Се­ва Се­линг

Жил ког­да-то па­дишах. Бы­ло у не­го три сы­на и три до­чери. Сос­та­рил­ся па­дишах, по­чувс­тво­вал приб­ли­жение смер­ти, поз­вал к се­бе сы­новей и до­черей и ска­зал:

— Де­ти мои, у ме­ня есть к вам прось­ба, выс­лу­шай­те ее, и я со спо­кой­ной ду­шой ум­ру. Ка­кой бы зверь или пти­ца ни се­ли на ка­мень сва­тов и ни поп­ро­сили бы ру­ки мо­их до­черей, не от­ка­зывай­те им.

И вот спус­тя наз­на­чен­ное вре­мя ― мо­жет, че­тыре дня, мо­жет, де­сять дней, а мо­жет, ме­сяц ― ото­шел па­дишах на веч­ный по­кой.

Про­шел год со дня смер­ти па­диша­ха. Од­нажды его сы­новья уви­дели, что на кам­не сва­тов си­дит мед­ведь. Толь­ко соб­ра­лись стар­шие братьи прог­нать мед­ве­дя, млад­ший брат ос­та­новил их:

— Пос­той­те, братья! Мы дол­жны ис­полнять во­лю от­ца, ведь он ве­лел нам не от­ка­зывать ни од­но­му жи­вому су­щес­тву, кто бы ни был: зверь или пти­ца. Мы дол­жны от­дать ему стар­шую сес­тру.

Соб­ра­ли стар­шей сес­тре братья при­даное, вы­вели ее за ру­ку из до­ма и от­да­ли мед­ве­дю, ко­торый на са­мом де­ле был че­лове­ком, толь­ко в мед­вежь­ей шку­ре:

— Пусть мед­ведь уво­зит свою не­вес­ту. А мы пос­мотрим, что даль­ше бу­дет.

Про­шел год. За сред­ней сес­трой при­шел волк и сел на ка­мень сва­тов. Братья от­да­ли ее вол­ку.

Не прош­ло и го­да, как на ка­мень сва­тов при­летел орел. Братья при­заду­мались:

— Как же быть, мед­ведь и волк по зем­ле хо­дят, но ведь пти­ца толь­ко ле­та­ет.

Тут млад­ший брат, а его зва­ли Мир­за Мах­муд, и го­ворит:

— Нет, братья, мы дол­жны вы­пол­нить на­каз от­ца.

И от­да­ли братья ор­лу млад­шую свою сес­тру. По злой во­ле судь­бы че­рез не­кото­рое вре­мя братья по­теря­ли па­дишах­ский трон.

— В сво­ем го­роде на­нимать­ся на ра­боту стыд­но, ид­ти в пас­ту­хи то­же стыд­но, ― рас­су­дили братья и ре­шили поб­ро­дить по све­ту.

Пус­ти­лись три бра­та в путь ли­цом к уда­че, а спи­ной к зло­му ро­ку.

Как рас­ска­зыва­ют лю­ди, бы­ли у них при се­бе лук и стре­лы. Каж­дый день они вы­пус­ка­ли по стре­ле; где она па­дала, там они и ос­та­нав­ли­вались на ноч­лег. В пер­вый день пус­тил стре­лу стар­ший брат, упа­ла она у чис­то­го род­ни­ка. Там и ус­тро­ились они на ноч­лег. На ночь у ог­ня ос­тался стар­ший брат, а двое млад­ших ус­ну­ли.

Нас­ту­пило ут­ро над слу­ша­ющи­ми и над брать­ями то­же. Умы­лись они, по­ели и даль­ше в путь пус­ти­лись.

Те­перь сред­ний брат пус­тил стре­лу, по божь­ей во­ле и она упа­ла у жи­вого род­ни­ка. Ра­зож­гли они кос­тер, по­ели и спать лег­ли. Нас­тал че­ред сред­не­го бра­та под­держи­вать огонь.

На­ут­ро вста­ли они, умы­лись, по­ели и даль­ше пош­ли. Пус­тил стре­лу млад­ший брат. Упа­ла стре­ла Мир­зы Мах­му­да у вы­сох­ше­го, заб­ро­шен­но­го род­ни­ка. Ус­тро­ились братья на ноч­лег. Нас­тал че­ред смот­реть за ог­нем млад­ше­му бра­ту. Си­дит он и ду­ма­ет: «Вот ведь ка­кой ока­залась на­ша судь­ба. Мы ― сы­новья па­диша­ха, а бро­дим по све­ту. Но стар­шим брать­ям боль­ше ве­зет, чем мне. Их стре­лы упа­ли у чис­тых род­ни­ков, а моя ― у вы­сох­ше­го, гряз­но­го ручья».

За­думал­ся, а мо­жет, и зад­ре­мал млад­ший брат и не за­метил, как по­тух кос­тер. Встре­пенул­ся сын па­диша­ха:

— Ай-вах, уз­на­ют братья, бу­дут бра­нить ме­ня.

