Ку­чук Ав­дла

Жил не­ког­да один па­дишах, и бы­ло у не­го три сы­на. При его двор­це был чу­дес­ный сад. И вдруг в сад па­диша­ха по­вадил­ся при­летать дра­кон. Каж­дый год он по­едал все фрук­ты, ни­чего не ос­тавлял. Как-то сы­новья ска­зали от­цу:

— Отец, вот уже сколь­ко лет в на­шем са­ду не бы­ва­ет пло­дов. На­до под­сте­речь и убить то­го, кто хо­зяй­ни­ча­ет там.

— Этой ночью я пой­ду сте­речь сад, ― пред­ло­жил стар­ший брат Мир­за Мах­муд.

— Иди, сы­нок, ― сог­ла­сил­ся па­дишах.

На­дел Мир­за Мах­муд свой ка­пут, по­яс с со­рани и по­шел в сад. Но в пол­ночь одо­лел его сон, на­тянул он ка­пут на го­лову и зас­нул. Ут­ром он встал, при­шел к от­цу и го­ворит:

— Отец, я ни­кого не ви­дел.

На дру­гой день сред­ний сын об­ра­тил­ся к от­цу:

— Отец, се­год­ня мой че­ред, я пой­ду в сад.

На­дел сред­ний сын ка­пут, по­яс с со­рани и по­шел. Дол­го он хо­дил вок­руг са­да. Но в пол­ночь и его одо­лел сон, на­тянул он ка­пут на го­лову и зас­нул, так ни­чего и не уви­дав.

В третью ночь выз­вался сте­речь сад млад­ший сын па­диша­ха, Ку­чук Ав­дла:

— Отец, поз­воль мне ид­ти.

— Нет, сы­нок, ты еще мо­лод, нель­зя те­бе, ― воз­ра­зил па­дишах.

— Что со мной слу­чит­ся, ес­ли я пой­ду? Ведь не съ­едят же ме­ня вол­ки.

— Ну что ж, иди, ― ус­ту­пил отец.

Ку­чук Ав­дла наб­ро­сил на пле­чи ка­пут, на­дел по­яс с со­рани, по­ложил в кар­ман нем­но­го со­ли и по­шел. До глу­бокой но­чи хо­дил он вок­руг от­цов­ско­го са­да, но в пол­ночь ста­ло его кло­нить ко сну. По­чувс­тво­вал юно­ша, что не спра­вить­ся ему со сном, по­ранил он но­жом се­бе ми­зинец, по­сыпал на ра­ну со­ли и стал от бо­ли хо­дить взад и впе­ред. Сон как ру­кой сня­ло. Че­рез не­кото­рое вре­мя по­дул силь­ный ве­тер, пря­мо ура­ган, и в са­ду по­явил­ся дра­кон. Не дол­го ду­мая, Ку­чук Ав­дла од­ним ма­хом от­ру­бил дра­кону хвост, но тот под­нялся в воз­дух и ис­чез.

На­ут­ро Ку­чук Ав­дла сор­вал нес­коль­ко пло­дов, за­вязал их в узе­лок, взял хвост дра­кона, при­шел к от­цу и вы­ложил все пе­ред ним:

— Отец, вот фрук­ты, ко­торые по­едал дра­кон. Мне уда­лось толь­ко от­ру­бить ему хвост.

— Но он же мо­жет сно­ва при­лететь.

— Да, отец. Я дол­жен соб­рать­ся в до­рогу. По­еду с брать­ями, убью дра­кона и вер­нусь.

— Сы­нок, ты еще мо­лод, ку­да те­бе ехать, еще в бе­ду по­падешь.

— Нет, отец, я так ре­шил. Не ос­та­нав­ли­вай ме­ня.

А брать­ев ох­ва­тила за­висть, и они за­шеп­та­лись:

— Те­перь он ге­рой, а мы что же?! По­едем все вмес­те, а по до­роге убь­ем его и вер­немся. Ина­че сла­ва о нем раз­не­сет­ся по все­му све­ту. А чем мы ху­же?

Взя­ли братья по тол­стой ве­рев­ке, и по­вел их Ку­чук Ав­дла ту­да, где оби­тал дра­кон. Дош­ли они до ущелья.

— Спус­кай­те ме­ня пер­вым, ― ска­зал стар­ший брат.

Об­вя­зали братья его ве­рев­кой и опус­ти­ли.

— Ой-ой, ― зак­ри­чал он, ― мы­ши ме­ня гры­зут, змеи жа­лят, пти­цы клю­ют, та­щите ме­ня ско­рее!

Спус­ти­ли в ущелье сред­не­го бра­та. И он зак­ри­чал:

— Ой-ой, мы­ши ме­ня гры­зут, змеи жа­лят, пти­цы клю­ют, та­щите ме­ня ско­рее!

Его и вы­тащи­ли.

— Мир­за Мах­муд, ― об­ра­тил­ся Ку­чук Ав­дла к стар­ше­му бра­ту, — как бы я ни кри­чал, что ме­ня гры­зут мы­ши, жа­лят змеи, не на­до ме­ня под­ни­мать. Я дол­жен убить дра­кона.

Опус­ти­ли братья Ку­чука Ав­дла в ущелье, дос­тиг он дна, от­вя­зал ве­рев­ку и крик­нул сни­зу:

— Братья, жди­те ме­ня здесь!

Шел он, шел, уви­дел дверь, от­во­рил, во­шел в ком­на­ту. А в ком­на­те си­дит стар­шая дочь дра­кона за пяль­ца­ми и узо­ры кяр­ги91 вы­шива­ет, а пе­ред ней на зо­лотом под­но­се зо­лотые пе­тух а ку­рица сос­тя­за­ют­ся в джри­де. Уви­дела его де­вуш­ка, вос­клик­ну­ла:

— Ах, Ку­чук Ав­дла, да раз­ру­шит­ся твой дом! Мой отец пос­тра­дал из-за те­бя. Уз­на­ет он, что ты здесь, и те­бя прог­ло­тит, и ме­ня вмес­те с то­бой.

— Доб­рая де­вуш­ка, луч­ше по­сове­туй, что мне де­лать?

— Иди к мо­ей сред­ней сес­тре, ― от­ве­тила она.

По­шел юно­ша к сред­ней сес­тре, ви­дит ― си­дит она за пяль­ца­ми, узо­ры кяр­ги вы­шива­ет, и на зо­лотом под­но­се зо­лотые кош­ка с мыш­кой тан­цу­ют.

