Солнце и луна

Дав­ным-дав­но в гор­ном ущелье жи­ла в бед­ной хи­жине жен­щи­на. Бы­ли у нее доч­ка и два сы­ноч­ка. Доч­ке три­над­цать ми­нуло, од­но­му сы­ну — де­сять, дру­гой — сов­сем ма­лень­кий.

Соб­ра­лась как-то жен­щи­на в де­рев­ню, что за го­рой, на по­ден­щи­ну и го­ворит доч­ке и стар­ше­му сы­ну:

— Хо­рошень­ко за до­мом смот­ри­те, дверь на за­сов зап­ри­те, во двор не хо­дите. Тигр объ­явил­ся в де­рев­не. Сде­ла­ете, как я на­каза­ла, бо­бов жа­реных вам при­несу.

На бе­ду, тигр заб­рел в ту по­ру во двор и все слы­шал. По­дал­ся он в свое ло­гови­ще, дож­дался, ког­да жен­щи­на до­мой воз­вра­щалась, и съ­ел ее. А сам платье ее на­дел, жа­реные бо­бы взял, по­шел к хи­жине, стал у две­рей и го­ворит:

— Дет­ки вы мои, дет­ки! Это я, ва­ша ма­ма, приш­ла. Быс­трее дверь отоп­ри­те, в дом ме­ня пус­ти­те!

Ус­лы­шал мень­шой сы­нок, об­ра­довал­ся, по­бежал дверь от­пи­рать, а сес­тра го­ворит:

— По­годи, бра­тец, это не на­ша ма­ма!

По­дош­ла к две­ри и ска­зала тиг­ру:

— У на­шей ма­мы го­лос неж­ный, кра­сивый, а у те­бя про­тив­ный! Ухо­ди! Не пус­тим мы те­бя в дом!

— Дет­ки вы мои, дет­ки! Это я, ва­ша ма­ма, приш­ла! — от­ве­ча­ет тигр. Весь день тру­дилась без от­ды­ха, вот и ох­рипла.

— Ес­ли ты и вправ­ду на­ша ма­ма, по­кажи жа­реные бо­бы, ко­торые обе­щала нам при­нес­ти, — го­ворит доч­ка.

Про­сунул тигр в щель ла­пу с жа­рены­ми бо­бами.

Уви­дел мень­шой сы­нок бо­бы, так и зап­ры­гал от ра­дос­ти, хо­тел дверь от­крыть, а сес­тра опять го­ворит:

— По­годи, бра­тец, у на­шей ма­мы не та­кие ру­ки!

И ска­зала она тиг­ру:

— У на­шей ма­мы ру­ки мяг­кие, а у те­бя шер­ша­вые.

Ус­лы­шал это тигр, уб­рал ла­пу и от­ве­ча­ет:

— Весь день холст тка­ла, вот и ста­ли ру­ки шер­ша­выми. Ско­рее от­пи­рай­те, тем­не­ет уже.

Ста­ли ду­мать де­ти, как быть. Весь день мать тру­дилась без от­ды­ха, по­тому и ох­рипла. Весь день холст тка­ла, по­тому ру­ки ста­ли шер­ша­выми. До­мой приш­ла — бо­бы при­нес­ла. По­вери­ли де­ти, что это их ма­ма, от­перли дверь.

Во­шел тигр в дом, схва­тил мень­шо­го бра­та, унес на дру­гую по­лови­ну хи­жины и улег­ся с ним под оде­яло.

А доч­ка и стар­ший брат при­нялись есть бо­бы. Едят, а са­ми удив­ля­ют­ся: по­чему это мать под оде­яло заб­ра­лась, да еще чем-то хрус­тит? По­том зак­ри­чали:

— Ма­ма, ма­ма! Мы все бо­бы съ­ели, дай нам еще…

Бро­сила тут мать из-под оде­яла бо­бы, де­ти об­ра­дова­лись, схва­тили… Смот­рят: не бо­бы это, а паль­цы мень­шо­го брат­ца — од­ни кос­точки ос­та­лись. По­няла тут де­воч­ка, что не ма­ма это, а тигр лю­тый, сто­лет­ний. Зад­ро­жала от стра­ха и ду­ма­ет, как бы из до­ма вый­ти. Ду­мала, ду­мала и при­дума­ла.

— Мне по ма­лой нуж­де на­до схо­дить, — го­ворит.

— Схо­ди на гор­шок, — от­ве­ча­ет тигр.

— Стыд­но мне, я боль­шая, — го­ворит де­воч­ка.

— В пу­ок схо­ди! — от­ве­ча­ет тигр.

— Пу­ок за­пач­каю, — го­ворит де­воч­ка.

— В двер­ную щель схо­ди! — от­ве­ча­ет тигр.

— Нет, я луч­ше во двор ми­гом сбе­гаю и брат­ца сво­жу.

— Лад­но, толь­ко быс­трее. А то тигр при­дет, вас сож­рет.

А тигр и вправ­ду бо­ял­ся, как бы де­ти дру­гому тиг­ру не дос­та­лись.

Вы­бежа­ла из до­ма де­воч­ка, уж и не зна­ет, как ра­довать­ся, схва­тила за ру­ку брат­ца, сто­ит во дво­ре и ду­ма­ет: как от тиг­ра спас­тись? Ночь уже нас­ту­пила, звез­ды в не­бе блес­тят. Убе­жать — все рав­но тигр до­гонит, у не­го но­ги быс­трые. Спря­тать­ся где-ни­будь — все рав­но тигр най­дет, у не­го нюх хо­роший. Гля­нула тут де­воч­ка на вы­сокую иву, вмес­те с брат­цем за­лез­ла на де­рево.

