Кнут

Как-то вы­ехал один всад­ник из сво­его до­ма, ре­шил по­ез­дить по све­ту, на мир пос­мотреть. Едет он, едет, вдруг слы­шит по­зади се­бя кон­ский то­пот. Обер­нулся, ви­дит ― его до­гоня­ет всад­ник на ко­не. А под на­шим всад­ни­ком был все­го лишь мул. Поз­до­рова­лись пут­ни­ки, раз­го­вори­лись. Спро­сил один дру­гого:

— Ку­да путь дер­жишь?

— Я еду на мир пог­ля­деть.

Всад­ник на му­ле от­ве­ча­ет:

— И я еду смот­реть на мир.

Ре­шили они пу­тешес­тво­вать вмес­те. Дол­го ли еха­ли, ко­рот­ко ли, уви­дели на зем­ле кнут. Один из них ска­зал:

— Это мой кнут.

А вто­рой:

— Нет, мой.

— Ес­ли бы я не раз­го­вари­вал с то­бой, а быс­тро пог­нал сво­его ко­ня, ― ска­зал всад­ник на ко­не, ― кнут на­шел бы я.

Тог­да всад­ник на му­ле пред­ло­жил:

— Ес­ли так, пусть каж­дый из нас рас­ска­жет ка­кую-ни­будь ис­то­рию из сво­ей жиз­ни. Кто боль­ше пе­ренес ли­шений и труд­ностей, то­му и дос­та­нет­ся кнут.

На том и до­гово­рились.

— Ну, ― ска­зал хо­зя­ин му­ла, ― рас­ска­зывай, пос­мотрим, ка­кие труд­ности вы­пали на твою до­лю.

«До­рогой, ког­да-то я не был та­ким, как сей­час, не бы­ло у ме­ня тех бо­гатств, ка­кими вла­дею те­перь. А был я бед­ным пар­нем, без от­ца и ма­тери, жал­ким си­ротой. По­нял я, что в де­рев­не то­го дос­татка, ко­торый есть у мо­их дру­зей и сверс­тни­ков, не добь­юсь. И ре­шил я по­дать­ся в го­род на за­работ­ки. В го­роде по­дошел к од­но­му ду­кану, при­сел у две­рей и стал сле­дить за тем, как тор­гу­ет ду­кан­щик. Про­сидел я так до ве­чера. Ве­чером хо­зя­ин за­пер две­ри сво­ей лав­ки, по­дошел ко мне, поз­до­ровал­ся:

— Доб­рый ве­чер, юно­ша, доб­ро по­жало­вать! Ты что тут сто­ишь? Я с ут­ра сле­жу за то­бой, ты ни­кого не ищешь, ни­кого не ждешь. Что ты здесь де­ла­ешь?

Я ска­зал ему, что ищу ра­боту.

― О, мне как раз ну­жен ра­бот­ник, я возь­му те­бя.

По до­роге он спро­сил, как ме­ня зо­вут. Я наз­вался. Он при­вел ме­ня к се­бе в дом и тут же ве­лел сво­ей до­чери:

— Быс­тро при­готовь ба­ню. Этот юно­ша ― наш гость, он дол­жен по­мыть­ся.

Ис­ку­пал­ся я, оде­ли они ме­ня в хо­рошую одеж­ду, нак­ры­ли стол, нас­та­вили раз­ных яств. Я же при­шел из де­рев­ни и ни­чего по­доб­но­го в жиз­ни не ви­дел, си­дел, бо­ясь прит­ро­нуть­ся к че­му-ли­бо, хо­тя в ду­ше бла­года­рил свою судь­бу. Ста­рик об­ра­тил­ся ко мне:

— До­рогой, я все прис­матри­ва­юсь к те­бе и ви­жу, что ты хо­роший юно­ша, вид­ный. По­чему до сих пор не об­за­вел­ся семь­ей?

Я от­ве­тил:

— Не знаю, вид­но, так бо­гу бы­ло угод­но. А мо­жет, по­тому, что я ни­щий, без от­ца и ма­тери.

