Обезьяна и рак

Рас­ска­зыва­ют: в стра­не Емен жи­ли обезь­яны и был у них свой во­жак. Ког­да во­жак сос­та­рил­ся, обезь­яны ре­шили из­ба­вить­ся от не­го:

— Ви­дит бог, пог­лу­пел наш во­жак, ста­рый стал, по­ра нам но­вого выб­рать, опыт­но­го, ум­но­го.

И свер­гли они сво­его во­жака. За­думал­ся во­жак:

— Те­перь я обык­но­вен­ная обезь­яна, что мне де­лать сре­ди них? Уй­ду в дру­гую стра­ну, где ник­то не зна­ет, кем я рань­ше был.

По­кинул он свою ро­дину, от­пра­вил­ся в дру­гие края. Доб­рался до мо­ря, смот­рит ― на са­мом бе­регу ин­жирное де­рево рас­тет, а под ним пол­но спе­лых пло­дов.

«За­чем мне ски­тать­ся по све­ту, ― по­думал во­жак, ― бу­ду я пи­тать­ся этим ин­жи­ром, и во­да ря­дом. Ей-бо­гу, бу­дет у ме­ня нас­то­ящий пир». ― Он тут же вска­раб­кался на де­рево, сор­вал ин­жир и съ­ел его. А вни­зу под де­ревом рак ус­тро­ил­ся, опав­ший ин­жир под­би­ра­ет и ест. Один ин­жир выс­коль­знул из рук обезь­яны и упал в во­ду, а рак ― раз и прог­ло­тил его. Пон­ра­вилось это обезь­яне: те­перь од­на ин­жир жи­вот­ное се­бе в рот от­прав­ля­ет, а дру­гой ― бро­са­ет в во­ду. Рак еле ус­пе­ва­ет под­би­рать. Ду­ма­ет рак: «Ей-бо­гу, мое про­пита­ние здесь, в во­де. Вот уже сколь­ко лет я пи­та­юсь тем, что па­да­ет с де­рева, но ни ра­зу еще так не на­едал­ся, как се­год­ня».

Об­ра­тил­ся рак к обезь­яне:

— Брат!

— Что те­бе, рак?

— Не хо­чешь ли ты поб­ра­тать­ся со мной? Я смот­рю, ты та­кой ум­ный, доб­рый.

— К че­му нам бра­тать­ся, ведь на­шей друж­бой не вос­поль­зо­вать­ся ни мне, ни те­бе.

— По­чему? ― уди­вил­ся рак.

— Ты ― в во­де, я ― на де­реве, слу­чись что со мной, ты не смо­жешь по­мочь мне, а те­бе по­надо­бит­ся по­мощь, я уто­ну в во­де, а те­бе не по­могу.

— Ей-бо­гу, ма­ло ли что мо­жет быть? Ты мне по ду­ше, я хо­чу, чтоб мы поб­ра­тались, ― нас­та­ива­ет рак.

В кон­це кон­цов обезь­яна сог­ла­силась:

— Хо­рошо, будь по-тво­ему, те­перь мы с то­бой братья.

Так и пош­ло: один из поб­ра­тимов бро­сал с де­рева ин­жир, дру­гой ел.

Прош­ло семь дней, а рак и не ду­мал воз­вра­щать­ся до­мой, к сво­ей семье. Спро­сила же­на ра­ка у со­седей:

— Не зна­ете ли вы, по­чему до сих пор нет мо­его му­жа?

— Раз­ве ты ни­чего не зна­ешь? ― от­ве­ча­ют со­седи.

— А что та­кое?

— Твой муж поб­ра­тал­ся с обезь­яной, те­перь, что бы ни слу­чилось с то­бой или с тво­ими деть­ми, он не вер­нется. Толь­ко хит­ростью ты смо­жешь его вер­нуть. При­кинь­ся боль­ной, рак уз­на­ет и за­хочет на­вес­тить те­бя, ты ска­жи ему, что поп­ра­вишь­ся, ес­ли съ­ешь обезь­янье сер­дце. Ес­ли он убь­ет обезь­яну, ты спа­сена и муж сно­ва бу­дет с ва­ми, а ес­ли не убь­ет, зна­чит, он лю­бит обезь­яну боль­ше, чем семью.