Ска­зала де­вуш­ка Ку­чуку Ав­дла:

— Ах, Ку­чук Ав­дла, да раз­ру­шит­ся твой дом! И за­чем толь­ко ты на­шу дверь от­крыл? Уз­на­ет отец, что ты здесь, всех нас прог­ло­тит.

— Но, сес­тра, и уже здесь, мне пу­ти на­зад нет. Я при­шел убить дра­кона.

— Раз так, при­дет­ся те­бе ид­ти к мо­ей млад­шей сес­тре, она зна­ет от­цов­скую тай­ну.

От­крыл Ку­чук Ав­дла третью дверь, а на сто­ле, на зо­лотом под­но­се, зо­лотая на­сед­ка с зо­лоты­ми цып­ля­тами зер­нышки клю­ют, и ря­дом де­вуш­ка на пяль­цах узо­ры кяр­ги вы­шива­ет.

Под­бе­жала де­вуш­ка к Ку­чуку Ав­дла:

— Да раз­ру­шит­ся твой дом! Ты по­ранил мо­его от­ца, уз­на­ет он, что ты здесь, прог­ло­тит и те­бя, и нас всех. За­чем ты сю­да при­шел? Или те­бе жизнь не до­рога?

— Доб­рая де­вуш­ка, я при­шел убить тво­его от­ца. Ска­жи мне, где он хра­нит свою тай­ну?

— Да раз­ве те­бе под си­лу спра­вить­ся с ним? Меч мо­его от­ца спря­тан в ку­пе, на­пол­ненном гус­той смо­лой. Хва­тит ли у те­бя си­лы вы­тащить из смо­лы меч и убить мо­его от­ца?

— Поп­ро­бую, ― от­ве­тил юно­ша.

— Ну что ж, иди. Куп сто­ит ря­дом с ком­на­той от­ца. Ког­да вы­тащишь меч, ударь его лишь раз, но ни в ко­ем слу­чае не дваж­ды. Он бу­дет тре­бовать, что­бы ты уда­рил еще раз. От­веть, что обы­чай тво­его до­ма не поз­во­ля­ет те­бе под­ни­мать меч дваж­ды. За­пом­ни: ес­ли уда­ришь его вто­рой раз, он ожи­вет и всех нас прог­ло­тит. А по­том то­же будь ос­то­рожен, спрячь­ся. Oн ста­нет ис­кать те­бя хвос­том, най­дет ― за­душит.

И вот Ку­чук Ав­дла, приз­вав бо­га на по­мощь, по­дошел к ку­пу, про­тянул ру­ку к ме­чу со сло­вами:

— Да бу­дет моя го­лова жер­твой все­выш­не­го!

С божь­ей по­мощью си­лы его при­бави­лись, он ра­зом вы­тянул меч из смо­лы и од­ним уда­ром от­сек го­лову дра­кону.

— Эй, доб­рый мо­лодец, ударь ме­ня еще раз! ― взмо­лил­ся дра­кон.

— Нет, ― от­ве­тил юно­ша, ― в на­шем до­ме обы­чай под­ни­мать меч толь­ко раз.

— Да будь­те вы оба прок­ля­ты, ты и та, ко­торая на­учи­ла те­бя, как по­губить ме­ня, ― зас­то­нал дра­кон.

Ку­чук Ав­дла спря­тал­ся за дверью, дра­кон стал сво­им хвос­том ис­кать его, но не на­шел и на­конец ис­пустил дух, и ду­ша его от­пра­вилась в ад.

Ку­чук Ав­дла вер­нулся к то­му мес­ту, от­ку­да спус­ти­ли его братья, крик­нул им:

— Мир­за Мах­муд, вы здесь?

— Да, Ку­чук Ав­дла. Как там твои де­ла?

— Все хо­рошо. Я убил дра­кона. По­дож­ди­те ме­ня еще. Я толь­ко со­беру всю каз­ну дра­кона, я взял с со­бой трех его до­черей.

Ска­зала ему млад­шая дочь дра­кона:

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, Ку­чук Ав­дла. Не до­веряй сво­им брать­ям, спрячь в хур­джин этих зо­лотых пе­туха с ку­рицей, кош­ку с мыш­кой, на­сед­ку с цып­ля­тами и ос­тавь его при се­бе. Возь­ми эти во­лос­ки от быс­тро­ногих ко­ней мо­его от­ца, по­падешь в бе­ду ― они те­бе по­могут. И за­пом­ни: каж­дую пят­ни­цу три ба­рана мо­его от­ца вы­ходят бить­ся друг с дру­гом. Вы­мой ру­ки в род­ни­ковой во­де, во­да эта прев­ра­тит­ся в по­левую тра­ву. По­едят ба­раны по­левой тра­вы, ста­нут бить­ся. Вспо­те­ют они, и бе­лый ба­ран по­чер­не­ет, а чер­ный ― по­беле­ет. Как толь­ко бе­лый ба­ран по­чер­не­ет, прыг­ни ему на спи­ну, и он вы­несет те­бя на зем­лю. Но смот­ри, будь ос­то­рожен. Оши­бешь­ся, прыг­нешь на спи­ну бе­лого ба­рана ― уй­дешь в са­мую глу­бину зем­ли на семь сло­ев. А те­перь пусть братья под­ни­ма­ют те­бя пер­во­го, а по­том уж нас.

Не сог­ла­сил­ся Ку­чук Ав­дла. Сна­чала всех де­вушек под­ня­ли на­верх. По­том Ку­чук Ав­дла об­вя­зал се­бя ве­рев­кой, братья до­тяну­ли его до се­реди­ны, пе­рере­зали ве­рев­ку, и юно­ша упал на дно ущелья.

Пусть братья со­бира­ют доб­ро и уво­дят до­черей дра­кона, а мы пос­мотрим, что де­ла­ет Ку­чук Ав­дла. При­шел он в се­бя и ви­дит, что ле­жит в лу­же кро­ви.