— Юно­ша, нет у ме­ня сы­на, бог приз­вал его к се­бе. Есть лишь дочь да не­вес­тка. Вы­бирай се­бе од­ну из них. Ко­го вы­берешь, та и бу­дет те­бе и же­ной и слу­жан­кой. Все свое иму­щес­тво и бо­гатс­тво да­рю те­бе. С се­год­няшне­го дня ты ― хо­зя­ин это­го до­ма. Ты мне приг­ля­нул­ся, по­это­му ста­нешь мо­им зя­тем и бу­дешь уп­равлять мо­им до­мом, а я уж стар и с тво­его поз­во­ления хо­тел бы от­дохнуть.

Я был рас­те­рян и об­ра­дован: гос­по­ди, ка­кое же счастье сва­лилось мне на го­лову! Вид­но, бо­гу бы­ло угод­но свес­ти ме­ня с этим че­лове­ком.

— Ну что ж, ко­ли тво­его сы­на бог приз­вал к се­бе, то твоя не­вес­тка с се­год­няшне­го дня мне сес­тра, а я же­нюсь на тво­ей до­чери, ― сог­ла­сил­ся я.

— Те­бе вид­нее. Раз так, будь мо­им зя­тем, я не про­тив, ― про­мол­вил ста­рик.

Тем вре­менем при­гото­вили ком­на­ту для но­воб­рачных, я во­шел в нее и стал ждать свою су­женую, но вдруг в дверь пос­ту­чали. От­крыл я дверь, смот­рю ― хо­зя­ин до­ма.

— Сы­нок, твоя су­женая от те­бя не сбе­жит. Этой ночью мы дол­жны пой­ти в од­но мес­то, где за­рыт клад. Ес­ли он бу­дет наш, нам не при­дет­ся боль­ше ра­ботать.

Я с ним сог­ла­сил­ся и вы­шел из до­му. Ста­рик по­торап­ли­вал ме­ня. Он шел впе­реди, я за ним. До­роги я не знал, шли мы дол­го и в кон­це кон­цов выш­ли из го­рода. На ок­ра­ине мы уви­дели хлев, в хле­ву на при­вязи два ос­ла. Ста­рик ве­лел мне осед­лать их. Я по­вино­вал­ся. По­том мы се­ли на ос­лов и пог­на­ли их. Дол­го ли еха­ли, ко­рот­ко ли, на­конец доб­ра­лись до паш­ни, где боль­шой гру­дой ле­жали кам­ни. Ста­рик ука­зал мне на них и ве­лел пе­ренес­ти их в дру­гое мес­то. Я пе­ретас­кал кам­ни в дру­гую сто­рону, а под ни­ми об­на­ружил яму, прик­ры­тую дос­ка­ми. При­под­нял я дос­ки, заг­ля­нул, а там ко­лодец глу­биной мет­ров со­рок. Все сте­ны и дно ко­лод­ца усы­паны дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми. Блеск их сле­пит гла­за. Ста­рик об­вя­зал ме­ня ве­рев­кой, я и спус­тился в ко­лодец. Я на­пол­нял вед­ра дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми, а ста­рик под­ни­мал их на­верх. На­конец нас­ту­пила по­ра и мне вы­бирать­ся из ко­лод­ца, но ста­рик бро­сил ве­рев­ку и зак­рыл яму, ос­та­вив ме­ня на дне ко­лод­ца. Сам же ушел. Я зак­ри­чал:

— Бо­гач, ты ме­ня бро­сил, бо­гач, ты ме­ня ос­та­вил, за что ты так со мной пос­ту­пил? По­моги мне от­сю­да выб­рать­ся!

Ста­рик вер­нулся ко мне и ска­зал:

— Не од­но­го те­бя от­пра­вил я на тот свет.