Прош­ло еще семь дней, как-то рак по­думал: «Вот уже сколь­ко вре­мени я не ви­дел свою ста­руху, сво­их де­тей, пой­ду пос­мотрю, как они там». При­шел он и ви­дит ― же­на ле­жит боль­ная. Спро­сил он ее:

— Что с то­бой? Ка­кое те­бе при­нес­ти ле­карс­тво?

Зас­то­нала же­на и сла­бым го­лосом ска­зала:

— Нет мне спа­сения, ис­це­ление мое толь­ко в обезь­янь­ем сер­дце, съ­ем его и поп­равлюсь. Но где же его взять?

— Ты го­воришь, обезь­янье сер­дце? ― пе­рес­про­сил муж.

— Да, толь­ко сер­дце обезь­яны.

«Это не так уж и труд­но, ― по­думал рак, ― мы с обезь­яной поб­ра­тимы, при­дет­ся мне убить бра­та и при­нес­ти его сер­дце, пусть моя ста­руха выз­до­рав­ли­ва­ет»» Вер­нулся он под де­рево, ок­ликнул обезь­яну:

— Брат! Те­бе еще не на­до­ел этот ин­жир? Ты и ме­ня уже им пе­рекор­мил. Да­вай пе­реп­ра­вим­ся на тот бе­рег, там пол­но яб­лок, ви­ног­ра­да, пер­си­ков, апель­си­нов — по­лако­мим­ся всласть.

— А где, ты го­воришь, все это есть?

— На дру­гом бе­регу, ― от­ве­тил рак.

— Эх, брат, на том бе­регу! А как мне по­пасть ту­да, ес­ли я не умею пла­вать?

— Ся­дешь мне на спи­ну, за час я дос­тавлю те­бя на дру­гой бе­рег.

И уго­ворил рак обезь­яну. Спус­ти­лась обезь­яна с де­рева, усе­лась на спи­ну ра­ка, и они поп­лы­ли. Пос­ре­ди мо­ря рак вдруг ос­та­новил­ся, обезь­яна ог­ля­делась вок­руг ― кру­гом толь­ко во­да да не­бо над го­ловой, съ­ежи­лась она от стра­ха.

— Брат, плы­ви об­ратно, мне так страш­но, в гла­зах тем­не­ет, ― взмо­лилась обезь­яна.

А рак и не слу­ша­ет, плы­вет даль­ше. Проп­лыл нем­но­го и опять ос­та­новил­ся.

— Брат, плы­ви ско­рее, а то я в во­ду сва­люсь, ― умо­ля­ет обезь­яна.

Рак не слу­ша­ет, плы­вет по­тихонь­ку, по­том в тре­тий раз ос­та­нав­ли­ва­ет­ся. Обезь­яна и го­ворит:

— Ты что-то не­доб­рое за­думал. От­крой­ся мне, все рав­но жизнь моя от те­бя за­висит. Не зря же ты триж­ды пос­ре­ди мо­ря ос­та­нав­ли­вал­ся.

— Так и быть, я все те­бе ска­жу, ― приз­нался рак, ― за­боле­ла моя ста­руха, ска­зала, что толь­ко обезь­янье сер­дце ее спа­сет. Три ра­за я ос­та­нав­ли­вал­ся и ду­мал: мы же с то­бой поб­ра­тимы, как я мо­гу те­бя убить?

— Толь­ко и все­го? Те­бе нуж­но мое сер­дце? ― Да раз­ру­шит­ся твои дом! Ведь пре­дуп­реждал я те­бя: не быть нам брать­ями, а ты нас­та­ивал. Знай же, мы, обезь­яны, име­ем по два сер­дца: од­но сер­дце до­ма, а вто­рое при мне. Ска­зал бы ты мне об этом рань­ше, на бе­регу, не приш­лось бы те­бе и уби­вать ме­ня, от­дал бы я те­бе свое лиш­нее сер­дце, и ста­руха твоя поп­ра­вилась бы, и я бы ос­тался жив.

— А ты прав­ду го­воришь? ― спро­сил рак.

— Я те­бе все ска­зала, ― от­ве­тила обезь­яна, ― уби­вай ме­ня ско­рей.

— За­чем? Я те­бя ми­гом дос­тавлю до­мой, ― об­ра­довал­ся рак и по­вер­нул об­ратно. Доп­лыл он до бе­рега, обезь­яна ух­ва­тилась за вет­ку и вспрыг­ну­ла на де­рево. Ус­тро­илась там по­удоб­нее и при­нялась есть ин­жир. Крик­нул рак сни­зу:

— Брат, по­торап­ли­вай­ся!