— Зря я не пос­лу­шал со­вета де­вуш­ки, ― по­жалел юно­ша. Он встал, по­шел к род­ни­ку, умыл­ся, по­ел, что наш­лось, и ос­тался до­жидать­ся пят­ни­цы. Нас­ту­пила пят­ни­ца. Ку­чук Ав­дла вы­мыл ру­ки в род­ни­ке, и во­да прев­ра­тилась в по­левую тра­ву. Приш­ли чер­ный и бе­лый ба­раны, на­елись по­левой тра­вы и ста­ли бить­ея. Так ярос­тно они би­лись, бе­лое и чер­ное так и мель­ка­ло пе­ред гла­зами. Пе­репу­тал Ку­чук Ав­дла ба­ранов, вско­чил на спи­ну чер­но­го и ушел в зем­лю еще глуб­же и толь­ко тог­да до­гадал­ся о сво­ей оп­лошнос­ти. Уви­дел он уз­кую тро­пу и по­шел по ней.

Дол­го ли шел, ко­рот­ко ли, встре­тил па­харя.

— Отец, ра­ди бо­га, дай мне ку­сок хле­ба и гло­ток во­ды.

— Э, сы­нок, ты про­сишь не­воз­можно­го. Хле­ба еще мож­но дос­тать, а где взять во­ды?

― Про­шу те­бя, по­моги мне.

― Хо­рошо, я пой­ду за хле­бом, а ты по­рабо­тай вмес­то ме­ня на по­ле, но толь­ко мол­ча. В этих ле­сах во­дят­ся ль­вы, ус­лы­шат ― съ­едят и те­бя, и мо­их во­лов.

— Иди, иди, все бу­дет в по­ряд­ке, ― ус­по­ко­ил его Ку­чук Ав­дла.

При­нес па­харь хле­ба, ви­дит, а Ку­чук Ав­дла схва­тил за уши двух ль­вов, зап­ряг их в плуг и быс­тро вспа­хал все по­ле.

— Ку­ро93, что ты де­ла­ешь? Они сей­час и те­бя, и мо­их во­лов съ­едят. Что за нес­частье сва­лилось мне на го­лову?

— Э, до­рогой, ка­кое твое де­ло? Не съ­ели же они ме­ня и тво­их во­лов!

Ку­чук Ав­дла от­пустил ль­вов, стег­нул их кну­том на­пос­ле­док, и они убе­жали в лес. А Ку­чук Ав­дла съ­ел свой хлеб, поп­ро­щал­ся с па­харем и по­шел даль­ше. До­шел он до од­ной де­рев­ни, ви­дит ― у са­мой до­роги дом сто­ит, а на по­роге ста­руха.

— Ма­туш­ка, ра­ди бо­га, не дашь ли во­дицы по­пить? ― поп­ро­сил он.

— А где бед­ной ста­рухе взять во­ды, ког­да дра­кон род­ник пе­рек­рыл?

При­нес­ла ста­руха в чаш­ке зат­хлую во­ду и по­дала Ку­чуку Ав­дла. От­пил он гло­ток, спро­сил:

— Ма­туш­ка, а по­чему это во­да так пах­нет?

— Сы­нок, что от те­бя ута­ить, что от бо­га ― дра­кон зах­ва­тил род­ник. Раз в не­делю при­возят ему на съ­еде­ние де­вуш­ку и при­носят два кот­ла хал­вы, он на­сыща­ет­ся и тог­да да­ет нам во­ду. Кто по­силь­нее, на­бира­ют се­бе во­ды по­боль­ше, хва­та­ет на семь дней. А я ста­ра, мне не под си­лу унес­ти мно­го во­ды, лишь кув­шин и на­бираю, по­тому и не хва­та­ет.

— Да не­уже­ли все это прав­да?

— Да, сы­нок, это так. Зав­тра оче­редь на­шего па­диша­ха от­дать свою дочь дра­кону на съ­еде­ние, тог­да лю­ди на­берут све­жей во­ды.

— Ма­туш­ка, я твой гость, и зав­тра я те­бе при­несу во­ды.

— Ах, свет очей мо­их, доб­ро по­жало­вать.

Ку­чук Ав­дла ос­тался до­ма у ста­рухи, дал ей нес­коль­ко зо­лотых и ска­зал:

— До­рогая ма­туш­ка, ку­пи на эти день­ги все для пос­те­ли, са­мую луч­шую еду, та­кую, ка­кую сам па­дишах ест, ку­пи се­бе одеж­ду, ка­кую но­сит са­ма же­на па­диша­ха.

Ста­руха по­бежа­ла ис­полнять по­руче­ние. Ку­пила она все не­об­хо­димое и, ра­дос­тная, вер­ну­лась до­мой. Ут­ром она раз­бу­дила гос­тя:

— Ку­чук Ав­дла, на­деж­да моя, се­год­ня дочь па­диша­ха по­ведут к дра­кону, слы­шишь, в да­фы бь­ют.

— Пусть се­бе ве­дут, ― от­ве­чал юно­ша.

По­шел на­род к род­ни­ку. Лю­ди при­вяза­ли де­вуш­ку к де­реву, что­бы она не смог­ла убе­жать, пос­та­вили ря­дом два кот­ла хал­вы и уш­ли. Ког­да все ра­зош­лись, Ку­чук Ав­дла по­дошел к при­вязан­ной де­вуш­ке и ска­зал:

— Доб­рая де­вуш­ка, я здесь вздрем­ну нем­ножко. Ког­да дра­кон съ­ест хал­ву, раз­бу­ди ме­ня.

Зап­ла­кала де­вуш­ка:

— Сми­луй­ся на­до мной, дра­кон съ­ест нас обо­их. Как же мне те­бя раз­бу­дить?

— Ты толь­ко раз­бу­ди, а об ос­таль­ном я сам по­забо­чусь.

По­ложил ои го­лову на ее по­дол и тут же зас­нул. Тем вре­менем по­явил­ся дра­кон, съ­ел один ко­тел хал­вы, за­тем вто­рой, по­том за­шипел и по­тянул­ся к де­вуш­ке. Зап­ла­кала де­вуш­ка от стра­ха, и од­на ее сле­зин­ка ска­тилась на ще­ку Ку­чуку Ав­дла. Он прос­нулся и спра­шива­ет:

— Доб­рая де­вуш­ка, что с то­бой?

Го­ворит она:

— Под­ни­ми го­лову, сей­час дра­кон ме­ня съ­ест.

Ку­чук Ав­дла вско­чил и од­ним уда­ром ме­ча от­сек дра­кону го­лову. По­том раз­ру­бил те­ло дра­кона на кус­ки и сло­жил их в ку­чу. Из род­ни­ка сра­зу по­тек­ла во­да. Раз­вя­зал Ку­чук Ав­дла де­вуш­ку и го­ворит ей:

— Те­перь ты сво­бод­на, воз­вра­щай­ся в от­цов­ский дом.

