Мой сон

Се­год­ня ночью мне прис­ни­лось, что я по­пал в глу­бокое ущелье. Ог­ля­дел­ся я по сто­ронам и уви­дел пе­щеру. Во­шел в пе­щеру, а там тем­ным-тем­но. По­вер­нул я об­ратно, что­бы вый­ти, но ска­лы сом­кну­лись пе­редо мной. Я ис­пу­гал­ся, ре­шил, что те­перь ни­ког­да не уви­жу бе­лого све­та, и в от­ча­янии стал ме­тать­ся в тем­но­те из сто­роны в сто­рону. Но всю­ду на­тыкал­ся на сте­ны. И вдруг, ког­да я в оче­ред­ной раз пы­тал­ся най­ти вы­ход, я по­пал в ка­кое-то от­вер­стие и во­шел ту­да. Дол­го я ша­гал в тем­но­те и вско­ре по­нял, что иду по уз­ко­му про­ходу, по­тому что все вре­мя на­тыкал­ся на сте­ны. И опять мне ста­ло страш­но, я по­думал, что не ви­дать мне боль­ше бе­лого све­та. Шел я, шел, и вдруг очу­тил­ся в боль­шом по­меще­нии, ос­ве­щен­ном мно­жес­твом све­тиль­ни­ков. Там си­дел ста­рец в бе­лой одеж­де с по­сохом в ру­ках. Он встал пе­редо мной. Я поз­до­ровал­ся с ним:

— Са­лам-алей­кум, отец!

— Алей­кум-са­лам! ― от­ве­тил он.

— Отец, ра­ди бо­га, ска­жи мне, ку­да это я по­пал?

— Сы­нок, а ты сам не до­гады­ва­ешь­ся, ку­да по­пал?

— Нет, до­рогой, я не знаю.

— Сы­нок, ви­дишь, сколь­ко здесь све­тиль­ни­ков? Один по­тух­ли, дру­гие го­рят. Хо­зя­ева по­гас­ших све­тиль­ни­ков уже умер­ли, а хо­зя­ева го­рящих здравс­тву­ют.

Я спро­сил его:

— Отец, мож­но мне за­дать еще воп­рос?

— Ка­кой воп­рос, сын мой?

— По­чему в од­них све­тиль­ни­ках огонь го­рит яр­ко, в дру­гих ― еле теп­лится, а из треть­их мол­нии вы­лета­ют?

— Мне нель­зя го­ворить об этом, но, да прос­тит ме­ня бог, те­бе я ска­жу. Яр­ко го­рят све­тиль­ни­ка, хо­зя­ева ко­торых бу­дут жить дол­го. Све­тиль­ни­ки со сла­бым ог­нем пре­дуп­режда­ют, что их хо­зя­евам ос­та­лось жить не­дол­го. А хо­зя­ева све­тиль­ни­ков, из ко­торых мол­нии вы­лета­ют, ― лю­ди боль­ные, хо­тя воз­раст их раз­ли­чен: они мо­гут быть и мо­лоды­ми и ста­рыми. Ког­да их све­тиль­ни­ки по­гас­нут, они ум­рут.

— Отец, про­шу те­бя, по­кажи мне мой све­тиль­ник, так хо­чет­ся пос­мотреть, ка­кая у ме­ня жизнь ― длин­ная или ко­рот­кая?

— Я не имею пра­ва, сы­нок, по­казы­вать его те­бе. Но раз уж ты так про­сишь, я по­кажу.

Он по­шел впе­реди, я за ним. Вско­ре я уви­дел че­тыре­хуголь­ный ка­мень вы­сотой в метр, на нем боль­шую кни­гу. Ста­рец об­ра­тил­ся ко мне:

— Как те­бя зо­вут?

Я наз­вал свое имя.

— Имя тво­его от­ца?

Я наз­вал.

— Имя тво­ей ма­тери?

Имя ма­тери я то­же наз­вал.

Пе­релис­тал он стра­ницы той кни­ги, по­ложил ру­ку на од­ну из них и ска­зал:

— Пой­дем, я по­кажу те­бе твой све­тиль­ник.

Ког­да он по­казал мне мой све­тиль­ник и я уви­дел, что он го­рит очень яр­ко, я так об­ра­довал­ся, что один толь­ко бог зна­ет как.

Я об­ра­тил­ся к стар­цу:

— Отец, мож­но за­дать те­бе еще воп­рос?

— За­давай.’

— Вот уже семь лет, как я же­нат и люб­лю свою же­ну. Нель­зя ли пос­мотреть на ее све­тиль­ник?

— Ну что ж, раз ты так хо­чешь, пой­дем.

Сно­ва мы по­дош­ли к кам­ню, ста­рец пе­релис­тал кни­гу, спро­сил имя же­ны, имя ее от­ца, ма­тери. По­том он по­лис­тал опять кни­гу и про­мол­вил:

— Пош­ли, я по­кажу те­бе ее све­тиль­ник.

Ког­да он мне по­казал све­тиль­ник мо­ей же­ны, я уви­дел, что мол­нии вы­лета­ют из не­го. Я об­ра­тил­ся к стар­цу:

— Отец, а нель­зя ли из све­тиль­ни­ков, ко­торые яр­ко го­рят, взять хо­тя бы две-три кап­ли мас­ла и от­лить в све­тиль­ник мо­ей же­ны, что­бы нам вмес­те про­жить свою жизнь и вмес­те уме­реть?

— Вот это­го-то и нель­зя сде­лать, ― от­ве­тил ста­рец и ис­чез, про­пал.

А я ре­шил, что ни­чего пло­хого не сде­лаю, ес­ли пе­релью нем­но­го мас­ла из чу­жого све­тиль­ни­ка в све­тиль­ник сво­ей же­ны, пусть она дол­го бу­дет жить. Но толь­ко я взял один све­тиль­ник и хо­тел от­лить из не­го мас­ла, как от­ту­да вы­суну­лась го­лова змеи и про­шеп­та­ла:

— Слу­шай, я еще бы­ла в ут­ро­бе сво­ей ма­тери, а судь­бой уже бы­ло пре­доп­ре­деле­но, сколь­ко мне жить. Кто ты та­кой, что сме­ешь уко­рачи­вать мою жизнь?

Я ис­пу­гал­ся, вздрог­нул и прос­нулся.