Я от­ча­ял­ся уви­деть зем­лю и не­бо. Дра­гоцен­ные кам­ни блес­те­ли вок­руг, и ря­дом ― мно­жес­тво ске­летов. И ре­шил я ис­кать вы­ход из это­го прок­ля­того ко­лод­ца. Я по­доб­рал ка­кую-то кость и стал рыть зем­лю в сте­не ко­лод­ца. Дол­го я рыл, на­конец вы­рыл яму в свой рост, но го­лод и жаж­да му­чили ме­ня, сил боль­ше не бы­ло. Нем­но­го от­дохнув, я вновь взял­ся за ра­боту, по­нем­но­гу прод­ви­га­ясь впе­ред. Вско­ре я за­метил уз­кую по­лос­ку све­та. Я при­кинул, что до све­та на­до рыть еще мет­ров де­сять. Про­рабо­тав нес­коль­ко дней, я упал, обес­си­лен­ный. При­дя в се­бя, я уви­дел, что на­хожусь на краю ущелья. Об­вя­зал­ся я ве­рев­кой и стал спус­кать­ся. Все обош­лось бла­гопо­луч­но, и я ре­шил отом­стить ста­рику.

Я от­растил бо­роду и усы, пе­ре­одел­ся и вновь стал вы­жидать у две­рей лав­ки ста­рика. Бо­гач, как и в прош­лый раз, за­кон­чил свою ра­боту, поз­до­ровал­ся со мной, и мы пош­ли к не­му в дом. Не бу­ду пов­то­рять­ся. Опять он ска­зал мне:

— Это твой дом. Хо­чешь ― дочь бе­ри в же­ны, хо­чешь ― не­вес­тку. Я, ко­неч­но, ска­зал: „Хо­чу взять в же­ны твою дочь». Приг­ла­сили ме­ня в опо­чиваль­ню к су­женой, но, ког­да ста­рик пос­ту­чал в дверь, я дол­го не от­кры­вал ему. Че­рез не­кото­рое вре­мя ста­рик вновь пос­ту­чал­ся и пред­ло­жил пой­ти за кла­дом. Я сог­ла­сил­ся, и мы тро­нулись в путь. Те­перь-то я уж знал, что ме­ня ожи­дало. Дош­ли мы до паш­ни. Ста­рик пред­ло­жил, как и в пер­вый раз, пе­ретас­кать кам­ни. Но я от­ве­тил, что мне это не под си­лу.

— Я еще не встре­чал та­кого тру­са, как ты, ― пы­тал­ся он прис­ты­дить ме­ня. Но я на­от­рез от­ка­зал­ся. На­конец бо­гач не вы­дер­жал и сам стал пе­ретас­ки­вать кам­ни, и, ког­да он под­нял дос­ки, я от­ско­чил на­зад и зак­ри­чал:

— Там све­тят­ся гла­за су­мас­шедше­го, я бо­юсь под­хо­дить к ко­лод­цу!

А бо­гач ме­ня ус­по­ка­ива­ет:

— Доб­рый юно­ша, не бой­ся, это блес­тят дра­гоцен­ные кам­ни, спус­тись в ко­лодец, со­бери их. Ведь ра­ди этих бо­гатств мы приш­ли сю­да.

Но я так и не сог­ла­сил­ся. Тог­да бо­гач и го­ворит:

— Ну, ко­ли так, я сам спу­щусь вниз, со­беру кам­ни. Ты их под­ни­мешь, а по­том ме­ня.

Я об­вя­зал бо­гача ве­рев­кой. Дол­го он пе­реда­вал мне дра­гоцен­ности, на­конец я под­нял пос­леднее вед­ро и зак­рыл яму. Бо­гач кри­чит:

— До­рогой, за­чем ты зах­лопнул яму? Что ты на­делал? Под­ни­ми ме­ня!

Я ему от­ве­тил:

— Ты по­лучил по зас­лу­гам, зло­дей. Ты об­ма­нывал лю­дей, сколь­ко на­роду по­губил. Те­перь я те­бе отом­стил за всех.

