Акль и Дунья

Жил ког­да-то па­дишах, и был у па­диша­ха ве­зир. Сы­на ве­зира зва­ли Дунья, а сы­на па­диша­ха ― Акль. Од­нажды сын па­диша­ха об­ра­тил­ся к сы­ну ве­зира:

— Дунья, пой­дем странс­тво­вать, по­ищем се­бе не­вест, по­ра нам же­нить­ся. Пой­дем со мной?

— По во­ле бо­га отец мой слу­жит тво­ему от­цу, я же обя­зан слу­жить те­бе, ― от­ве­тил Дунья.

Се­ли они на ко­ней и пус­ти­лись в путь. Дол­го ли, ко­рот­ко ли, до­еха­ли они до род­ни­ка. Спе­шились, при­вяза­ли ко­ней к де­реву.

На­до ска­зать, что сы­новья па­диша­ха и ве­зира ни­ког­да еще не у­ез­жа­ли из до­му да­леко и на­дол­го. Толь­ко при­сели ус­та­лые юно­ши у род­ни­ка, как ус­лы­шали зву­ки да­фа и зур­ны. Смот­рят ― приб­ли­жа­ет­ся сва­деб­ный ка­раван. Сын па­диша­ха го­ворит:

— Дунья, от­ве­ди ко­ней по­даль­ше, лю­ди эти на­весе­ле, от них все­го мож­но ждать, а я вле­зу на де­рево.

Тем вре­менем и лю­ди по­дош­ли к род­ни­ку. Один из них ска­зал:

— Да­вай­те при­сядем у род­ни­ка от­дохнуть, все мы ус­та­ли.

При­сели. Не­вес­та за­хоте­ла на­пить­ся. Нак­ло­нилась к род­ни­ку и уви­дела в во­де от­ра­жение юно­ши, ко­торый си­дел на де­реве. Сня­ла она с паль­ца коль­цо и бро­сила в во­ду. А он уви­дел это, снял с паль­ца свое коль­цо и то­же бро­сил в во­ду. На­дела не­вес­та на па­лец коль­цо сы­на па­диша­ха, и вско­ре сва­деб­ный ка­раван сно­ва дви­нул­ся в путь.

Спус­тился Акль с де­рева и на­дел на па­лец коль­цо не­вес­ты.

— Дунья, ― ок­ликнул он сы­на ве­зира, ― сед­лай ко­ней, ты дол­жен при­вез­ти для ме­ня эту не­вес­ту.

— По­бой­ся бо­га, Акль, пять­де­сят всад­ни­ков ох­ра­ня­ют ее и се­год­ня ве­чером дос­та­вят к же­ниху, ― воз­ра­зил Дунья.

Но Акль нас­та­ивал и ни о чем не хо­тел слы­шать. Се­ли юно­ши на ко­ней и по­еха­ли вслед за ка­рава­ном.

При­еха­ли в го­род. Встре­тилась им в пу­ти ста­руха.

— Доб­рый ве­чер, ма­туш­ка!

— Ве­чер доб­рый, ми­лые!

— Ма­туш­ка, пус­ти нас пе­рено­чевать, ― об­ра­тил­ся Акль к ста­рухе.

— Тес­но у ме­ня, жи­ву я в ка­мор­ке, где же мне та­ких важ­ных гос­тей по­мес­тить?

— Ты ус­трой нас толь­ко на ночь, а мы с то­бой зо­лотом рас­пла­тим­ся.

Об­ра­дова­лась ста­руха, по­вела гос­тей в дом.

— Ма­туш­ка, нет ли у те­бя че­го-ни­будь по­есть? ― спро­сил Дунья.

— Сы­ночек, в до­ме ни кус­ка хле­ба.

Акль про­тянул ей день­ги:

— Вот возь­ми, ку­пи еды и все для пос­те­ли.

Ку­пила ста­руха еды, пос­те­ли, на­няла но­силь­щи­ка, взва­лила все на не­го и пос­пе­шила до­мой.

— Ма­туш­ка, ― спра­шива­ет Акль, ― чья это не­вес­та, ко­торую се­год­ня при­вез­ли?

— Это не­вес­та сы­на ба­зэр­ган-ба­ши. Сын его еще не вер­нулся из да­леких стран, а его не­вес­ту уже при­вез­ли.

— А ты мог­ла бы тай­ком кое-что ей пе­редать?

— Сы­нок, ска­жи об этом нос­ку сво­его баш­ма­ка, луч­ше ме­ня это­го ник­то не сде­ла­ет.

