Сказка про тигра и карлика охотника

Жил-был в дав­ние вре­мена охот­ник. Да­леко раз­неслась сла­ва о нем. Бы­вало, на­целит­ся пти­це в кры­лыш­ко, выс­тре­лит — не про­мах­нется. И на­думал од­нажды охот­ник на охо­ту в Ал­мазные го­ры по­дать­ся, в про­вин­цию Кан­вон. С ве­чера за­ноче­вал у ста­рухи, что в до­лине жи­ла у под­но­жия гор. Ут­ром встал, а ста­руха ему в до­рогу ме­шок с едой при­пас­ла — на не­делю хва­тит, — от­да­ла и го­ворит:

— Иди-ка ты, мил че­ловек, до­мой. А то как бы бе­де не слу­чить­ся. Сколь­ко охот­ни­ков ухо­дило в Ал­мазные го­ры, ни один не вер­нулся.

Не пос­лу­шал охот­ник ста­руху, ме­шок с едой взял, в путь от­пра­вил­ся. С той по­ры ник­то его боль­ше не ви­дел.

Вско­рос­ти ро­дила же­на охот­ни­ка сы­на-кар­ли­ка. Зна­ют ре­бятиш­ки, что от­ца у маль­чи­ка нет, бе­зот­цовщи­ной драз­нят. Срав­ня­лось маль­чи­ку семь год­ков, и стал он у ма­тери ружье про­сить, что­бы в го­ры пой­ти за от­ца отом­стить. Да­ла ему мать ружье. Взял его маль­чик, стал учить­ся стре­лять. Три го­да учил­ся. Ни днем, ни ночью от­ды­ха не знал. Го­ворит как-то мать сы­ну:

— Отец твой мог в ле­вую руч­ку кув­ши­на с во­дой по­пасть, ког­да я его на го­лове нес­ла. С рас­сто­яния в чет­верть ли. А все рав­но с тиг­ром не спра­вил­ся и по­гиб. Так что учить­ся те­бе еще и учить­ся.

Еще три го­да учил­ся маль­чик, уже мог по­пасть с рас­сто­яния в чет­верть ли в кув­шин с во­дой, ко­торый мать на го­лове нес­ла. А мать сно­ва ему го­ворит:

— Твой отец мог с рас­сто­яния в чет­верть ли по­пасть в иголь­ное уш­ко, ког­да я ши­ла. Так что учить­ся те­бе еще и учить­ся.

Еще три го­да учил­ся маль­чик и те­перь уже мог с рас­сто­яния в чет­верть ли по­пасть в иголь­ное уш­ко. Прош­ло еще нес­коль­ко ме­сяцев.

И вот нас­тал день, ког­да маль­чик прос­тился с ма­терью, взял ружье и по­кинул род­ной дом. При­шел он к ста­рухе, что у под­но­жия Ал­мазных гор жи­ла, а ста­руха и го­ворит:

— Уж до че­го мет­ким стрел­ком был твой отец. Мог с рас­сто­яния в чет­верть ли по­пасть в си­дяще­го на ва­луне му­равья, а ва­лун не за­деть. Уме­ешь ты так?

Поп­ро­бовал маль­чик и про­мах­нулся. Не по­шел он в го­ры. Три го­да у ста­рухи про­вел. Не ел, не пил, ружья из рук не вы­пус­кал, учил­ся и учил­ся. И вот при­пас­ла ему ста­руха тор­бу с едой — на нес­коль­ко ме­сяцев хва­тит, и от­пра­вил­ся он в го­ры охо­тить­ся на тиг­ров.

Си­дит как-то на боль­шом ва­луне, труб­ку ку­рит. Вдруг от­ку­да ни возь­мись буд­дий­ский мо­нах по­дошел, ог­ня поп­ро­сил. А ког­да рас­ку­ривал свою труб­ку, при­метил маль­чик, что не зу­бы у не­го во рту — клы­ки тиг­ри­ные. Выс­тре­лил маль­чик в мо­наха, сва­лил­ся тот на зем­лю. Смот­рит маль­чик, а это вов­се не мо­нах, са­мый нас­то­ящий тигр.