При­нес я дра­гоцен­ности в дом бо­гача, поз­вал его дочь и не­вес­тку и ска­зал:

— Ваш отец со­вер­шил мно­го зла. Он от­нял жизнь у мно­гих лю­дей. Не взду­май­те го­ворить о нем и ис­кать его. Все его бо­гатс­тва на­житы не­чес­тным пу­тем.

Жен­щи­ны не ста­ли мне воз­ра­жать. И они не лю­били ста­рика за его жад­ность и зло­де­яния. Я взял в же­ны их обе­их. Все бо­гатс­тва ду­кан­щи­ка дос­та­лись мне, и те­перь на ко­не я разъ­ез­жаю по ми­ру. Кнут при­над­ле­жит мне по пра­ву».

Хоз­нин му­ла ска­зал:

«Брат мой, я пок­лялся, что ни­кому не рас­ска­жу сво­ей ис­то­рии, но ко­ли ты мне рас­ска­зал свою, то и я сдер­жу свое сло­во. Я был эми­ром. Был я очень бо­гат, но глав­ным мо­им бо­гатс­твом бы­ли ска­куны. И вот каж­дый день один из них по­гибал. Сколь­ко ни пе­ребы­вало у ме­ня ко­нюхов, ни один не смог объ­яс­нить, по­чему они гиб­ли. В кон­це кон­цов я ре­шил ру­бить го­ловы ко­нюхам. Мно­гие го­ловы сле­тели с плеч, но и это не по­мег­ло. Ска­куны про­дол­жа­ли по­гибать.

Как-то при­шел ко мне один ста­рец и ска­зал:

— Эмир мой, я возь­мусь ле­чить тво­их ко­ней.

Я стал его от­го­вари­вать:

— Жаль мне те­бя, де­ти твои ма­лы, да и ты уже стар, луч­ше те­бе не свя­зывать­ся со мной, я ведь ве­лю от­ру­бить твою го­лову, ес­ли ты не спра­вишь­ся с ра­ботой.

А он мне:

— Нет, я хо­чу вы­лечить тво­их ска­кунов. Ну а най­дешь, нуж­ным, ве­ли от­ру­бить мою го­лову.

Ста­рик за­нял­ся сво­им де­лом, а ут­ром мне до­ложи­ли, что опять я ли­шил­ся од­но­го ска­куна. Я за­думал­ся и уже хо­тел бы­ло поз­вать па­лача. Но ста­рец об­ра­тил­ся ко мне:

— Эмир, го­лова моя при­над­ле­жит те­бе, мне не­чего ска­зать в свое оп­равда­ние. Но я про­шу те­бя, по­дож­ди до ут­ра, а ночью при­ходи в ко­нюш­ню и все уви­дишь сво­ими гла­зами.

Я уди­вил­ся и ве­лел го­ворить прав­ду не­мед­ля. Но ста­рец нас­та­ивал на том, что­бы я сам все уви­дел. Еще он по­сове­товал мне:

— Ког­да ве­чером ты вой­дешь в свою спаль­ню и ля­жешь спать, не за­сыпай, а при­кинь­ся спя­щим, ес­ли же­на твоя под­ни­мет­ся, одень­ся не­замет­но, возь­ми свою саб­лю и сту­пай за ней.

Дол­го я про­сил его рас­ска­зать всю прав­ду, но ста­рик все сто­ял на сво­ем.

— Хо­рошо, ― на­конец сог­ла­сил­ся я.