Акль дал ста­рухе зо­лота и поп­ро­сил по­казать не­вес­те ее коль­цо.

Приш­ла ста­руха к не­вес­те. Смот­рит ― ок­ру­жили жен­щи­ны не­вес­ту со всех сто­рон, раз­гля­дыва­ют. Ста­ла ста­руха рас­талки­вать лю­бопыт­ных.

— Ну-ка, отой­ди­те, что она вам, ра­быня, что вы ее так об­сту­пили?

Так доб­ра­лась она до не­вес­ты, по­каза­ла ей коль­цо.

— Ма­туш­ка, се­год­ня же ночью при­веди его ко мне, ― пот­ре­бова­ла не­вес­та.

За­дума­лась ста­руха и от­ве­тила:

— Хо­рошо, поп­ро­бую.

К ве­черу ста­руха зас­та­вила сы­на па­диша­ха пе­ре­одеть­ся в де­вичью одеж­ду и по­вела к не­вес­те. А у нее ― стра­жа. Тог­да де­вуш­ка го­ворит:

— Дочь ста­рухи пе­рено­чу­ет у ме­ня. И пе­редай­те ба­зэр­ган-баш и, что, по­ка нет его сы­на, я хо­чу про­водить вре­мя с нею.

По­вели не­вес­ту и дочь ста­рухи в бо­гато уб­ранную ком­на­ту, и пос­та­вили у две­рей стра­жу. Ночью страж­ни­ки заг­ля­нули ту­да, гла­зам сво­им не ве­рят: юно­ша об­ни­ма­ет де­вуш­ку. Схва­тили они обо­их и по­вели в тюрь­му как раз ми­мо ста­рухи­ного до­ма. Уви­дел их Дунья, поз­вал ста­руху:

— Смот­ри, Ак­ля ве­дут!

— Что же нам де­лать? ― за­бес­по­ко­ила­оь ста­руха.

— Сде­лай ле­пеш­ки, ― го­ворит Дунья, ― от­не­си стра­же, ска­жи: это за упо­кой ду­ши тво­его умер­ше­го сы­на.

Приш­ла ста­руха к стра­же. Ее спра­шива­ют:

— Ма­туш­ка, что те­бе здесь на­до?

— Да вот был у ме­ня сын, умер он, по­ешь­те ле­пешек за упо­кой его ду­ши.

Да­ла она каж­до­му по кус­ку, спро­сила:

— А в тюрь­ме есть кто?

— Да, не­вес­та сы­на ба­зэр­ган-ба­ши и па­рень. Да­вай, мы им пе­реда­дим.

— Нет, не мо­гу, я пок­ля­лась сво­ими ру­ками раз­дать ле­пеш­ка.

Один страж­ник го­ворит дру­гому:

— Лад­но, пусть прой­дет к ним, а то от нее не от­вя­зать­ся.

Вош­ла ста­руха в тем­ни­цу и от­да­ла свою одеж­ду Ак­лю. Пе­ре­оде­тый ста­рухой, он без тру­да вы­шел на во­лю. А ста­руха ос­та­лась с не­вес­той.

Ут­ром ба­аэр­ган-ба­ши со­об­щи­ли, что его не­вес­тку зас­та­ли с юно­шей. При­шел он в тюрь­му, ви­дит ― си­дит его не­вес­тка, а ря­дом ста­руха.

Рас­сердил­ся ба­зэр­ган-ба­ши, стад ру­гать стра­жу, а страж­ни­ки смот­рят ― и прав­да, вмес­то пар­ня ста­руха си­дит. От­пусти­ли ста­руху, а не­вес­тку по­вели в дом.

А что де­ла­ет тем вре­менем Акль?

Он сно­ва пе­ре­оде­ва­ет­ся в де­вичью одеж­ду, са­дят­ся они с Дунь­ей на ко­ней, при­ез­жа­ют к до­му ба­зэр­ган-ба­ши и че­рез слуг про­сят хо­зя­ина вый­ти к ним. Вы­шел к ним ба­зэр­ган-ба­ши.

— Эта де­вуш­ка, ― ска­зал Дунья, ука­зывая на пе­ре­оде­того Ак­ля, ― су­женая мо­его бра­та, но мы с ним раз­ми­нулись. В нез­на­комом го­роде ос­тавлять де­вуш­ку у ко­го по­пало я не рис­кую. Слы­шал я, ты при­вел в дом не­вес­тку и она оди­нока. Пусть сес­тра по­будет у нее, по­ка я ра­зыщу бра­та. Най­ду его, мы при­дем за вей. А за это зап­ла­чу, сколь­ко пот­ре­бу­ешь.