Смот­рит ― вда­леке ого­нек све­тит­ся. По­шел он на ого­нек. Дол­го ли шел, ко­рот­ко ли, ви­дит ― си­дит у кос­тра ста­рик, в ру­ках у не­го боль­шой клу­бок шер­сти, а у ног мно­го пря­жи.

Поз­до­ровал­ся сын па­диша­ха:

— Са­лам-алей­кум!

— Алей­кум-са­лам!― от­ве­тил ста­рик.

— Что это за клу­бок у те­бя, отец, и что это за шерсть у тво­их ног?

— Это, сы­нок, день и ночь.

— Как это день и ночь?― не по­нял юно­ша.

— Клу­бок ― это ночь, ско­ро я его раз­мо­таю, и нас­ту­пит день.

— А как сде­лать, что­бы ночь прод­ли­лась?

— Это не­воз­можно.

— Нет, на­до что-то при­думать, ― ска­зал Мир­за Мах­муд.

Ов свя­зал ста­рику ру­ки, а нит­ки смо­тал в клу­бок. По­дошел поб­ли­же к ог­ню, а на ог­не ― ог­ромный ко­тел с тре­мя руч­ка­ми, пол­ный зер­на. И ря­дом спят три ве­лика­на. Мир­за Мах­муд снял этот ко­тел с ог­ня, взял из кос­тра го­ловеш­ку, по­ложил ее на ки­зяк, что­бы сра­зу не по­тух­ла, и толь­ко соб­рался в путь, как ве­лика­ны прос­ну­лись. Смот­рят ― ко­тел, ко­торый они втро­ем под­ни­ма­ют, на зем­ле, а ря­дом ― че­ловек. Схва­тили они его.

— Пус­ти­те, что вам от ме­ня нуж­но?― спро­сил Мах­муд.

— Есть у нас од­но же­лание. Ни­кому не под си­лу его ис­полнить, толь­ко ты и мо­жешь по­мочь.

— Го­вори­те, я слу­шаю.

— У па­диша­ха есть три до­чери. Вот уже семь лет, как мы к ним под­би­ра­ем­ся, а па­дишах об­нес го­род сте­ной, все во­рота, как толь­ко стем­не­ет, за­пира­ют­ся, а ключ он дер­жит у се­бя. Лишь на рас­све­те па­дишах от­кры­ва­ет во­рота. И нет ни­какой воз­можнос­ти по­хитить его до­черей.

— Сей­час я за­нят, при­шел по де­лу, от­пусти­те ме­ня! Обе­щаю вер­нуть­ся к вам.

— Нет, ― в один го­лос крик­ну­ли ве­лика­ны, ― мы те­бя не от­пустим.

Де­лать не­чего. Мир­за Мах­муд бро­сил в огонь го­ловеш­ку, пос­та­вил на мес­то ко­тел и вмес­те с ве­лика­нами от­пра­вил­ся к го­роду то­го па­диша­ха. По пу­ти ве­лика­ны прих­ва­тили с со­бой боль­шие колья и кам­ни:

— Вобь­ем эти колья, и по ним ты под­ни­мешь­ся на го­род­скую сте­ну.

Мир­за Мах­муд воз­ра­зил:

— Да не раз­ру­шит­ся ваш дом, сво­им шу­мом вы весь го­род раз­бу­дите.

― А что же те­перь де­лать? ― уди­вились ве­лика­ны.

Мир­за Мах­муд ти­хонь­ко вбил колья в сте­ну и под­нялся на­верх.

— Те­перь вы по од­но­му под­ни­май­тесь за мной.

Ста­ли ве­лика­ны под­ни­мать­ся по од­но­му, а Мир­за Мах­муд всем им от­сек го­ловы и те­ла сбро­сил за сте­ну. От­ре­зал он ве­ликаньи уши, при­бил их к сте­не на вы­соте че­лове­чес­ко­го рос­та и спус­тился вниз. Вер­нулся он к кос­тру, взял опять го­ловеш­ку, на­пол­нял кар­ма­ны ва­рены­ми зер­на­ми и нап­ра­вил­ся к брать­ям. По пу­ти по­дошел к ста­рику, спро­сил:

― Как по­жива­ешь, отец?

Тот от­ве­тил:

— Да не раз­ру­шит бог твой дом, по­гиб­нет на­род. Ведь уже пол­день, а я еще клу­бок поч­ти не раз­мо­тал.

— Не го­рюй, де­душ­ка, сей­час и раз­вя­жу те­бе ру­ки, но ты не то­ропись раз­ма­тывать клу­бок, мне до вос­хо­да сол­нца нуж­но вер­нуть­ся к брать­ям.

— Лад­но, я по­мед­лю, ― от­ве­чал ста­рик.