Вер­нулся я ве­чером до­мой, лег в пос­тель, а же­на уже спа­ла. В пол­ночь смот­рю ― же­на вста­ла с пос­те­ли, оде­лась в муж­скую одеж­ду, взя­ла саб­лю, щит и выш­ла из до­му. Толь­ко она выш­ла, я сле­дом за ней. Она нап­ра­вилась в сто­рону ко­нюш­ни, но я обог­нал ее, во­шел в ко­нюш­ню пер­вым, спря­тал­ся, а тут и же­на вош­ла. Вы­вела она ко­ня, осед­ла­ла его, уда­рила два ра­за плет­кой ста­рика и ус­ка­кала в пус­ты­ню. Ед­ва ус­пев осед­лать ко­ней, мы с ко­нюхом пог­на­лись за ней. Дол­го ска­кали мы за мо­ей же­ной, ко­ни ста­ли вы­бивать­ся из сил. На­конец в пус­тынном, нез­на­комом мес­те она ос­та­нови­лась, от­пусти­ла ко­ня и ста­ла спус­кать­ся в ов­раг. Мы ти­хонь­ко пос­ле­дова­ли за ней. И тут мы уви­дели в ов­ра­ге чер­но­го ара­па с тол­сты­ми гу­бами, ко­торый жа­рил га­зель на кос­тре. Уви­дев друг дру­га, они об­ня­лись. Же­на ска­зала: «До­рогой мой, по­вели­тель мой, я так сос­ку­чилась по те­бе, весь ве­чер о те­бе од­ном ду­мала». Ужас ох­ва­тил ме­ня, я пря­мо оце­пенел. Ста­рик вы­вел ме­ня из это­го сос­то­яния:

— Ес­ли ты эмир и нас­то­ящий муж­чи­на, до­кажи это! Про­яви свое му­жес­тво и по­кажи, как ты вла­де­ешь саб­лей. Ина­че нам не выр­вать­ся от­сю­да.

Нес­лышно по­дошел я к ним сза­ди и, как ве­лел мне ста­рик, че­тыре ра­за уда­рил ара­па по го­лове. Же­на моя обер­ну­лась, уви­дела ме­ня и вскрик­ну­ла: „Ты сжег мой дом236, со­вер­шил страш­ное зло­де­яние! Ах, нас­ту­пили мои чер­ные дни, те­перь вся моя жизнь ста­ла чер­нее но­чи». Она бро­силась на зем­лю и за­рыда­ла. Я очень уди­вил­ся. „Же­на, счи­тай, что ни­чего это­го не бы­ло и я ни­чего не ви­дел», ― ска­зал я ей, же­лая как-ни­будь сгла­дить все это и не раз­гла­шать тай­ны же­ны. Но как я ее ни уго­вари­вал, же­на кри­чала, зва­ла на по­мощь, за­тем под­ня­ла мер­твую го­лову ара­па и пус­ти­лась в об­ратный путь. Мне ка­залось, что по до­роге она оду­ма­ет­ся, вы­кинет го­лову, за­будет о слу­чив­шемся. Но, вер­нувшись во дво­рец, же­на унес­ла го­лову на свою по­лови­ну, а я по­шел к се­бе. Че­рез не­кото­рое вре­мя во­шел слу­га и ска­зал: „Эмир, ха­нум зо­вет те­бя к се­бе». Во­шел я к ней, спро­сил:

— Что ска­жешь?

— Что ты сде­лал со мной? Ты сжег мой дом, ты при­нес мне нес­частье, — зак­ри­чала она и за­рыда­ла над го­ловой ара­па.

Я по­дошел к ней, но она да­же не об­ра­тила на ме­ня вни­мания. Вер­нулся я в ди­ван и толь­ко при­сел, как сно­ва она пос­ла­ла за мной че­лове­ка. Во­шел я к ней, а она опять за свое:

— Ты сжег дом мо­его от­ца, ты мне го­ре при­нес, ты при­нес мне чер­ные дни, ах, что ты со мной сде­лал?

Три ра­за при­зыва­ла она ме­ня к се­бе и каж­дый раз так при­чита­ла.