— Э, до­рогой, стыд­но го­ворить об этом. У ме­ня в день по сто че­ловек гос­тят.

По­вели де­вуш­ку к не­вес­те.

Вско­ре вер­нулся сын ба­зэр­ган-ба­ши. Встре­тили же­ниха и про­вели к не­вес­те.

— А это кто? ― спро­сил он, уви­дев нез­на­комую де­вуш­ку.

— Это не­вес­та од­но­го юно­ши, по­терял­ся он, а брат при­вел ее в наш дом, и она бу­дет у нас, по­ка он не ра­зыщет ее же­ниха.

Прош­ло два дня.

— До­рогой, ― ска­зала как-то под ве­чер не­вес­та же­ниху, ― пой­дем в сад, по­гуля­ем втро­ем.

Ве­чером влюб­ленные за­души­ли сы­на ба­зэр­ган-ба­ши и бро­сили в ре­ку. Акль вер­нулся к ста­рухе, а не­вес­та ― в дом бу­дуще­го свек­ра. На­ут­ро ему до­ложи­ли:

— Сын твой ук­рал чу­жую не­вес­ту и скрыл­ся.

Ба­зэр­ган-ба­ши спро­сил у не­вес­ты:

— Где мой сын? г.

— Он увез ту де­вуш­ку, а я ос­та­лась.

Тем вре­менем Акль и Ду­иья сно­ва при­еха­ли к ба­зэр­ган-ба­ши.

— Са­лам-алей­кум, ага, я на­шел сво­его бра­та, мы за­еха­ли за де­вуш­кой.

— До­рогой, что мне де­лать, бог пос­ме­ял­ся на­до мной. Мой сын увез ва­шу де­вуш­ку.

— Ну, раз так, от­дай те­перь свою не­вес­тку мо­ему бра­ту, ― го­ворит Дунья.

По­лучи­ли они не­вес­ту и пус­ти­лись в об­ратный путь, пря­мо во дво­рец па­диша­ха. Пов­сю­ду раз­неслась весть: Акль и Дунья вер­ну­лись. Акль едет с не­вес­той. От­праздно­вали свадь­бу, счас­тли­во за­жили мо­лодые.

Прош­ло вре­мя. Как-то сын ве­зира при­шел к сы­ну па­диша­ха:

— Акль, те­бя мы же­нили. Те­перь пой­дем по­ищем и мне не­вес­ту.

— Пой­дем, ― сог­ла­сил­ся Акль.

Се­ли оба на ко­ней и вы­еха­ли из го­рода. Доб­ра­лись они до до­ма од­ной ста­рухи. Поз­до­рова­лись.

— Ма­туш­ка, это мой брат, на­до най­ти для не­го не­вес­ту, ― ска­зал Акль.

— Ну, де­вушек мно­го, ко­го сер­дце вы­берет, на той в же­нись. А день­ги у вас есть?

— Есть.

— Ко­ли день­ги есть, так и де­вуш­ки най­дут­ся, ― от­ве­чала ста­руха.

— А дочь па­диша­ха смо­жем сос­ва­тать? ― спро­сил Акль.

— Ой, не дай бог, не сно­сить вам сво­их го­лов. Па­дишах от­даст свою дочь толь­ко то­му, кто ей приг­ля­нет­ся, а ес­ли же­них не пон­ра­вит­ся, ему сра­зу от­ру­бят го­лову. Уже не од­но­го мо­лод­ца сгу­били. И вы про­паде­те, жаль мне вас.

Но юно­ши не ис­пу­гались и все же ре­шили пос­ва­тать дочь па­диша­ха. А у той до­чери бы­ла слу­жан­ка. Зва­ли ее Ка­марух. Пош­ла ста­руха к ней:

— До­рогая, ска­жи, по­чему твоя ха­тун не вы­ходит за­муж?

— От­ку­да мне знать!

— Ну, так поп­ро­буй уз­нать ее тай­ну, ― поп­ро­сила ста­руха.

A ка­марух и са­мой лю­бопыт­но, по­чему се хо­зяй­ка не вы­ходит за­муж.

— Ха­тун, ― об­ра­тилась Ка­марух, ― мож­но те­бя спро­сить?

— Не твое де­ло спра­шивать, ―от­ве­тила дочь па­диша­ха.