За­дума­лась де­вуш­ка: как ей по­том уз­нать сво­его ос­во­боди­теля? Не рас­те­рялась она, оку­нула ру­ки в кровь дра­кона, не­замет­но при­кос­ну­лась к спи­не Ку­чука Ав­дла и убе­жала.

Уви­дел ее отец, зак­ри­чал:

— Как ты пос­ме­ла убе­жать? Чем ты луч­ше дру­гих де­вушек? Вот еще ка­кое го­ре сва­лилось на ме­ня!

— Отец, дра­кон убит, взгля­ни на мои ру­ки.

— Кто убил его? Ты за­пом­ни­ла то­го смель­ча­ка?

— Да, я пос­та­вила от­ме­тины на его спи­не.

— Доч­ка, а что это за че­ловек, су­мев­ший одо­леть дра­кона?

— От­ку­да мне знать, кто он?

В тот же час за­били в даф и в сан­та­ну, гла­шатаи ста­ли со­зывать на­род к двор­цу па­диша­ха. Па­дишах при­казал всем юно­шам про­ходить ми­мо до­чери, она же прис­матри­валась к ним.

А Ку­чук Ав­дла тем вре­менем вер­нулся к ста­рухе и не вы­ходил из до­му.

Спро­сил па­дишах у гла­шатая:

— Кто еще не при­шел к мо­ему двор­цу?

От­ве­тил гла­шатай:

— Ей-бо­гу, в до­ме у ста­рухи гость, он один и ос­тался/

— Иди­те и при­веди­те его, ― при­казал па­дишах.

При­вели его. Де­вуш­ка из­да­ли уз­на­ла юно­шу:

— Отец, этот юно­ша убил дра­кона.

— До­чень­ка, от­верни его ка­пут, пос­мотри, есть ли на нем твоя от­ми­тена? ― ве­лел па­дишах.

От­верну­ла она од­ну по­лу ка­пута, и все уви­дели на его спи­не от­ме­тину ― две ла­дони.

Па­дишлх го­ворит Ку­чуку Ав­дла:

— Сы­нок, я пок­лялся от­дать спа­сите­лю в же­ны свою дочь. Я да­рю ее те­бе. Но и ты ска­жи мне о сво­ем же­лании.

— Будь в здра­вии, па­дишах, твоя дочь мне как сес­тра, как мать. По­моги мне выб­рать­ся на бе­лый свет.

— Ах, сы­нок, а что та­кое бе­лый свет? Мы не зна­ем. И есть ли на зем­ле этот бе­лый свет?

— Ко­неч­но, есть, ― ска­зал Ку­чук Ав­дла.

— Ну что ж, поп­ро­бую по­мочь. Схо­ди к ве­ковой ста­рухе и ве­ково­му ста­рику, ко­торых дер­жат в ва­те. Ес­ли они зна­ют, что и вправ­ду есть бе­лый свет, и рас­ска­жут, как те­бе ту­да вер­нуть­ся, я по­могу те­бе. Я пок­лялся сво­ей жизнью и сво­им тро­ном ис­полнить твое же­лание.

По­шел Ку­чук Ав­дла к ве­ково­му ста­рику и к ве­ковой ста­рухе. Ска­зали ста­рик и ста­руха:

— Рас­тет од­но де­рево. Вот уже мно­го лет пти­ца Симр вы­водит на нем птен­цов, но их всех по­жира­ет дра­кон. Оди­нока она, и сер­дце ее раз­ры­ва­ет­ся от го­ря. Будь ос­то­рожен, спрячь­ся за этим де­ревом, ве­чером при­летит дра­кон за ее птен­ца­ми. Су­ме­ешь одо­леть дра­кона и спас­ти птен­цов пти­цы Симр ― она по­может те­бе вер­нуть­ся на твою зем­лю, уви­деть твой бе­лый свет.

Вер­нулся Ку­чук Ав­дла к па­диша­ху и ска­зал:

— Дай мне на под­мо­гу нес­коль­ко слуг, мы вы­ро­ем око­ло то­го де­рева яму.

— За­чем те­бе са­мому ид­ти, ― воз­ра­зил па­дишах, ― не бес­по­кой­ся, мои слу­ги вы­ро­ют яму, а ты ве­чером пой­дешь и спря­чешь­ся в ней.

Слу­ги вы­рыли яму под де­ревом, а ве­чером Ку­чук Ав­дла там спря­тал­ся. Нас­ту­пила ночь, гла­за у не­го на­чали сли­пать­ся, и стал он, как ча­совой, хо­дить взад и впе­ред. Пе­ред рас­све­том вне­зап­но под­нялся ура­ган, по­явил­ся дра­кон, сел на де­рево и стал под­би­рать­ся к гнез­ду. Ку­чук Ав­дла ми­гом заб­рался на де­рево и од­ним ма­хом рас­сек дра­кона по­полам. За­тем он раз­ру­бил его на кус­ки и сло­жил из них два боль­ших хол­ма. Еще не нас­ту­пило ут­ро, как при­лете­ла Симр к птен­цам, смот­рит ― а вок­руг де­рева два боль­ших хол­ма. Ис­пу­галась бед­ная пти­ца, бо­ит­ся приб­ли­зить­ся к де­реву, кру­жит­ся над ним. А Ку­чук Ав­дла си­дит в яме, не ре­ша­ет­ся по­казать­ся ей на гла­за, ду­ма­ет ― убь­ет его Симр. На­конец рас­све­ло. Уви­дела Симр жи­вых птен­цов, об­ра­дова­лась:

— Бо­же, в пер­вый раз мои птен­цы ос­та­лись жи­вы! Кто же тот храб­рец, ко­торый спас их от дра­кона? Зна­ла бы я, кто он, ис­полни­ла бы лю­бое его же­лание. Вот уже со­рок лет всех мо­их птен­цов по­жира­ет дра­кон, и толь­ко в этом го­ду я уви­дела их жи­выми. На­конец-то моя ду­ша спо­кой­на.

Ус­лы­шал юно­ша ее сло­ва, вы­шел из ук­ры­тия и ска­зал:

— Ма­туш­ка, ей-бо­гу, это я убил дра­кона.

— Сы­нок, го­вори, что ты хо­чешь, я ис­полню твое же­лание.

