­но­вен­ная. А нам спо­кой­нее бу­дет.

Ус­лы­шал эти сло­ва царь, об­ра­довал­ся и го­ворит:

— До че­го же ты доб­рый, Сор! Не быть мне мор­ским Вла­дыкой, ес­ли не ис­полню тво­его же­лания! Толь­ко вот что те­бе ска­жу. Вер­нешь­ся до­мой, ве­ли од­но­сель­ча­нам на три дня и три но­чи в го­ры уй­ти. Я дождь силь­ный наш­лю.

Как ни удер­жи­вал царь пар­ня, как ни уго­вари­вал еще по­весе­лить­ся, не сог­ла­сил­ся Сор, сел на спи­ну че­репа­хе, до­мой от­пра­вил­ся.

Уви­дел отец Со­ра, об­ра­довал­ся. Рас­ска­зал ему Сор про под­водное царс­тво, а со­седей уго­ворил в го­ры уй­ти с по­жит­ка­ми. Толь­ко они уш­ли, хлы­нул ли­вень.

Уз­нал об этом жад­ный и злой по­мещик и слух рас­пустил, буд­то Сор су­мас­шедший. По­сади­ли пар­ня в тюрь­му.

День и ночь дождь ль­ет, а бед­ня­га Сор ку­лака­ми ко­лотит в дверь ка­меры, что есть си­лы кри­чит:

— Спа­сай­тесь, лю­ди, в го­ры иди­те!

Ста­ли лю­ди ухо­дить в го­ры, пе­репо­лох в кре­пос­ти под­нялся. А по­мещи­ку хоть бы что. Ве­лел он Со­ра вы­сечь, а сам с гей­ша­ми пи­ру­ет.

Со­ра бь­ют, а он кри­чит:

— Ско­ро ре­ка Тэ­дон ми­мо го­ры Мо­ран­бон по­течет! Спа­сай­тесь, доб­рые лю­ди!

Три но­чи ль­ет дождь, три но­чи бь­ют Со­ра. Во двор­це у по­мещи­ка пир го­рой, ве­селье и смех, гром­кое пе­ние.

Вдруг гря­нул гром. Ог­ромный си­ний дра­кон взвил­ся в не­бо, хвос­том рас­сек над­вое го­ру Мо­ран­бон. И по­вер­ну­ла ре­ка свои во­ды, по­тек­ла в рас­се­лину.

Ис­пу­гал­ся по­мещик, да как за­орет:

— Вы­пус­ти­те это­го су­мас­шедше­го на во­лю!

Поб­ро­сали па­лачи пал­ки, выб­ро­сили Со­ра за во­рота тюрь­мы.

Прос­ну­лись жи­тели ут­ром — гла­зам сво­им не ве­рят. Те­чет ре­ка Тэ­дон к под­но­жию го­ры Мо­ран­бон. А го­ра над­вое рас­се­чена, буд­то ме­чом.

Так и по­яви­лась ска­ла Чхон­ню.

Прош­ло мно­го лет. Пос­тро­или жи­тели у то­го мес­та бе­сед­ку в па­мять о под­ви­ге скром­но­го пар­ня. И наз­ва­ли ее бе­сед­кой Сор­су. А се­ло и по­ныне зо­вет­ся Сор­су.