— В чем де­ло? ― спра­шива­ет обезь­яна.

— Кинь ско­рее мне свое лиш­нее сер­дце.

— Рак, ухо­ди-ка от­сю­да, ведь я же не осел без ушей и сер­дца, я об­ма­нул те­бя.

— Ах, брат, и так мой дом раз­ру­шен, пусть да­же моя ста­руха по­мира­ет, толь­ко рас­ска­жи мне про ос­ла без ушей и сер­дца.

— Хо­рошо, ― от­ве­ча­ет обезь­яна, ― рас­ска­жу те­бе эту ис­то­рию. «В од­ной стра­не жи­ла стая ль­вов, и был у них во­жак. Со вре­менем во­жак сос­та­рил­ся, ль­вы взду­мали выб­рать се­бе во­жаком мо­лодо­го и силь­но­го ль­ва. Уз­нал об этом ста­рый во­жак и ре­шил уй­ти от них: в дру­гой стра­не ник­то не бу­дет знать, что он ког­да-то был во­жаком. И он ушел. Да, брат рак, лев оби­дел­ся и ушел. Шел он, шел и до­шел до го­ры. В той го­ре бы­ла пе­щера, там он и лег, го­лод­ный и ус­та­лый. Не бы­ло у не­го ни влас­ти, ни си­лы. А в тех же мес­тах ли­са охо­тилась. Хо­дила она, хо­дила, но так ни­чего съ­ес­тно­го для се­бя и не до­была. По­том вспом­ни­ла она, что не­дале­ко есть пе­щера, ту­да всег­да за­лета­ют го­луби: „Схо­жу-ка я ту­да, мо­жет, и пой­маю од­ну го­луб­ку, а то от го­лода с ног ва­люсь”. Ли­са пол­зком по­тихо­неч­ку про­ник­ла в пе­щеру. Лев при­под­нялся, за­рычал. У ли­сы но­ги от стра­ха по­дог­ну­лись, при­села она на свой хвост и зап­ла­кала, зап­ри­чита­ла. Лев ос­та­новил ее:

— Ли­са, ты не­хоро­шо пос­ту­пила, так не де­ла­ют. Вдруг вва­лива­ешь­ся в чу­жой дом, пу­га­ешь хо­зя­ина, я уж по­думал, что-ни­будь слу­чилось. Но я те­бя не тро­ну, ты та­кая сла­бая, ху­дая.

Ста­ла ли­са оп­равды­вать­ся:

— Ви­дит бог, я не хо­тела те­бя пу­гать, ― и опять зап­ла­кала.

— А что же ты пла­чешь?

— Ах, лев, луч­ше бы ты съ­ел ме­ня, чем ви­деть мне те­бя в та­ком сос­то­яния, ведь ты царь зве­рей, все зве­ри на зем­ле под­властны те­бе, а ты, го­лод­ный, ле­жишь в этой гряз­ной пе­щере. Вах, вах, гла­за бы мои не гля­дели на это.

— А что же мне де­лать? Ль­вы мо­ей стаи выб­ра­ли се­бе но­вого во­жака, охо­тить­ся у ме­ня нет сил, вот и ле­жу, ― го­ворит лев.

— Лев, ес­ли я сей­час при­веду сю­да ос­ла, ты смо­жешь его убить?

— Э, толь­ко при­веди, са­ма уви­дишь, ми­гом при­кон­чу. Но от­ку­да здесь взять­ся ос­лу?

— Ей-бо­гу, я те­бе его при­веду.

И пош­ла ли­са ис­кать ос­ла. Ви­дит ― в по­ле осел па­сет­ся, да та­кой ху­дющий, буд­то его на­роч­но го­лодом мо­рили. Се­ла она нап­ро­тив не­го и зап­ла­кала. Спро­сил ее осел:

— Ли­са, ты по­чему пла­чешь?

— Жаль мне те­бя, вот и пла­чу. Все па­сешь­ся, да не на­еда­ешь­ся.

— Э, ― от­ве­тил осел, ― что по­дела­ешь? Вы­пус­ти­ли ме­ня на во­лю, и не­кому дать мне про­са и яч­ме­ня.

— До­рогой, пой­дем со мной. Я от­ве­ду те­бя в та­кое мес­то, где ты за не­делю отъ­ешь­ся так, что шку­ра твоя заб­лестит, как но­вая.

— Сес­три­ца, от­ве­ди, век те­бе бу­ду бла­года­рен.