Уж лю­ди сталп шеп­тать­ся: „Что ж это та­кое, ха­нум все при­зыва­ет к се­бе эми­ра, а са­ма толь­ко и де­ла­ет, что при­чита­ет». Рас­сердил­ся я и сно­ва по­шел к ней. А она го­лову ара­па ра­зук­ра­сила, серь­ги вде­ла ему в уши и си­дит, лю­бу­ет­ся на не­го. Тут тер­пе­нию мо­ему при­шел ко­нец, пнул я эту го­лову. Но и же­на моя сов­сем обе­зуме­ла, вы­тащи­ла от­ку­да-то из пос­те­ли вол­шебную па­лоч­ку, уда­рила ею ме­ня, и я прев­ра­тил­ся в ма­лень­кую со­бачон­ку. Что де­лать? Я выс­ко­чил из по­ко­ев же­ны, у во­рот стра­жа схва­тила ме­ня за шкир­ку и вы­кину­ла из двор­ца. Та­ким об­ра­зом по­пал я на го­род­скую ули­цу. Здесь ме­ня ок­ру­жили де­ти и ста­ли заб­ра­сывать кам­ня­ми, я еле выр­вался и убе­жал за чер­ту го­рода. Я был че­лове­ком, хо­тя об­личье имел со­бачье, и так мне бы­ло труд­но в со­бачь­ей шку­ре, что впо­ру за­выть. В го­род воз­вра­щать­ся страш­но. Иду и ду­маю: „Что за нес­частье сва­лилось мне на го­лову, пой­ду с го­ря бро­шусь в про­пасть. За что, все­выш­ний, ты так со мной пос­ту­пил?» Бре­ду я се­бе, ду­маю горь­кую ду­му, смот­рю ― кресть­яне из го­рода воз­вра­ща­ют­ся. Один из них ос­та­новил­ся и го­ворит: „Смот­ри, ка­кая кра­сивая со­бака, возь­му-ка я ее се­бе, бу­дет сте­речь мое ста­до». С то­го дня я стал вы­водить ста­до пас­тись, а ве­чера­ми гнал его на во­допой, не да­вая жи­вот­ным раз­бе­жать­ся, не под­пускал чу­жих овец к хо­зяй­ско­му доб­ру. И так хо­рошо я справ­лялся со сво­ей ра­ботой, что обо мне за­гово­рило все се­ло, что, мол, та­кой-то че­ловек взял се­бе со­баку, да та­кую по­нят­ли­вую, мож­но толь­ко удив­лять­ся. Но ведь я-то знал, кто я на са­мом де­ле. Хо­зя­ин мой ме­ня ува­жал, и хо­зяй­ка лю­била и все при­гова­рива­ла: „Как хо­рошо, что нам по­палась та­кая ум­ная со­бака».

Од­нажды хо­зяй­ка ска­зала: „Что-то эмир наш мол­чит, ни­чего о нем не слыш­но, мо­жет быть, он бо­лен?» Ког­да она про­из­несла имя эми­ра, я встал с мес­та, пос­мотрел им в гла­за и ла­пой стал бить се­бя в грудь, пы­та­ясь дать им по­нять, что я эмир. Хо­зяй­ка как буд­то до­гада­лась о чем-то и го­ворит: „А мне ка­жет­ся, эта со­бака что-то хо­чет ска­зать». Я за­кивал го­ловой, что я, дес­кать, все по­нимаю. Тог­да жен­щи­на ска­зала: „А мо­жет быть, ты и есть эмир и по во­ле ро­ка прев­ра­тил­ся в со­баку?’ Я опять за­кивал го­ловой. Хо­зя­ева бы­ли в та­ком удив­ле­нии, что хлеб из рук уро­нили. Они по­сади­ли ме­ня на кро­вать и ска­зали: „Прос­ти нас, ос­та­вай­ся тут и ни о чем не бес­по­кой­ся».