Мир­за Мах­муд пом­чался быс­трее вет­ра к род­ни­ку. Вот-вот нас­ту­пит ут­ро. Он быс­тро раз­жег по­тух­ший кос­тер, под­жа­рил зер­на и раз­бу­дил брать­ев. Умы­лись они, по­ела, се­ли на ко­ней и по­еха­ли. Пусть они едут, а мы пос­мотрим, что тво­рит­ся о го­роде.

Ког­да нас­ту­пило ут­ро, стра­жа рас­кры­ла го­род­ские во­рота, а у стен ва­ля­ют­ся обез­глав­ленные те­ла трех ве­лика­нов. Опо­вес­ти­ли па­диша­ха:

— Ве­ликий па­дишах, у стен ле­жат мер­твые ве­лика­ны, а в сте­ну вби­ты их уши.

Па­дишах со сви­той при­шел пос­мотреть на уби­тых ве­лика­нов. По­дошел ― и впрямь три ог­ромных обез­глав­ленных ве­лика­на ва­ля­ют­ся у стен. Объ­явил тог­да па­дишах:

— Смель­ча­ку, ко­торый унич­то­жил ве­лика­нов, от­дам в же­ны свою дочь.

Каж­до­му мо­лод­цу хо­чет­ся стать зя­тем па­диша­ха, но ни­кому не под си­лу вы­тащить из сте­ны уши ве­лика­нов.

Тут и подъ­еха­ли три бра­та. Мир­за Мах­муд прит­во­рил­ся, что ни­чего не зна­ет:

— Лю­бопыт­но, что здесь слу­чилось? По­чему так мно­го на­роду соб­ра­лось?

Ска­зали ему лю­ди:

— Кто-то убил ве­лика­нов, а уши при­бил к сте­не, те­перь ни­кому не уда­ет­ся их вы­тащить. А то­му, кто при­несет уши па­диша­ху, он от­даст в же­ны свою дочь.

— По­жалуй, я поп­ро­бую ис­пы­тать свою си­лу, ― ска­зал Мир­за Мах­муд.

— Да что ты, ― на­чали от­го­вари­вать его братья, ― до сих пор ник­то не смог отод­рать уши от сте­ны, а ты раз­ве су­ме­ешь?

— Братья, все в божь­их ру­ках, ― от­ве­тил он, ― по­пыта­юсь, мо­жет, и не ос­рамлюсь.

Сос­ко­чил Мир­за Мах­муд с ко­ня, под­нялся на сте­ну и лег­ко вы­дер­нул уши ве­лика­нов.

Тут на­род за­бил в да­фы, за­иг­ра­ла зур­на, и всех трех па­дишах­ских до­черей вы­дали за­муж за трех брать­ев ― сы­новей па­диша­ха.

А на­до ска­зать, что к млад­шей до­чери дав­но сва­тал­ся один иа нед­ру­гов па­диша­ха. Па­дишах счи­тал его не­дос­той­ным сво­ей до­чери. А за­мол­вить за не­го сло­во пе­ред па­диша­хом бы­ло не­кому. Тог­да этот нед­руг по­шел за по­мощью к муд­ре­цам. Муд­ре­цы ска­зали:

— Есть мор­ская ко­была, раз в год она вы­ходит из мо­ря же­ребить­ся. Ес­ли най­дет­ся че­ловек, ко­торый в тот мо­мент ког­да же­ребе­нок вый­дет пе­ред­ни­ми ко­пыта­ми из чре­ва ма­тери, ус­пе­ет под­ко­вать его, осед­лать и взнуз­дать, а ког­да он весь вый­дет из чре­ва ма­тери, ус­пе­ет под­хва­тить его и не даст сту­пить на зем­лю, бу­дет все в по­ряд­ке. Этот же­ребе­нок и по­может те­бе. А ес­ли ты где-ни­будь про­мед­лишь, же­ребе­нок сту­пит на зем­лю и сра­зу об­ра­тит­ся в прах.

По­шел тот че­ловек к куз­не­цу за по­мощью. Приш­ли они вдво­ем к мо­рю и ста­ли ждать, ког­да мор­ская ко­была вый­дет же­ребить­ся.

Ког­да она выш­ла, они уже бы­ли на­гото­ве. Толь­ко по­яви­лись пе­ред­ние но­ги же­ребен­ка ― куз­нец тут же их под­ко­вал, толь­ко выш­ла го­лова ― на нее сра­зу наб­ро­сили уз­дечку, по­каза­лось ту­лови­ще ― осед­ла­ли его и под­ти­нули рем­ни, толь­ко выш­ли зад­ние но­ги ― под­ко­вали еще од­ну но­гу, а чет­вертую не ус­пе­ли, и она, кос­нувшись зем­ли, прев­ра­тилась в прах. По­тому и да­ли же­ребен­ку имя ― Се­ва Се­линг. И в тот же миг же­ребе­нок по­нес­ся как вихрь, и, ку­да он ни сту­пит, то мес­то прев­ра­ща­ет­ся в прах.