— Ма­туш­ка, мне ни­чего не нуж­но, толь­ко вы­неси ме­ня иа зем­лю, на бе­лый свет.

— Ах, как же это так! Пусть бы моя ду­ша сох­ла от го­ря еще со­рок лет, толь­ко бы не слы­шать мне от те­бя та­кого. Но я пок­ля­лась ис­полнить твое же­лание, и я по­могу те­бе. При­неси мне семь туш мя­са, семь ба­рань­их кур­дю­ков во­ды и семь боль­ших гат, тог­да я смо­гу взле­теть и вы­нес­ти те­бя на зем­лю.

Ку­чук Ав­дла пе­редал сло­ва пти­цы па­диша­ху. Па­дишах ве­лел за­резать семь яло­вых овец, при­гото­вить семь ба­рань­их кур­дю­ков и семь бур­дю­ков во­ды, ис­печь семь гат и от­пра­вил все это со слу­гами к пти­це Симр. Все пог­ру­зили на крылья пти­цы. Ку­чук Ав­дла сел на нее, а Симр и го­ворит:

— Сы­нок, те­перь брось-ка мне в рот га­ту, бур­дюк во­ды и один ба­раний кур­дюк.

Сде­лал юно­ша все, что поп­ро­сила пти­ца, и она взле­тела. Че­рез не­кото­рое вре­мя пти­ца спра­шива­ет:

— Сы­нок, ка­кова от­сю­да зем­ля?

— Ма­туш­ка, она по­хожа на круг­лое си­то.

— Сы­нок, брось-ка мне в рот еще га­ту, бур­дюк во­ды и один ба­раний кур­дюк.

Юно­ша ис­полнил все, что ска­зала Симр. А она вско­ре опять спро­сила:

— А те­перь как выг­ля­дит зем­ля?

— Она ве­личи­ной с ре­шето.

— Сы­нок, кинь мне в рот еще га­ту, бур­дюк во­ды и ба­раний кур­дюк.

Юно­ша опять ис­полнил все, что поп­ро­сила Симр. По­том она вновь спро­сила:

— А ка­кая те­перь зем­ля?

— Ма­туш­ка, те­перь она ве­личи­ной с гум­но.

— За­кинь мне в рот га­ту, бур­дюк во­ды и ба­раний кур­дюк, ― поп­ро­сила опять Симр.

— Те­перь ка­кова зем­ля? ― спро­сила она, прог­ло­тив еду.

— Ве­личи­ной с три гум­на.

— Под­кинь мне в рот еще бур­дюк во­ды, один ба­раний кур­дюк и шесть гат. Сы­нок, а те­перь на что по­хожа зем­ля, твой бе­лый свет?

— Я не най­ду срав­не­ния, ма­туш­ка. Она ог­ромна, и нет ей края.

— Брось-ка мне еще в рот бур­дюк во­ды, га­ту и ба­раний кур­дюк.

Стал юно­ша ис­кать кур­дюк, а его нет ― вы­пал. От­ре­зал Ку­чук Ав­дла ку­сок мя­са от сво­его бед­ра и бро­сил в рот пти­це. По­чувс­тво­вала она, что это не кур­дюк, не ста­ла есть, спря­тала под язы­ком.

Взмах­ну­ла Симр крыль­ями и опус­ти­ла Ку­чука Ав­дла на зем­лю у края ущелья, где его бро­сили братья.

— Ку­чук Ав­дла, я ис­полни­ла твое же­лание, ― ска­зала Симр. ― Те­перь я взле­чу на боль­шую го­ру и пос­ле­жу от­ту­да за то­бой, по­ка ты не дой­дешь до вла­дений сво­его от­ца… Ну, иди те­перь, от­че­го же ты не идешь?

Ку­чук Ав­дла от­ве­тил:

— Но­ги нем­но­го за­тек­ли, по­тому и не мо­гу ид­ти.

— Как бы они у те­бя ни за­тек­ли, прой­дись-ка.

— Ей-бо­гу, ма­туш­ка, я не мо­гу.

— Сы­нок, ска­жи мне прав­ду, по­чему ты бро­сил мне в рот ку­сок сво­его бед­ра?

— Ах, ма­туш­ка, что от те­бя ута­ить, что от бо­га ― ба­раний кур­дюк упал, по­ка мы ле­тели, а ты не мог­ла ос­тать­ся без мя­са, вот я я от­ре­зал ку­сок бед­ра.

Тут она вып­лю­нула этот ку­сок, при­ложи­ла его к бед­ру юно­ши, сма­зала ра­ну сво­ей слю­ной, и ра­на сра­зу за­тяну­лась, как буд­то ни­чего и не бы­ло.

— Вот те­перь, сы­нок, вста­вай и иди.

Сми­лос­ти­вил­ся бог над Ку­чуком Ав­дла, да сми­лу­ет­ся он и над ва­ми. Идет Ку­чук Ав­дла, а навс­тре­чу ему пас­тух. Дал юно­ша пас­ту­ху два зо­лотых и го­ворит:

— За­режь для ме­ня ов­цу, от­дай мне ее тре­буху и свою одеж­ду, и боль­ше мне от те­бя ни­чего не нуж­но.

От ра­дос­ти пас­тух ми­гом за­резал ов­цу, от­дал тре­буху Ку­чуку Ав­дла. Ку­чук Ав­дла вы­мыл тре­буху, вы­сушил и на­пялил се­бе на го­лову, по­верх сво­ей одеж­ды на­дел пас­тушью и от­пра­вил­ся в го­род. За­шел к зив­ка­ру, спро­сил:

— Отец, те­бе не ну­жен слу­га?

— Кля­нусь бо­гом, ну­жен. Я бу­ду пла­тить те­бе, толь­ко ос­та­вай­ся у ме­ня.

— Не нуж­на мне твоя пла­та, кор­ми ме­ня, и это­го дос­та­точ­но.

И ос­тался юно­ша у зив­ка­ра. Прош­ло че­тыре дня, зив­кар и го­ворит:

— Пле­шивец, а ты не хо­тел бы стать мо­им сы­ном?

— Ну что ж, я сог­ла­сен.