За­тем жен­щи­на об­ра­тилась к му­жу: „Есть у мо­его от­ца ко­рова, она те­лит­ся раз в три­над­цать дет, толь­ко те­ленок по­яв­ля­ет­ся на свет ― ко­рова уми­ра­ет. Ес­ли сер­дце и пе­чень этой ко­ровы дать со­баке, она вновь ста­нет че­лове­ком. Схо­ди в дом мо­его от­ца, семь лет, как ты не был у них, и, ког­да они бу­дут уго­щать, ты не прит­ра­гивай­ся к еде, ска­жи им, что при­шел за ко­ровой. Они те­бя ува­жа­ют и обя­затель­но от­да­дут ко­рову». Все­ми си­лами я пы­тал­ся уз­нать, дол­гой ли бу­дет до­рога ту­да и об­ратно. Жен­щи­на бы­ла смет­ли­ва, до­гада­лась она о мо­ем воп­ро­се и ска­зала: „До­рога ту­да и об­ратно три­над­цать дней».

Эти три­над­цать дней прош­ли для ме­ня как три­над­цать лет, каж­дый день я ждал воз­вра­щения сво­его хо­зя­ина, не ел, не пил, толь­ко и де­лал, что си­дел на кры­ше и смот­рел на до­рогу. Толь­ко про­шел три­над­ца­тый день, смот­рю ― хо­зя­ин идет, го­нит пе­ред со­бой крас­ную ко­рову. От ра­дос­ти я ска­тил­ся с кры­ши вниз. Хо­зяй­ка спро­сила: „Хо­зя­ин вер­нулся, при­вел ко­рову?» Я мот­нул го­ловой. Од­ним сло­вом, хо­зя­ева ра­дова­лись вмес­те со мной. В ту же ночь за­реза­ли ко­рову и да­ли мне сер­дце и пе­чень. Съ­ел я их и вновь при­нял че­лове­чес­кий об­лик. И рас­ска­зал доб­рым лю­дям обо всем.

Жен­щи­на об­ра­тилась ко мне: „Ты дол­жен вновь стать тем, кем был. Но ес­ли ты пой­дешь к сво­ей же­не, она еще раз прев­ра­тит те­бя в ка­кое-ни­будь жи­вот­ное. Я дам те­бе ос­ла, наг­ру­зим на не­го оре­хи, раз­ные сла­дос­ти. И ты под ви­дом тор­говца этим то­варом вой­ди в го­род и со­зывай лю­дей. Ког­да ты пой­дешь к сво­ему до­му, к те­бе вы­бегут твои де­ти, что­бы ку­пить ла­комс­тва, но ты им ни­чего не про­давай. Тог­да они по­жалу­ют­ся ма­тери. Она по­зовет те­бя во дво­рец, ты на­кинь тор­бу на пле­чо и вой­ди, ос­ла ос­тавь во дво­ре. Де­ти со­берут­ся вок­руг те­бя, а ты как буд­то не­ча­ян­но оп­ро­кинь на зем­лю свою тор­бу. Де­ти ста­нут со­бирать оре­хи, пря­ники, а ты гром­ко при­читай: „Смот­ри­те, что они со мной де­ла­ют, все мое иму­щес­тво рас­та­щили, дом мой опус­то­шили, вот что нат­во­рили де­ти эми­ра». Тог­да твоя же­на ска­жет те­бе: „Доб­рый че­ловек, не бес­по­кой­ся, я воз­ме­щу те­бе все». Но ты все рав­но не ус­по­ка­ивай­ся. Она пой­дет за деть­ми, а ты тем вре­менем по­ищи ее вол­шебную па­лоч­ку.

Я сде­лал все так, как мне ве­лела хо­зяй­ка. На­шел вол­шебную па­лоч­ку, уда­рил же­ну и ска­зал: „Прев­ра­тись в му­ла». И она тут же прев­ра­тилась в му­ла. Вот этот мул и есть моя же­на. Осед­лав ее, я те­перь разъ­ез­жаю по све­ту. А все свое бо­гатс­тво я от­дал хо­зя­евам. Мул, прав­ду ли я го­ворю?»

Мул кив­нул го­ловой.

— Те­перь ска­жи, ко­му кнут при­над­ле­жит по пра­ву?

— Бе­ри его на здо­ровье и сту­пай с бо­гом, ― ска­зал всад­ник иа ко­не, и пут­ни­ки рас­ста­лись.