Те­перь вер­немся к трем брать­ям ― сы­новь­ям па­диша­ха. Про­водят они свои дни в ве­селье и ра­дос­ти, хо­дят на охо­ту, стар­шие же­ны вы­ходят навс­тре­чу сво­им мужь­ям, лишь млад­шая не встре­ча­ет Мир­зу Мах­му­да.

Как-то ве­чером вер­нулся он до­мой грус­тный, же­на спро­сила его:

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, ска­жи, ка­кое у те­бя го­ре?

— Ду­ша моя, по­чему же­ны мо­их брать­ев всег­да встре­ча­ют му­жей с охо­ты, а ты ни­ког­да не вы­ходишь мне навс­тре­чу? ― спро­сил он.

— Про­шу те­бя, не нас­та­ивай, что­бы я вы­ходи­ла встре­чать те­бя. Есть один че­ловек, ко­торый дав­но до­мога­ет­ся ме­ня. Этот зло­дей не упус­тит слу­чая ук­расть ме­ня.

— Да раз­ве есть ру­ка силь­нее мо­ей, да раз­ве най­дет­ся че­ловек силь­нее ме­ня? Ты дол­жна встре­чать ме­ня, и не­чего те­бе бо­ять­ся, ― воз­ра­зил Мир­за Мах­муд.

На дру­гой день она выш­ла с сес­тра­ми встре­чать му­жа, но тут на­летел вихрь, под­хва­тил же­ну Мир­зы Мах­му­да и ис­чез. До­гада­лись сес­тры, что ее унес всад­ник на Се­ва Се­лин­ге. Опо­вес­ти­ли па­диша­ха о нес­частье. При­шел и Мир­за Мах­муд к не­му со сво­им го­рем. Па­дишах ска­зал:

— Ни­чего не по­дела­ешь, сы­нок. Ска­жи, кто из со­сед­них па­дишах­ских до­черей те­бе по ду­ше, при­веду ее те­бе.

— Нет, ― го­ворит Мир­за Мах­муд, ―я дол­жен най­ти свою же­ну.

— Сы­нок, этот зло­дей жи­вет за семью мо­рями, ку­да да­же и пти­ца ие за­лета­ет. Пос­лу­шай ме­ня, не ез­ди ту­да.

— Нет, ― сто­ит на сво­ем Мир­за Мах­муд, ― од­на у ме­ня го­лова, и цель од­на.

Че­рез нес­коль­ко дней Мир­за Мах­муд при­шел к брать­ям и ска­зал им:

— Я у­ез­жаю.

Как ни уго­вари­вали его и братья, и же­ны их, и сам па­дишах, Мир­за Мах­муд соб­рался в путь. Вы­вели ему ко­ня, по­молил­ся он на до­рогу и у­ехал.

Дол­го ли ехал, ко­рот­ко ли, до­ехал до од­ной прок­ля­той го­ры, где не бы­ло ни­чего жи­вого: ни во­ды, ни рас­ти­тель­нос­ти, ни лю­дей. Уди­вил­ся Мир­за Мах­муд:

— Бо­же, что мне за бе­да та­кая? Ку­да я по­пал? Ку­да мно те­перь ехать, не знаю.

Под­нялся он на го­ру и ви­дит ― из ма­лень­ко­го до­мика ды­мок стру­ит­ся. Подъ­ехал к до­му, пос­ту­чал­ся, выш­ла жен­щи­на. А это бы­ла стар­шая сес­тра Мир­зы Мах­му­да. Уз­на­ли они друг дру­га.

— Вай, Мир­за Мах­муд, брат мой, что ты де­ла­ешь в этим кра­ях? ― об­ра­дова­лась сес­тра.

Вош­ли они в дом, се­ли, рас­ска­зали о сво­ем житье-бытье. Мир­за Мах­муд по­ведал о сво­ем го­ре.

Угос­ти­ла сес­тра бра­та, а тут нас­та­ло вре­мя и мед­ве­дю до­мой воз­вра­щать­ся.

Ска­зала сес­тра:

— Брат мой, ес­ли я те­бе кое-что ска­жу, не оби­дишь­ся?

— Го­вори, сес­тра, по­чему я дол­жен оби­жать­ся?

— Брат, муж мой каж­дый день хо­дит на охо­ту, ус­та­ет очень, со мно­гими зве­рями ему при­ходит­ся бо­роть­ся. Бо­юсь, вер­нется он до­мой злой и ус­та­лый, не уз­на­ет те­бя и на­падет. Поз­воль мне за­вер­нуть те­бя в ку­лав и спря­тать в сте­ре. Вер­нется муж, от­дохнет, тог­да вы и поз­на­коми­тесь.

— Хо­рошо, сес­тра, пос­ту­пай как зна­ешь.

Спря­тала она бра­та в ку­лав, а тут и муж в дом во­шел. Поз­до­ровал­ся с же­ной, при­нюхал­ся и го­ворит же­не:

— Ра­ба божья, что-то у нас че­ловечь­им ду­хом пах­нет.