А тигр съ­ел мень­шо­го брат­ца и ждет, ког­да де­воч­ка при­дет, вто­рого брат­ца при­ведет. Ждет тигр, ждет, а де­воч­ка не идет. По­нял тут тигр, что об­ма­нула его де­воч­ка, да как за­рычит! Выс­ко­чил во двор, сбро­сил ма­терин­ское платье, длин­ным хвос­том ма­шет, де­воч­ку с брат­цем ищет. Где толь­ко не ис­кал! И на кух­не, и в убор­ной, и в ды­моход­ной тру­бе. Смот­рят де­ти, как ме­чет­ся тигр. Де­воч­ке страш­но, а брат­цу смеш­но. Не вы­дер­жал он, зас­ме­ял­ся.

Еще гром­че за­рычал тигр, к ко­лод­цу под­бе­жал. Заг­ля­нул, а там де­воч­ка с брат­цем си­дят — ива у ко­лод­ца рос­ла.

— Так вот вы где, мои птен­чи­ки, — взре­вел тигр, да так гроз­но, что го­ры хо­дуном за­ходи­ли. Хо­тел тигр спус­тить­ся в ко­лодец. Уже хвост ту­да опус­тил, а бра­тец опять рас­сме­ял­ся, кри­чит:

— Ду­рак ты, ду­рак!

Ус­лы­хал это тигр, го­лову под­нял, смот­рит: на де­реве де­ти си­дят. Толь­ко не заб­рать­ся тиг­ру на де­рево, и ре­шил он на хит­рость пой­ти.

— Дет­ки вы мои, дет­ки, — го­ворит, — рас­ска­жите, как вы на де­рево заб­ра­лись, я к вам хо­чу.

— К нам хо­чешь, — го­ворит маль­чик, — на де­рево влезть? Тог­да слу­шай. Взя­ли мы у со­седей со­ево­го мас­ла, на­маза­ли де­рево и за­лез­ли.

По­верил маль­чи­ку тигр, быс­тро со­ево­го мас­ла при­нес, стал де­рево ма­зать. А де­рево сколь­зким ста­ло. Как на не­го за­лезешь? Го­ворит тигр:

— Вы, дет­ки, со мной не шу­тите, вы мне прав­ду ска­жите. Как на де­рево влезть?

— Ес­ли хо­чешь заб­рать­ся на де­рево, возь­ми ве­рете­но и кру­ти, по­лучит­ся нит­ка, по нит­ке за­лезешь.

Опять по­бежал тигр, при­нес мул­ле, кру­тил, кру­тил, а нит­ка возь­ми да пор­вись. Сме­ет­ся маль­чик и го­ворит тиг­ру:

— Так ты и за сто лет и еще один год не за­лезешь на де­рево. То­пор на­до взять, сту­пень­ки на ство­ле вы­рубить, по сту­пень­кам на де­рево влезть.

Ска­зал так маль­чик, по­нял, что про­гово­рил­ся, да поз­дно. При­нес тигр то­пор, сту­пень­ки стал вы­рубать. Вы­рубил — и на де­рево по­лез. А сес­тра с бра­том от стра­ха дро­жат. Доб­рался тигр до се­реди­ны, де­ти на са­мую ма­куш­ку влез­ли — вы­ше не­куда.

Изо всех сил ста­ра­ет­ся тигр, вспо­тел весь, а все рав­но ле­зет.

Ви­дит де­воч­ка, тигр вот-вот до них до­берет­ся, го­лову под­ня­ла, взмо­лилась:

— О Не­бо! Хо­чешь спас­ти нас — же­лез­ную цепь спус­ти, да пок­репче! Хо­чешь сгу­бить нас — ржа­вую спус­ти.

Толь­ко она это ска­зала, же­лез­ная цепь с Не­ба спус­ти­лась, креп­кая-прек­репкая. Ух­ва­тились за нее де­ти, вмиг очу­тились на Не­бе.

Тигр то­же взмо­лил­ся:

— Не­бо, ес­ли хо­чешь по­мочь мне — ржа­вую цепь спус­ти, ес­ли хо­чешь ме­ня сгу­бить — спус­ти креп­кую цепь.

Толь­ко он это ска­зал, с Не­ба ржа­вая цепь спус­ти­лась. Об­ра­довал­ся тигр, ух­ва­тил­ся за цепь, стал вверх под­ни­мать­ся. А цепь ржа­вая, обор­ва­лась на пол­пу­ти. Тигр на зем­лю грох­нулся да в ку­куруз­ное жнивье уго­дил, де­ло осенью бы­ло. Жнивье ос­трое, что нож! По­ранил­ся тигр, хле­щет из не­го кровь. Так и из­дох.

С тех пор го­ворят, что стеб­ли у ку­куру­зы крас­ные от­то­го, что в дав­ние вре­мена сто­лет­ний тигр на ее жнивье уго­дил, да там и из­дох, об­ли­ва­ясь кровью.

А сес­тра с бра­том бла­гопо­луч­но под­ня­лись на Не­бо. Сес­тра ста­ла Сол­нцем, брат — Лу­ной.

Не хо­чет сес­тра, что­бы с ут­ра до ве­чера на нее лю­ди гля­дели, сты­дит­ся. И при­пас­ла це­лый ме­шочек ос­трых-пре­ос­трых иго­лок. Ус­та­вят­ся на нее — а она игол­ки на­чина­ет бро­сать. Вот по­чему нель­зя дол­го смот­реть на сол­нце, гла­зам боль­но. Поп­ро­буй­те — са­ми уви­дите.