По­шел маль­чик даль­ше. Вдруг от­ку­да ни возь­мись ста­руха. Ба­тат со­бира­ет. По­дошел к ней маль­чик и го­ворит:

— Я есть хо­чу. Не дашь ли ба­татов?

Не обер­ну­лась да­же жен­щи­на и от­ве­ча­ет:

— Не­ког­да мне, му­жа мо­его уби­ли, при­ходи­ла ко мне его ду­ша. Вот я и со­бираю ба­тат, что­бы его ожи­вить.

Выс­лу­шал ее кар­лик, вдруг ви­дит — вмес­то рук у жен­щи­ны тиг­ри­ные ла­пы. Взял он ружье, в жен­щи­ну выс­тре­лил. Убил на­повал. Смот­рит — а на зем­ле тиг­ри­ца ле­жит.

По­шел кар­лик даль­ше. К род­ни­ку при­шел, а там де­вуш­ка во­ду на­бира­ет. Кра­сивая, мо­лодая. Го­ворит кар­лик:

— Ме­ня жаж­да му­ча­ет. Не дашь ли во­дицы на­пить­ся?

— Не мо­гу, — от­ве­ча­ет де­вуш­ка. — Свек­ровь мою и свек­ра уби­ли. Вот я и спе­шу их ожи­вить чу­додей­ствен­ной во­дой.

Пог­ля­дел кар­лик, а у де­вуш­ки на спи­не шерсть тиг­ри­ная. Взял он ружье, зас­тре­лил де­вуш­ку. А это вов­се не де­вуш­ка, а тиг­ри­ца.

По­шел кар­лик даль­ше. Юно­ша ему навс­тре­чу по­пал­ся. Спро­сил кар­лик до­рогу у юно­ши, тот не стал объ­яс­нять, ска­зал, что очень спе­шит на по­хоро­ны от­ца с ма­терью и же­ны ожи­вить их хо­чет. Приг­ля­дел­ся кар­лик, а у юно­ши хвост тиг­ри­ный. Прис­тре­лил кар­лик юно­шу, а на его мес­те тигр на зем­ле ле­жит.

Так, по­ка шел, убил кар­лик-охот­ник це­лую тиг­ри­ную семью. Но не это­го он до­бивал­ся. На­до бы­ло ему то­го тиг­ра убить, ко­торый от­ца его сгу­бил. Но как его рас­познать? Хо­дил кар­лик, хо­дил, вдруг смот­рит — в до­лине це­лая стая тиг­ров. Соб­ра­лись они тут на свой пир. Боль­ше сот­ни их. Едят, пь­ют, ве­селят­ся, па­ру­ют­ся, тан­цу­ют. При­целил­ся кар­лик, стре­лять стал. Толь­ко не всех убил, пат­ро­нов не хва­тило. Ки­нулись тиг­ры к кар­ли­ку, отоб­ра­ли ме­шок с едой, а кар­ли­ка при­волок­ли к ог­ромно­му ста­рому тиг­ру, — вид­но, он у них во­жаком был.

Гля­нул тигр на охот­ни­ка, да так гроз­но, и го­ворит:

— За­губил этот кар­лик столь­ко мо­их дру­зей, что не счесть, весь день рож­де­ния мне ис­портил! А ро­дичей сколь­ко по­гиб­ло! Не ина­че как это то­же его рук де­ло. Дай ему ружье, так он всех нас по­губит! Он еще страш­нее то­го охот­ни­ка, что мы двад­цать лет на­зад пой­ма­ли! Не знаю, что с ним и де­лать!