— Ах, мед­ведь, да не раз­ру­шит бог твой дом, от­ку­да здесь взять­ся че­лове­ку? Один из тво­их брать­ев ― волк, дру­гой ― орел. Пти­ца и та не за­лета­ет к нам.

— Нет, же­на, здесь пах­нет че­лове­ком, ― сто­ит на сво­ем муж.

— Хо­рошо, ска­жи мне, ес­ли бы к нам при­ехал мой млад­ший брат Мир­за Мах­муд, как бы ты его встре­тил?

— Ей-бо­гу, ес­ли бы при­еха­ли твои братья, они бы­ли бы мо­ими до­роги­ми гос­тя­ми, а ес­ли бы при­ехал Мир­за Мах­муд, я при­пал бы к его но­гам.

— Так знай: у нас в гос­тях Мир­за Мах­муд.

— Где же он?

Вста­ла же­на, раз­верну­ла ку­лав, и вы­шел к зя­тю Мир­за Мах­муд. Об­ня­лись они, се­ли, раз­го­вори­лись.

Мир­за Мах­муд спро­сил:

— Да­леко ли от­сю­да жи­вут две дру­гие мои сес­тры? На­до бы из­вестить их, что я при­шел.

— Все мы жи­вем не­дале­ко друг от дру­га. Но се­год­ня уже поз­дно, зав­тра ут­ром я со­об­щу брать­ям, и они при­дут.

Нас­ту­пило ут­ро над при­сутс­тву­ющи­ми и над ни­ми.

Из­вестил мед­ведь вол­ка о при­ходе Мир­зы Мах­му­да, волк ― ор­ла, и они со сво­ими же­нами приш­ли в гос­ти к мед­ве­дю. Об­ра­дова­лись сес­тры встре­че, об­ня­лись с млад­шим бра­том, заб­ро­сали его воп­ро­сами.

— Что в го­роде но­вого? Как по­жива­ют братья? Что с тро­ном от­ца?

Все, что слу­чилось с ни­ми, Мир­за Мах­муд рас­ска­зал сес­трам. По­ведал он и о го­ре, ко­торое пос­тигло его, и за­кон­чил рас­сказ сло­вами:

— Го­ворят, жи­вет тот зло­дей за семью мо­рями. Те­перь я от­пра­вил­ся в путь за сво­ей же­ной, но не знаю, где ее ис­кать. Мо­жет, вы по­може­те мне, ― об­ра­тил­ся он к сво­им зять­ям.

Мед­ведь и полк от­ве­тили:

— От нас ма­ло тол­ку. Мы не име­ем пра­ва вы­ходить за пре­делы сво­ей зем­ли и не зна­ем, где этот ос­тров за семью мо­рями.

Орел ска­зал:

— Даль­ше сво­их прос­то­ров я не ле­таю, но, под­ни­ма­ясь вы­соко в не­бо, я ви­жу этот ос­тров. Мир­за Мах­муд, пос­лу­шай доб­ро­го со­вета, не хо­ди ту­да.

— Нет, род­ные мои, я дол­жен ид­ти, ― убеж­дал их Мир­за Мах­муд.

Тог­да зятья ста­ли по оче­реди приг­ла­шать его к се­бе в гос­ти, ведь они все дав­но не ви­делись.

Но нас­ту­пил день, ког­да Мир­за Мах­муд ска­зал:

― Братья мои, тот, кто при­шел в гос­ти, дол­жен и уй­ти. По­ра мне в путь со­бирать­ся. Про­води­те ме­ня.

Три бра­та ― мед­ведь, волк и орел ― и Мир­за Мах­муд на ко­не от­пра­вились в путь.

Дол­го ли, ко­рот­ко ли шли, по­дош­ли они к гра­нице сво­их зе­мель.

Орел про­мол­вил:

— Братья мои, вы по­дож­ди­те нас здесь, а ты, Ми­раа Мах­муд, са­дись мне на спи­ну, я по­кажу те­бе ос­тров.

От­пустил Мир­за Мах­муд ко­ня пас­тись, сел иа спи­ну ор­лу, и они взле­тели. По­казал орел ос­тров за семью мо­рями и ска­зал:

— Ты дол­жен ос­то­рож­но обой­ти ос­тров вон с той сто­роны, че­рез ка­мыши и по­лосу зем­ли, так, что­бы те­бя не за­метил хо­зя­ин Се­ва Се­лин­га.

И сно­ва они спус­ти­лись на зем­лю. Сел Мир­за Мах­муд на сво­его ко­ня, поп­ро­щал­ся с зять­ями и от­пра­вил­ся к ос­тро­ву.

Пусть они воз­вра­ща­ют­ся к се­бе до­мой, а мы пос­мотрим, что бу­дет де­лать даль­ше Мир­за Мах­муд.