И стал Ку­чук Ав­дла сы­ном зив­ка­ра. Пусть он по­ка жи­вет у не­го, а мы пос­мотрим, что де­ла­ют его братья. При­вез­ли они спа­сен­ных до­черей дра­кона к от­цу и до­жида­ют­ся свадь­бы. А до­чери дра­кона ска­зали, что они но­сят тра­ур по Ку­чуку Ав­дла. И свадь­бу от­ло­жили. На­конец уда­лось их уго­ворить, и ста­ли го­товить де­вушек к свадь­бе.

Вер­нулся од­нажды зив­кар до­мой и взды­ха­ет:

— Бо­же, есть ли спра­вед­ли­вость на све­те?

— По­чему ты так го­воришь, отец? ― спра­шива­ет юно­ша.

— Сы­нок, все­выш­ний ока­зал­ся не­милос­тив. Бы­ло у па­диша­ха три сы­на. Стар­ший ― Мир­за Мах­муд, млад­ше­го зва­ли Ку­чук Ав­дла. Он был му­жес­твен­ным и храб­рым, жен на­шел сво­им брать­ям, а они его уби­ли и сбро­сили в ущелье. Дол­го де­вуш­ки не сог­ла­шались вы­ходить за­муж за его брать­ев, и толь­ко те­перь уда­лось их уго­ворить.

Ра­но ут­ром гла­шатай зак­ри­чал пе­ред дверью зив­ка­ра:

— Зив­кар, эй, зив­кар!

— Что слу­чилось? ― ис­пу­гал­ся тот.

— Зив­кар, ты дол­жен к зав­траш­не­му дню сде­лать зо­лотых пе­туха и ку­роч­ку и ожи­вить их. Не сде­ла­ешь, па­дишах ве­лит зав­тра от­ру­бить те­бе го­лову.

— Да раз­ру­шит бог и твой дом, и дом па­диша­ха, сде­лать-то я сде­лаю, но как мне их ожи­вить?

— Не сде­ла­ешь, не сно­сить те­бе го­ловы. Па­дишах прис­лал код зо­лота.

Опе­чалил­ся зив­кар, зап­ла­кал, не хо­чет брать зо­лото, а гла­шатай сто­ит, ждет.

— До­рогой, че­го ты хо­чешь от ме­ня? Я же не бог, что­бы их ожи­вить!

За­шел пле­шивец, спро­сил:

— Отец, о чем ты го­рю­ешь?

— Сы­нок, бу­дущей стар­шей не­вес­тке па­диша­ха за­хоте­лось иметь зо­лото­го пе­туш­ка и ку­роч­ку, да жи­вых, что­бы они иг­ра­ли на зо­лотом под­но­се. Ну, сде­лать-то я их сде­лаю ― и ку­роч­ку, и пе­туш­ка, но как мне ожи­вить их?

— Э, отец зив­кар, сто­ит ли из-за это­го огор­чать­ся? Бе­ри зо­лото, пле­шивец сде­ла­ет.

— Сын мой, ра­ди бо­га, по­моги мне, ина­че от­ру­бят зав­тра мою го­лову.

— Да­вай мне зо­лото и ни о чем не ду­май.

Зив­кар взял у гла­шатая зо­лото, и тот ушел. Зив­кар спро­сил Ку­чука Ав­дла:

— Что те­бе при­нес­ти, сын мой?

— При­неси мне код фун­ду­ка.

Зив­кар ку­пил оре­хов, при­нес юно­ше.

— Те­перь, отец, зак­рой ме­ня на три зам­ка, ― поп­ро­сил он.

Зив­кар сде­лал нее, что поп­ро­сил Ку­чук Ав­дла, и ушел.

А юно­ша вы­нул из меш­ка пе­туха и ку­роч­ку, пос­та­вил пе­ред со­бой, и они зап­ры­гали. Сам же он стал щел­кать оре­хи.

А зив­ка­ру не спит­ся, по­дошел он ночью к две­ри пле­шиво­го и спра­шива­ет:

— Сын мой, ты хоть сде­лал что-ни­будь?

— Отец, все го­тово, да толь­ко вот по­ка не мо­гу их ожи­вить, ― от­ве­ча­ет юно­ша.

— О го­ре мне, не сно­сить зав­тра го­ловы, ― зап­ри­читал зив­кар, ― я же не хо­тел брать­ся за эту ра­боту, за­чем ты ме­ня уго­ворил?

Под ут­ро вновь при­шел зив­кар к две­ри пле­шиво­го:

— Сын мой, ска­жи, ты су­мел их ожи­вить? Я водь дро­жу oт стра­ха.

— Не бес­по­кой­ся, отец, все уже го­тово, да вот ожи­вить их по­ка не мо­гу.

Не на­ходит зив­кар се­бе мес­та от го­ря. Толь­ко сол­нце под­ня­лось, от­крыл он дверь лав­ки и ви­дит ― о чу­до: пе­тух и ку­роч­ка на под­но­се тан­цу­ют. Рас­це­ловал он пле­шиво­го и го­ворит:

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, за­чем ты ме­ня об­ма­нывал?

— Э, отец, я прос­то хо­тел по­пугать те­бя нем­но­го.

Ут­ром при­шел гла­шатай к зив­ка­ру и зак­ри­чал с по­рога:

— Зив­кар, эй, зив­кар! Го­тов ли за­каз?

А зив­кар ему от­ве­ча­ет:

— За­бирай сво­его пе­туха и ку­роч­ку и ухо­ди пос­ко­рее.

Уви­дела де­вуш­ка пе­туха и ку­роч­ку, уз­на­ла их.

— Сес­трич­ки, ― го­ворит она сес­трам, ― Ку­чук Ав­дла вы­шел на зем­лю, толь­ко ни­кому об этом ни сло­ва.

А во двор­це уже го­товят­ся к свадь­бе стар­ше­го сы­на па­диша­ха. Уже и всад­ни­ки го­товы, ведь па­дишах же­нит сво­его стар­ше­го сы­на.

Ку­чук Ав­дла го­ворит зив­ка­ру:

— Отец, дай мне свою кля­чу, я то­же по­еду на свадь­бу. Я мо­лод, мне хо­чет­ся по­сос­тя­зать­ся с дру­гими в джри­де.

— Пог­ля­дите-ка на это нич­то­жес­тво, ― воз­му­тил­ся зив­кар, ― так я и дал те­бе ко­ня! Я сам по­еду!

«Ах ты со­бачье от­родье, ― по­думал про се­бя Ку­чук Ав­дла, ― по­ез­жай, и я за то­бой по­еду. Ес­ли ты ос­та­нешь­ся в жи­вых, не быть мне муж­чи­ной».