Но слу­жан­ка не от­ста­ет:

— Ха­тун, по­чему ты не вы­ходишь за­муж? Вон сколь­ко юно­шей ты по­губи­ла.

Рас­серди­лась дочь па­диша­ха, уда­рила Ка­марух пал­кой по го­лове и прог­на­ла. При­вели к ней но­вую слу­жан­ку. А та ни го­товить, ни пос­тель сте­лить не уме­ет. Ве­лит дочь па­диша­ха вер­нуть Ка­марух, но пре­дуп­режда­ет ее:

— Воп­ро­сов боль­ше мне не за­давай.

— Ха­тун, но по­чему ты не хо­чешь от­ве­тить на мой воп­рос?

— Ну лад­но, я рас­ска­жу те­бе, но смот­ри, ни­кому ни сло­ва.

— Хо­рошо, ха­тун.

— Ког­да моя мать умер­ла, отец при­вел в дом ма­чеху. Ни ра­зу я не заш­ла к ней. Прис­ла­ла она как-то слу­гу со сло­вами: «Пусть дочь при­дет ко мне, ведь я не зверь, мать ее». Пош­ла я к ней. Ви­жу ―си­дит она, а в ру­ке пал­ку дер­жит. Уда­рила она ме­ня и ска­зала: «Уй­ди, обезь­яна». Я прев­ра­тилась в обезь­яну и убе­жала. Она нат­ра­вила на ме­ня со­бак, я еле-еле спас­лась. При­бежа­ла в лес, навс­тре­чу обезь­яна-са­мец. Ис­портил он ме­ня. Тог­да я и пок­ля­лась не вы­ходить за­муж, по­ка не встре­чу ту обезь­яну.

По­бежа­ла Ка­марух и рас­ска­зала ста­рухе эту тай­ну, а ста­руха ― Дунье.

В го­роде бы­ла ба­ня, ку­да два ра­за в не­делю хо­дила дочь па­диша­ха. При­шел Дунья к бан­щи­ку, ска­зал:

— По­жалуй­ста, дай мне свою одеж­ду, я хо­чу от­крыть свою ба­ню, а по­ка по­дучусь у те­бя. Вот те­бе де­сять зо­лотых, за них я у те­бя де­сять дней по­рабо­таю.

Дунья ку­пил обезь­яну, при­вязал ее к две­рям. Приш­ла ут­ром дочь па­диша­ха мыть­ся, ви­дит ― у две­рей сто­ит но­вый че­ловек.

— А где бан­щик? ― спра­шива­ет она.

— Ха­тун, я хо­чу пос­тро­ить се­бе ба­ню, вот и ре­шил по­рабо­тать вмес­то бан­щи­ка де­сять дней.

— А что это за обезь­яна? ― спра­шива­ет дочь па­диша­ха.

— Ха­тун, не бе­реди мои ра­ны, не спра­шивай об этой ис­то­рии.

— Доб­рый че­ловек, рас­ска­жи, ― ста­ла она про­сить.

И рас­ска­зал Дунья:

― Умер­ла моя мать, отец при­вел в дом но­вую же­ну. Я не хо­дил к ней, прис­ла­ла она как-то за мной слу­жан­ку. «Пусть, ― го­ворит, ― он при­дет, ведь я ему мать, не зверь ка­кой-ни­будь».

По­шел я к ней, уда­рила она ме­ня пал­кой и прев­ра­тила в обезь­яну. Убе­жал я в лес, встре­тил там обезь­ян­ку и со­шел­ся с ней. С тех пор я пок­лялся: по­ка не най­ду ее ― не же­нюсь.

— Доб­рый мо­лодец, ведь это я бы­ла. Иди сядь на ка­мень сва­тов.

До­ложи­ли па­диша­ху, что не­кий бе­зумец си­дит на кам­не сва­тов.

При­вели юно­шу к па­диша­ху.

— Что те­бе нуж­но? ― спра­шива­ет па­дишах.

— Я про­шу ру­ки тво­ей до­чери, ― от­ве­ча­ет Дунья.

— А ты зна­ешь на­ше ус­ло­вие? Я сей­час пош­лю за до­черью ес­ли она сог­ла­сит­ся ― же­нись, а ес­ли нет — ве­лю от­ру­бить те­бе го­лову.

— Во­ля ва­ша!

И дочь па­диша­ха да­ла свое сог­ла­сие.

Семь дней и но­чей дли­лась свадь­ба. Мо­лодые ра­дова­лись сбыв­шимся же­лани­ям, а наш рас­сказ по­дошел к кон­цу.