При­ехал он к мо­рю. Дол­го ли ехал, ко­рот­ко ли, до­ехал и до той по­лосы зем­ли, где рос­ли ка­мыши. На­шел уз­кую троп­ку и по­ехал по ней. Ког­да он доб­рался до се­реди­ны ка­мышо­вых за­рос­лей, спе­шил­ся, рас­седлал и от­пустил ко­ня и спря­тал сед­ло. А сам пеш­ком по­шел даль­ше.

Нас­ту­пил ве­чер. Ус­та­лый, он при­лег в ка­мышах и ус­нул. Пусть ут­ро оза­ря­ет при­сутс­тву­ющих и Мир­зу Мах­му­да. А мы пос­мотрим, чем за­нят хо­зя­ин Се­ва Се­лин­га.

По ут­рам он вста­вал, зав­тра­кал, са­дил­ся на ко­ня и от­прав­лялся ос­матри­вать свои зем­ли. Как раз в та­кой мо­мент под­крал­ся Мир­за Мах­муд к его до­му и уви­дел, что всад­ник сел иа Се­ва Се­лин­га и ус­ка­кал. Тог­да Мир­за Мах­муд во­шел в дом. Уви­дела его же­на, вос­клик­ну­ла:

— Вах, Мир­за Мах­муд, как ты по­пал сю­да? Да­же орел не за­лета­ет сю­да, а о ма­лень­ких пти­цах и го­ворить не­чего.

— Ра­ба божья, ― при­казал Мир­за Мах­муд же­не, ― го­товь­ся в путь. Вре­мени ма­ло, а дел мно­го.

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, от­ка­жись от ме­ня, Мир­за Мах­муд, воз­вра­щай­ся до­мой. Те­бе не спас­ти ме­ня. Да­же ес­ли ты прой­дешь путь дли­ною в ме­сяц, конь его за пол­ча­са нас­тигнет те­бя и прев­ра­тит в прах. Конь у не­го как вихрь и унич­то­жа­ет все жи­вое, и си­ла не во всад­ни­ке, а в его ко­не.

— Же­на, я при­ехал за то­бой и уве­зу те­бя. У ме­ня од­на го­лова и од­на цель.

Она опять ста­ла умо­лять его у­ехать, спас­тись са­мому. Но Мир­за Мах­муд нас­та­ивал на сво­ем.

— Со­бирай­ся в до­рогу.

Про­шел день, дру­гой, тре­тий. Каж­дое ут­ро всад­ник, вер­нувшись до­мой, го­ворил:

— Э, кто-то чу­жой по­бывал у нас.

— Что ты, ― го­вори­ла ему же­на Мир­зы Мах­му­да, ― ос­тров за семью мо­рями, от­ку­да вдесь быть чу­жому? Ты же на Се­ва Се­лин­ге взле­та­ешь вы­ше об­ла­ков, ви­дишь все, что тво­рит­ся на зем­ле и па не­бе.

Как го­ворит­ся, жен­щи­на вра­ща­ет ко­лесо судь­бы муж­чи­ны. Она су­мела убе­дить это­го че­лове­ка, он по­верил ей и ус­по­ко­ил­ся.

Прош­ло пят­надцать дней. Мир­за Мах­муд ре­шил, что ждать боль­ше нель­зя и ска­зал же­не:

— Го­товь­ся, зав­тра от­прав­ля­ем­ся в путь.

Как ни от­го­вари­вала его же­на, сколь­ко ни рас­ска­зыва­ла о чу­дес­ной и страш­ной си­ле Се­ва Се­лин­га, Мир­за Мах­муд ре­шил:

— Ут­ром едем!

На­ут­ро, как толь­ко Се­ва Се­линг со сво­им всад­ни­ком скрыл­ся из ви­ду, Мир­за Мах­муд по­садил свою же­ну на ко­ня, и они пом­ча­лись.

Дол­го ли, ко­рот­ко ли ска­чут, но страш­но им, да­же ог­ля­нуть­ся бо­ят­ся.

Тем вре­менем вер­нулся до­мой зло­дей, ви­дит ― нет же­ны. «Чу­жой тут все-та­ки был», ― ре­шил он.

Пог­ля­дел он по сто­ронам, ви­дит ― два всад­ни­ка ска­чут на од­ном ко­не. На Се­ва Се­лин­ге он ми­гом дог­нал их.

Вы­тащил Мир­за Мах­муд саб­лю, да что саб­ля пе­ред Се­ва Се­лин­гом? Лег­ко стол­кнул он его на зем­лю и рас­топтал.

Уви­дела это же­на, со сле­зами ста­ла про­сить зло­дея:

— Слу­шай, че­ловек же ты! Поз­воль мне соб­рать его ос­танки, по­ложить их в хур­джин н при­вязать к ко­ню. Мо­жет, он и до­везет до род­ных его прах, там его и по­хоро­нят.

Хо­зя­ин Се­ва Се­лин­га сог­ла­сил­ся. Как го­ворит­ся, жен­щи­на вра­ща­ет ко­лесо судь­бы муж­чи­ны.