Всад­ни­ки ста­ли подъ­ез­жать ко двор­цу па­диша­ха. Зив­кар то­же зак­рыл свой ду­кан, осед­лал ко­ня и от­пра­вил­ся на джрид. А пле­шивый по­тер друг о дру­га вол­шебные кон­ские во­лос­ки, ко­торые да­ла ему млад­шая дочь дра­кона, и тут же пе­ред ним по­яви­лись три ко­ня.

— Ку­чук Ав­дла, при­казы­вай, раз­ру­шить мир или бла­го­ус­тро­ить? ― в один го­лос крик­ну­ли они.

— Пусть мир бла­го­ус­тра­ива­ет­ся, а мы в нем по­живем, ― от­ве­тил юно­ша, ― я хо­чу по­ехать на джрид, сос­тя­зать­ся со всад­ни­ками па­диша­ха.

Выб­рал Ку­чук Ав­дла чер­но­го ко­ня, пе­ре­одел­ся в чер­ную одеж­ду и по­ехал во дво­рец. По пу­ти он встре­тил зив­ка­ра и так ог­рел его ду­биной, что тот еле жив ос­тался.

Пусть зив­кар прок­ли­на­ет день, ког­да по­явил­ся на свет, а мы пос­мотрим, что даль­ше про­изош­ло с Ку­чуком Ав­дла. На джри­де он чу­деса со­вер­ша­ет, всех по­беж­да­ет. Сво­его стар­ше­го бра­та он так уда­рил ду­биной по го­лове, что тот сра­зу дух ис­пустил, и сле­да от не­го не ос­та­лось, как буд­то не толь­ко что умер, а вот уже седь­мой год, как мертв.

На­род зак­ри­чал:

— Дер­жи­те его, дер­жи­те!

Да где им его пой­мать? Конь, что ве­тер, по воз­ду­ху ле­тит. Ос­та­новил­ся Ку­чук Ав­дла у до­ма зив­ка­ра, по­цело­вал ко­ня в гла­за, и тот ис­чез. Ве­чером и хо­зя­ин прип­лелся, с аха­ми и сто­нами.

— Вай, отец, что с то­бой слу­чилось?

— Ах, сы­нок, хо­рошо, что ты не по­ехал на свадь­бу. Те­бя уби­ли бы на мес­те. В те­бе-то ду­ша еле-еле дер­жится, я пок­репче, по­тому и жив ос­тался.

— А что же все-та­ки с то­бой слу­чилось?

— Сам не знаю, по­явил­ся ка­кой-то конь, не конь, а мол­ния, на нем ― не­из­вес­тный всад­ник. Со всех дру­гих он шап­ки сор­вал, всех по­бедил. Под­нялся вопль, крик. Сна­чала он со мной рас­пра­вил­ся, по­том с ос­таль­ны­ми и вне­зап­но про­пал. И ник­то не зна­ет, ку­да он скрыл­ся.

— Эх, отец, ник­то из всад­ни­ков па­диша­ха не смог вы­иг­рать и джри­де, вот ты и го­воришь так.

— Кля­нусь бо­гом, та­кого стра­ха я в жиз­ни не ис­пы­тывал.

Ста­ли во двор­це го­товить­ся к свадь­бе сред­не­го сы­на па­диша­ха.

Опять при­шел гла­шатай с ко­дом зо­лота и го­ворит:

— Зив­кар, те­бе ве­лели сде­лать зо­лотую кош­ку и мыш­ку.

Зив­кар по­шел к пле­шив­цу:

— Пле­шивый, возь­мешь­ся сде­лать?

— Да, отец, не­си зо­лото, я сде­лаю.

Зив­кар при­нес зо­лото. Юно­ша спря­тал зо­лото в хур­джин.

Спра­шива­ет зив­кар:

— Что те­бе при­нес­ти, сын мой?

— Не­си код оре­хов, ночью бу­ду ра­ботать.

При­нес зив­кар оре­хи. Пле­шивый опять зак­рылся. Ра­зок мо­лот­ком стук­нет, оре­шек рас­ко­лет, дру­гой раз уда­рит по на­коваль­не, что­бы ду­мали, что он ра­бота­ет. Вы­тащил из хур­джи­на зо­лотую кош­ку и мыш­ку, пос­та­вил на стол, и они за­иг­ра­ли. Зив­кар же, уве­рен­ный в том, что пле­шивый его не под­ве­дет, не стал его боль­ше бес­по­ко­ить.

Нас­ту­пило ут­ро над семь­юде­сятью дву­мя на­рода­ми, и над ни­ми то­же. Зив­кар встал и по­шел к пле­шиво­му:

— Сын мой, ты сде­лал что-ни­будь?

— Отец, все уже го­тово, не бес­по­кой­ся, ― от­ве­тил юно­ша.

Толь­ко сол­нце под­ня­лось, пле­шивый от­во­рил свою дверь, от­дал зо­лотые из­де­лия зив­ка­ру. По­том при­шел гла­шатай, взял за­каз.

— Ей-бо­гу, Ку­чук Ав­дла здесь, эти ве­щи мои, толь­ко об этом ни­кому ни сло­ва, ― го­ворит сред­няя дочь дра­кона сес­трам.

На сле­ду­ющее ут­ро всад­ни­ки соб­ра­лись на свадь­бу сред­не­го сы­на па­диша­ха.

— Отец, ― го­ворит Ку­чук Ав­дла зив­ка­ру, ― дай мне свою кля­чу, хо­чу и я сос­тя­зать­ся с этим всад­ни­ком в джри­де.

— Гля­дите-ка на это­го обор­ванца! Да от те­бя мок­рое мес­то ос­та­нет­ся. Нес­час­тный, я не мо­гу с ним спра­вить­ся, где уж те­бе? Ведь не­из­вес­тный всад­ник мо­жет, божье ты на­каза­ние, и се­год­ня по­явить­ся.

— Он на­казал вас один раз. Но ведь он не су­мас­шедший, что­бы по­яв­лять­ся каж­дый день? ― го­ворит. Ку­чук Ав­дла.

Зив­кар у­ехал.

— Ну, те­перь дер­жись, коль не дал ты мне ко­ня, ― приг­ро­зил Ку­чук Ав­дла ему вслед.

