Сказка про мудрых птиц

Жил дав­ным-дав­но маль­чик. Си­рота круг­лый. Что­бы про­кор­мить­ся, в ра­бот­ни­ки на­нял­ся. Ра­ботал чес­тно, усер­дно. По­шел од­нажды маль­чик в го­ры за хво­рос­том. Со­бирал, со­бирал, уже и сол­нце заш­ло. Ре­шил до­мой во­ротить­ся. И заб­лу­дил­ся. Приш­лось го­ремы­ке в ле­су но­чевать. Толь­ко ус­нул, вдруг слы­шит — спра­шива­ет один:

— Что но­вень­ко­го?

А дру­гой от­ве­ча­ет:

— Род­ник есть под ивой, а жи­тели де­рев­ни, что вни­зу, не­весть от­ку­да во­ду тас­ка­ют. Не ду­раки ли?

— Это уж ты точ­но ска­зал. И сколь­ко их та­ких на све­те жи­вет! Пог­ля­дишь — вро­де бы ум­ный, а на са­мом де­ле ду­рак ду­раком. Взять, к при­меру, ста­рика вдов­ца, ты его зна­ешь. Ни­ког­да до­сыта не ест, а не зна­ет, что на кух­не у не­го ря­дом с печ­кой гли­няный гор­шок, пол­ный мо­нет, за­копан.

— Прав­да твоя. Ну, а бо­гач, у ко­торо­го доч­ка бо­ле­ет? Я да­веча ми­мо их до­ма шел. Сколь­ко де­нег он из­вел на ле­карс­тва, и ска­зать труд­но. И все зря. А де­ло в том, что во дво­ре у не­го под дро­вами по­сели­лась ог­ромная со­роко­нож­ка. Она и на­пус­ти­ла хворь на де­вуш­ку. И ник­то про это не зна­ет. Что тут ска­жешь? Ду­рачье!

По­нял тут маль­чик: не лю­ди это — ду­хи меж­ду со­бой раз­го­вари­ва­ют. При­шел ут­ром в де­рев­ню, смот­рит, жен­щи­ны от даль­не­го ко­лод­ца идут, кув­ши­ны с во­дой на го­лове не­сут. По­бежал к хо­зя­ину. Так, мол, и так, го­ворит. Под ивой в де­рев­не род­ни­чок есть. Доз­воль мне до не­го до­копать­ся. Поз­во­лил хо­зя­ин, и по­бежал маль­чик к иве, ко­пать стал. Толь­ко коп­нул — во­да по­тек­ла. При­бежа­ли лю­ди, по­мог­ли маль­чи­ку вы­рыть ко­лодец, пос­ле бла­года­рить ста­ли за доб­рое де­ло.

По­шел за­тем маль­чик к ста­рому вдов­цу, бед­ня­ку. Плел бед­няк сан­да­ли из со­ломы — так и кор­мился. Ска­зал маль­чик ста­рику, что хо­чет ему по­мочь, стал пол под­ни­мать, а там и вправ­ду гор­шок, пол­не­хонь­кий мо­нет. Об­ра­довал­ся ста­рик, да­ет маль­чи­ку по­лови­ну мо­нет, а тот не бе­рет.

Сде­лал маль­чик два доб­рых де­ла и к бо­гачу по­шел. Вы­лечу я твою дочь, го­ворит, толь­ко дай мне ко­тел, а в ко­тел мас­ла на­лей. Дал бо­гач маль­чи­ку ко­тел, на­лил в не­го мас­ла. А маль­чик раз­вел под кот­лом огонь, кле­щи при­пас, дро­ва раз­бро­сал, а под дро­вами ог­ромная чер­ная со­роко­нож­ка. Схва­тил маль­чик со­роко­нож­ку кле­щами, в ки­пящий ко­тел бро­сил. Сва­рилась со­роко­нож­ка. Пе­рес­та­ла де­вуш­ка сто­нать, по­лег­ча­ло ей, а вско­рос­ти сов­сем выз­до­рове­ла. Уж и не зна­ет бо­гач, как бла­года­рить юно­шу, и от­дал ему свою дочь в же­ны.

Был у маль­чи­ка друг. Прос­лы­шал он, ка­кое счастье вы­пало маль­чи­ку, и ра­зоб­ра­ла его за­висть. При­бежал он и про­сит:

— Рас­ска­жи да рас­ска­жи, как та­кая уда­ча те­бе при­вали­ла?

Рас­ска­зал ему маль­чик, как в ле­су но­чевал, как не­наро­ком раз­го­вор ду­хов под­слу­шал. И ре­шил друг в лес по­дать­ся и за­ноче­вать там. При­шел он в лес, спря­тал­ся под уте­сом и ждет. Приш­ли ду­хи, го­ворить меж­ду со­бой ста­ли:

— А зна­ешь, тот бед­ный маль­чик раз­бо­гател! На­вер­ня­ка слы­шал наш раз­го­вор. Ка­кой же он доб­рый! Вер­но?

— Не толь­ко доб­рый, но еще и чес­тный, тру­долю­бивый. А вот друг у не­го не­чес­тный. Да к то­му же за­вис­тли­вый, жад­ный. И то­же счастья сво­его не зна­ет, глуп по­тому что.

— Ты о чем? О дра­гоцен­ностях, что под его до­мом за­копа­ны, у юго-вос­точной сте­ны?

— Вот-вот, имен­но о них. А он, ду­рак, ни­чего не зна­ет.

Сме­ют­ся ду­хи, а маль­чи­ку не до сме­ха. Раз­волно­вал­ся он. Хо­рошень­ко за­пом­нил каж­дое сло­во и, ед­ва ду­хи ис­чезли, пом­чался до­мой. По­шел к юго-вос­точной сте­не, ко­пать стал. И та­кой шум под­нял, что раз­бу­дил от­ца с ма­терью. Пе­репу­гались они, кто это, ду­ма­ют, сре­ди но­чи ло­патой сту­чит? Не ина­че как вор. Вы­шел отец из до­ма, смот­рит — ни­какой там не вор, а сын род­ной зем­лю ко­па­ет. Стал отец сы­на уго­вари­вать бро­сить ло­пату, в дом ид­ти. А тот ни в ка­кую, знай твер­дит: клад здесь за­рыт, хо­чу его от­ко­пать.

Ви­дит отец, не уго­ворить сы­на, — от­сту­пил­ся. А сын ко­пал-ко­пал, вдруг ло­пата как стук­нется обо что-то твер­дое. На­вер­ня­ка клад, ду­ма­ет па­рень. Та­щил, та­щил, по­том как дер­нет — не толь­ко сте­на, весь дом об­ва­лил­ся. По­сыпа­лись на пар­ня кир­пи­чи, нас­мерть его при­дави­ли. Де­ло в том, что не клад это был, а ка­мень из фун­да­мен­та.