Соб­ра­ла она ос­танки му­жа в су­му, при­вяза­ла креп­ко рем­нем и про­шеп­та­ла ко­ню на ухо:

— Бла­гос­ло­вен­ный, сту­пай ту­да, от­ку­да при­шел.

Пусть всад­ник с же­ной на Се­ва Се­лин­ге воз­вра­ща­ют­ся до­мой, а мы пос­мотрим, что ста­ло с те­лом Мир­зы Мах­му­да и с его ко­нем. Ум­ный был конь у Мир­зы Мах­му­да, вер­нулся он к до­му мед­ве­дя и стал у две­рей. Был уже пол­день, выш­ла из до­му стар­шая сес­тра, ви­дит ― конь бра­та вер­нулся без всад­ни­ка. Зап­ри­чита­ла она. По­дош­ла к ко­ню, смот­рит ― хур­джин при­вязан к сед­лу, дот­ро­нулась до не­го и до­гада­лась:

— Вах, вах, бог сви­детель, это ос­танки мо­его бра­та, конь Се­ва Се­линг рас­топтал его.

Оде­лась она во все чер­ное, по­ложи­ла пе­ред со­бой су­му с ос­танка­ми бра­та и так в сле­зах про­сиде­ла до ве­чера.

Вер­нулся ве­чером мед­ведь до­мой, ви­дит ― си­дит же­на во всем чер­ном, рвет на се­бе во­лосы и ры­да­ет.

Спро­сил муж:

— Что слу­чилось, же­на, о чем пла­чешь?

— Как же не пла­кать, да раз­ру­шит­ся мой дом! Этот зло­деи по­губил его. Со­бери ско­рей брать­ев, на­до что-то де­лать.

Мед­ведь пом­чался к вол­ку. Волк поз­вал ор­ла. Соб­ра­лись братья с же­нами. Оп­ла­кива­ют Мир­зу Мах­му­да.

— Братья, мы в дол­гу пе­ред Мир­зой Мах­му­дом за то доб­ро, что он сде­лал для нас, на­до от­пла­тить ему доб­ром, ― на­чал мед­ведь. ― Ведь я пор­тной и, по­жалуй, су­мею заш­то­пать его.

— А я, ― ска­зал волк, ― не­мало съ­ел рав­ных жи­вых су­ществ, знаю, ка­кой ку­сок к ка­кому при­ложить.

— Ну а я, ― ска­зал орел, ― знаю, где те­чет жи­вая во­да, сле­таю и при­несу ее, ис­ку­па­ем в ней Мир­зу Мах­му­да, он и ожи­вет. Вот и от­бла­года­рим его.

Орел по­летел за во­дой, волк сло­жил ку­сок за кус­ком те­ло, мед­ведь сшил все кус­ки. Вот и ле­жит пе­ред ни­ми Мир­за Мах­муд, толь­ко мер­твый. Тем вре­менем орел наб­рал жи­вой во­ды в кув­шин и вер­нулся. Об­мы­ли они те­ло Мир­зы Мах­му­да, кап­ну­ли ему на язык вол­шебной во­ды, и встал Мир­за Мах­муд жи­вой и нев­ре­димый. Про­тер он гла­за и го­ворит:

— Ох и слад­кий сон я ви­дел, за­чем ме­ня раз­бу­дили?

— Прав­да, что раз­бу­дили. Но ты вспом­ни-ка луч­ше, где ты был не­дав­но, и ог­ля­дись, где ты сей­час. И еще не­дово­лен, что раз­бу­дили.

Мпрза Мах­муд нах­му­рил­ся.

— Пос­лу­шай, бра­тец. Мы еще тог­да пре­дуп­режда­ли те­бя, ― про­дол­жа­ли уп­ре­кать его зятья. ― Ви­дишь, чем все это кон­чи­лось? Нам приш­лось со­бирать те­бя по кус­кам, за­шивать, жи­вой во­дой об­ли­вать.

— Лад­но, что бы­ло, то бы­ло, ― от­ве­тил Мир­за Мах­муд.

От­праздно­вали они его вос­кре­шение. Мир­за Мах­муд встал:

— Ну, мне по­ра ехать.

Зятья опять от­го­вари­ва­ют его.

— Нет, ― сто­ит на сво­ем Мир­за Мах­муд, ― я по­еду.

— Ну, коль ты ре­шил, пос­лу­шай нас. Не уво­зи же­ну сра­зу, а пос­та­рай­ся уз­нать, от­ку­да ро­дом конь это­го зло­дея. Пусть же­на вы­веда­ет, где он взял Се­ва Се­лин­га.

По­гово­рили, по­сове­това­лись, и вновь Мир­за Мах­муд пус­тился в путь. Ехал он, ехал и до­ехал до мо­ря. Как и в пер­вый раз, от­пустил пас­тись ко­ня в ка­мышах. Сам при­лег и ус­нул.