Пош­ла она впе­реди, а осел за ней. А лев в пе­щере взды­ха­ет: «Ах, ли­са, ус­коль­зну­ла ты от ме­ня. Кто ви­дел, чтоб жер­тва са­ма шла на ги­бель? Об­ма­нула ме­ня ли­са». А тут как раз ли­са с ос­лом вош­ли в пе­щеру. Уви­дел осел ль­ва, от стра­ха сжал­ся, а лев каш­ля­нул от не­ожи­дан­ности. Осел по­вер­нулся, выс­ко­чил из пе­щеры и пус­тился бе­жать во всю мочь. Ли­са кри­чит ль­ву:

— До­гоняй!

А лев еще толь­ко под­ни­ма­ет­ся.

— Ах, лев, ― уп­ре­ка­ет его ли­са, ― с та­ким тру­дом я его сю­да при­вела, а ты упус­тил.

— Но вы по­яви­лись так вне­зап­но, что я рас­те­рял­ся.

— Ес­ли я при­веду его еще раз, ты его убь­ешь?

— Не при­дет.

— При­веду, ― ска­зала ли­са и пош­ла.

— Ли­са! ― кри­чит ей вдо­гон­ку лев. ― Кля­нусь те­бе, ес­ли при­ведешь, я толь­ко поп­ро­бую его уши и сер­дце.

А ли­са при­бежа­ла на преж­нее мес­то, где осел пас­ся. Уви­дел он ли­су и ска­зал:

— Раз­ве я те­бе сде­лал что-ни­будь пло­хое, ог­ра­бил те­бя, убил ко­го-ни­будь из тво­их ро­дичей? За что же ты от­ве­ла ме­ня ко ль­ву?

— Ей-бо­гу, так мне и на­до. Сколь­ко у ме­ня из-за те­бя хло­пот, а ты взял да и сбе­жал. Я хо­тела от­вести те­бя на пас­тби­ще, где кор­мятся тиг­ры, мед­ве­ди, ли­сицы, ги­ены, ло­шади, все-все зве­ри. Есть у них пи­сарь ― ста­рый лев, я и при­вела те­бя к не­му, что­бы он за­нес твое имя в спи­сок, тог­да ник­то не пос­мел бы те­бя тро­нуть, вот там бы ты и уви­дел нас­то­ящий рай.

— Ма­туш­ка, ― взмо­лил­ся осел, ― ра­ди все­выш­не­го, ве­ди ме­ня ско­рей ту­да.

— Так и быть, от­ве­ду, хо­тя ты и на­пугал ме­ня.

Пош­ла ли­са впе­реди, а осел за ней. Идет он и ду­ма­ет: „Вне­сет пи­сарь мое имя в спи­сок, ник­то не пос­ме­ет тог­да ме­ня тро­гать, вот уж на­ем­ся…»

Толь­ко вош­ли они в пе­щеру, вско­чил лев и од­ним уда­ром убил ос­ла.

Ис­пачкал­ся он в кро­ви и ска­зал ли­се:

— Я пой­ду умо­юсь, вер­нусь, уши и сер­дце ос­ла съ­ем, а все ос­таль­ное твое.

По­ка лев умы­вал­ся, ли­са съ­ела уши и сер­дце ос­ла, вы­тер­ла ла­пы и мор­ду и усе­лась на преж­нее мес­то.

Вер­нулся лев, смот­рит ― ни сер­дца, ни ушей у мер­тво­го ос­ла нет.

— Ну, ли­са, го­товь­ся к смер­ти!

— По­чему? ― не­вин­но спра­шива­ет ли­са.

— По­ка я умы­вал­ся, ты на­руши­ла наш уго­вор, съ­ела ос­ли­ные уши и сер­дце!

— Этот осел был без ушей и сер­дца!

— Как это? Раз­ве бы­ва­ет жи­вое су­щес­тво без ушей и сер­дца?

— Ко­неч­но, бы­ва­ет. Имел бы он уши и сер­дце, вто­рой раз сю­да бы не по­шел.

— Твоя прав­да, ли­са, ешь на здо­ровье».

— Так вот, бра­тец рак, воз­вра­щай­ся ты к се­бе и жи­ви со сво­ей ста­рухой. От­ку­да взять­ся обезь­яне с дву­мя сер­дца­ми, как и ос­лу без ушей и сер­дца? И не нуж­на мне боль­ше твоя друж­ба.