По­нял тут кар­лик, что это тот са­мый тигр, ко­торый от­ца его за­губил, а сде­лать ни­чего не мо­жет. И так ему до­сад­но, что и не рас­ска­жешь. Го­ворит тут один ста­рый тигр во­жаку:

— Съ­ешь кар­ли­ка пря­мо сей­час. Вкус­нее уго­щения не при­дума­ешь!

За­гал­де­ли тут ос­таль­ные тиг­ры:

— Съ­ешь да съ­ешь!

Прог­ло­тил тигр кар­ли­ка вмес­те с ружь­ем и меш­ком и го­ворит:

— Че­го его же­вать, уж слиш­ком он мал!

Си­дит кар­лик у тиг­ра в брю­хе, а мес­та там — как в це­лой де­рев­не. Кос­ти че­ловечьи вок­руг ва­ля­ют­ся. Вдруг смот­рит — ружье ле­жит. На­шел кар­лик в брю­хе у тиг­ра кос­точки от­ца, в ме­шок по­ложил, пос­ле де­вуш­ку уви­дел, еще жи­вую, ле­жит, бед­ная, без па­мяти. Вы­ходил ее кар­лик, и ста­ли они ду­мать, чем бы дыр­ку в тиг­ри­ном брю­хе про­делать, на­ружу вы­лез­ти.

На­шел в кар­ма­не у се­бя кар­лик нож, дыр­ку в тиг­ри­ном брю­хе про­делал, уже и не­бо вид­но. Выг­ля­нула де­вуш­ка пос­мотреть, где сей­час тигр: на по­ле, на бе­регу ре­ки, на уте­се или в го­рах. А кар­лик про­голо­дал­ся, от­ре­зал ку­сочек тиг­ри­ной пе­чен­ки, съ­есть хо­тел — не го­дит­ся.

Тут тигр-во­жак взвыл от бо­ли, ры­чит, ме­чет­ся. Гля­дят тиг­ры — по­нять не мо­гут, что с ним прик­лю­чилось. И как по­мочь не зна­ют. Ста­ли пло­ды во­жаку тас­кать, гло­та­ет их во­жак це­ликом, а кар­лик с де­вуш­кой ла­комят­ся — то гру­шу возь­мут, то яб­ло­ко. По­шел во­жак к род­ни­ку во­ду пить — де­вуш­ка с кар­ли­ком жаж­ду уто­лили.

Дол­го еще ме­тал­ся во­жак, стал в ярос­ти на дру­гих тиг­ров бро­сать­ся, пос­ле за­тих, на зем­лю сва­лил­ся. Дух ис­пустил. Вы­лез­ли тог­да кар­лик с де­вуш­кой на­ружу, а тиг­ры все мер­твые на зем­ле ва­ля­ют­ся. Убил их во­жак, по­ка жив был.

Сод­ра­ли кар­лик с де­вуш­кой тиг­ри­ную шку­ру, взя­ли с со­бой и до­мой от­пра­вились. По пу­ти к ста­рухе заш­ли. А она сов­сем дрях­лая. О кар­ли­ке-охот­ни­ке пе­чали­лась. И пош­ли они даль­ше втро­ем. Уви­дела мать сы­на сво­его, не на­раду­ет­ся, жи­вехо­нек он, здо­рове­хонек. Рас­ска­зал кар­лик-охот­ник од­но­сель­ча­нам, что все тиг­ры в го­рах мер­твые ле­жат. Пос­пе­шили од­но­сель­ча­не в го­ры, с тиг­ров шку­ры сод­ра­ли, про­дали — бо­гаты­ми ста­ли.

За­хоро­нил кар­лик ос­танки от­ца и по­шел вмес­те с де­вуш­кой в Се­ул. А там ее ро­дите­ли жи­вут. Уж и не ча­яли они дочь уви­деть жи­вой, ее тигр в го­ры ута­щил. Отец де­вуш­ки ми­нис­тром был и в бла­годар­ность от­дал кар­ли­ку дочь свою в же­ны.