За­шел Ку­чук Ав­дла за угол до­ма, по­тер свои вол­шебные во­лос­ки друг о дру­га, и тут же по­явил­ся пе­ред ним конь:

— Ну, Ку­чук Ав­дла, раз­ру­шить мир или бла­го­ус­тро­ить?

— Пусть мир бла­го­ус­тра­ива­ет­ся, а мы в нем по­живем. Конь мой, не­си ме­ня на свадь­бу сы­на па­диша­ха, ни од­ни всад­ник не дол­жен ус­коль­знуть от нас.

— Пусть бу­дет по-тво­ему, ― от­ве­тил конь.

Одел­ся Ку­чук Ав­дла в одеж­ду дра­кона, а она бы­ла та­кого же цве­та, что и конь, сел на ко­ня и по­ехал. Едет он и опять встре­ча­ет на пу­ти зив­ка­ра. Счас­тлив тот, кто ос­тался до­ма! Всех изу­вечил Ку­чук Ав­дла. Ог­рел он ду­бин­кой по го­лове сред­не­го бра­та, а сам взле­тел на ко­не вы­ше об­ла­ков и ис­чез. Опус­тился Ку­чук Ав­дла у до­ма зив­ка­ра, снял с се­бя одеж­ду дра­кона, опять по­цело­вал ко­ня в гла­за, и конь ис­чез. За­тем юно­ша на­тянул на го­лову тре­буху и сел у по­рога. К ве­черу прип­лелся зив­кар, хро­мая, ахая да охая.

— Отец, ра­ди все­выш­не­го, ска­жи, что слу­чилось?

— Ах, ку­ро, вче­ра он при­летел на чер­ном ко­не, а се­год­ня и он сам, и конь под ним бы­ли си­него цве­та. Всех в раз­ные сто­роны раз­ме­тал. До сих пор не пой­му, что это за чу­дище бы­ло?! Град уда­ров об­ру­шил­ся мне на го­лову, так что ис­кры из глаз по­сыпа­лись. Отов­сю­ду слы­шались воп­ли, кри­ки. А по­том его конь взле­тел и ис­чез. И у ме­ня на те­ле жи­вого мес­та нет, еле до до­ма до­шел.

— Не дал ты мне свою кля­чу, а те­перь оп­равды­ва­ешь­ся. Са­дись от­дохни, все прой­дет.

На тре­тий день зив­кар при­ходит к пле­шиво­му и го­ворит:

— Сы­нок, не поз­воль нес­пра­вед­ли­вос­ти одо­леть спра­вед­ли­вость.

Ку­чук Ав­дла от­ве­тил ему на это:

— Ты прав, отец, не дай бог нес­пра­вед­ли­вос­ти одер­жать верх над спра­вед­ли­востью. А что слу­чилось?

— Не­вес­ту Ку­чука Ав­дла па­дишах за­муж вы­да­ет.

— А за ко­го ее вы­да­ют?

— За сы­на ве­зира.

— Что ж тут та­кого, не все ли рав­но? Сын ве­зира или Ку­чук Ав­дла, ни­какой раз­ни­цы, по-мо­ему.

Ве­чером к зив­ка­ру опять при­шел гла­шатай с ко­дом зо­лота:

— Зив­кар, те­бе ве­лено сде­лать зо­лотую на­сед­ку с зо­лоты­ми цып­ля­тами и что­бы они иг­ра­ли на зо­лотом под­но­се. Зав­тра при­ду за ни­ми, не сде­ла­ешь ― го­лову сне­сут.

— Хо­рошо, ос­тавь зо­лото. Бу­дет сде­лано и это.

При­нес зив­кар зо­лото Ку­чуку Ав­дла и го­ворит:

— Что те­бе при­нес­ти, сын мой?

— Два ко­да фун­ду­ка, и я все сде­лаю.

При­нес зив­кар оре­хи. За­пер­ся Ку­чук Ав­дла, один раз мо­лот­ком орех рас­ко­лет и в рот по­ложит, дру­гой раз по на­коваль­не уда­рит.

Лег­ли все спать. Ку­чук Ав­дла вы­тащил из хур­джи­на зо­лотую на­сед­ку с цып­ля­тами, пос­та­вил пе­ред со­бой, и они ста­ли кле­вать зер­нышки и иг­рать, а Ку­чук Ав­дла зас­нул слад­ким сном.

Нас­ту­пило ут­ро над семь­юде­сятью дву­мя на­рода­ми, и над ни­ми то­же. При­шел зив­кар, спро­сил:

— Сын мой, ты все сде­лал?

— Ей-бо­гу, я все уже сде­лал, отец.

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, сы­нок, ты ме­ня спас. Вер­но, ты мне бо­гом пос­лан, ― об­ра­довал­ся зив­кар.

— Отец, я те­бя спас, дай мне хоть се­год­ня свою кля­чу, я хо­чу со всад­ни­ками в джри­де сос­тя­зать­ся.

— Мне те­бя жаль, не хо­ди ту­да. Убь­ет те­бя не­из­вес­тный. Ме­ня, ста­рика, и то не по­щадил, где уж те­бе спас­тись. Уда­рит те­бя ду­биной ра­зок по лы­сой го­лове, лишь мок­рое мес­то ос­та­нет­ся.

Как ни про­сил его пле­шивый, зив­кар не дал ему сво­ей кля­чи.

«Даю сло­во, се­год­ня ― пос­ледний день тво­ей жиз­ни», ― ре­шил про се­бя Ку­чук Ав­дла.

Зив­кар у­ехал. А Ку­чук Ав­дла опять пе­ре­одел­ся в чер­ные одеж­ды, взял в ру­ки ду­бину, сел на чер­но­го ко­ня и по­ехал. Встре­тил он зив­ка­ра в пу­ти, уда­рил его слег­ка ду­биной, и тут же ду­ша ста­рика унес­лась в ад. За­тем Ку­чук Ав­дла вре­зал­ся в ку­чу всад­ни­ков и всех их ра­зог­нал. Убил Ку­чук Ав­дла и сы­на ве­зира и при­шел к сво­ей не­вес­те.

При­нес­ли па­диша­ху доб­рую весть, что вер­нулся его млад­ший сын и что всад­ни­ком, ко­торый при­ез­жал три дня под­ряд, был он, Ку­чук Ав­дла. Не бы­ло пре­дела ра­дос­ти па­диша­ха.

Семь дней и но­чей иг­ра­ли свадь­бу. Они до­бились сво­его счастья, и вы ра­дуй­тесь сво­ему счастью.