Ут­ром, ког­да всад­ник на Се­ва Се­лин­ге у­ехал про­гулять­ся, Мир­за Мах­муд во­шел в дом.

Уви­дела его же­на жи­вого-нев­ре­димо­го, об­ра­дова­лась:

— Вах, вах, не сон ли это, до­рогой мой, от­ку­да ты взял­ся? Го­вори­ла же я: от­ка­жись от ме­ня, те­бе не под си­лу увез­ти ме­ня от­сю­да.

— До­рогая, что бы­ло, то прош­ло. Те­перь я не сра­зу уве­зу те­бя. Сна­чала вы­ведай, от­ку­да у не­го та­кой конь.

Без­гра­нич­на бы­ла ра­дость их встре­чи, но нас­та­ло вре­мя воз­вра­щать­ся всад­ни­ку до­мой, и Мир­за Мах­муд ушел в свои ка­мыши.

На сле­ду­ющее ут­ро же­на прит­во­рилась боль­ной. Вер­нулся муж до­мой. Да­вай­те мы его на­зовем Ха­сан Ва­зир, а еще луч­ше Ва­зир Али.

Вер­нулся Ва­зир Али до­мой, а же­на в пос­те­ли сто­нет, пла­чет. Спро­сил Ва­зир Али:

— Что слу­чилось, по­чему ты пла­чешь?

— Ох, раб бо­жий, боль­на я, уми­раю. Од­на я сре­ди се­ми мо­рей, не ви­жу ни че­лове­ка, ни жи­вого су­щес­тва, а ты в свое удо­воль­ствие ез­дишь с ут­ра до ве­чера, ска­чешь на Се­ва Се­лин­ге. Ты ви­дишь го­ры, ко­чевья, цве­ты, сне­га, из род­ни­ков во­ду пь­ешь! Ра­ду­ешь­ся все­му, что гла­за ви­дят, а я здесь в оди­ночес­тве уми­раю от тос­ки.

— Ра­ба божья, чем же мне те­бе по­мочь?

— Ска­жи мне, в чем си­ла тво­его ко­ня. Иног­да я мог­ла бы иг­рать с нею, за­бывая оди­ночес­тво.

— Про­ще ни­чего и нет, ― го­ворит Ва­зир Али, ― си­ла мо­его ко­ня в ве­нике, ко­торым ко­ня чис­тят.

На дру­гое ут­ро толь­ко Ва­зир Али за по­рог, Мир­за Мах­муд тут как тут. Рас­ска­зала ему же­на, в чем си­ла ко­ня Се­ва Се­лин­га, а Мир­за Мах­муд ей в от­вет:

— Нет, ду­ша моя, неп­равду он го­ворит, не ве­рю я ему.

Рань­ше жен­щи­ны на­ряжа­ли ку­кол не­вес­та­ми, и де­ти иг­ра­ли в них. Та­кую же кук­лу сде­лала из ве­ника и она, на­дела на нее платье и пос­та­вила в уг­лу, са­ма же се­ла ждать Ва­зира Али. Вер­нулся он до­мой, ви­дит ― же­на иг­ра­ет с ве­ником, а ря­дом огонь го­рит.

Она по­жало­валась:

— Ты ска­зал, си­ла тво­его ко­ня в ве­нике, что же он со мной не раз­го­вари­ва­ет и не улы­ба­ет­ся мне?

Она при­кину­лась оби­жен­ной, от­верну­лась от не­го и бро­сила кук­лу в огонь. Ва­зир Али спо­кой­но пос­мотрел на го­рящий ве­ник. Прош­ло нес­коль­ко дней. Мир­за Мах­муд го­ворит же­не:

— При­думай что-ни­будь, но во что бы то ни ста­ло вы­ведай все про его ко­ня.

Прит­во­рилась она опять боль­ной и го­ворит Ва­зиру Али:

— Ну по­чему ты не от­кро­ешь мне, в чем тай­на тво­его ко­ня? Хворь, что ли, к не­му прис­та­нет, ес­ли ска­жешь? И ес­ли ты мне не до­веря­ешь, за­чем при­вез ме­ня сю­да, на этот ос­тров?

— Ну хо­рошо, ра­ба божья. Раз уж ты так хо­чешь знать, я все рас­ска­жу те­бе. Конь мой ― сын мор­ской ко­былы, ко­торая раз в год вы­ходит на бе­рег же­ребить­ся.

— А ког­да она опять вый­дет?

— Ос­тался ме­сяц, в пят­ни­цу она вый­дет на су­шу.

— А как она же­ребит­ся?

— Ну, слу­шай, как я дос­тал это­го ко­ня. Был я оди­нок, но имел мно­го со­вет­чи­ков. По­сове­това­ли они мне под­сте­речь, ког­да ло­шадь бу­дет же­ребить­ся, в это вре­мя на­до бы­ло под­ко­вать же­ребен­ка, на­кинуть уз­дечку ему на шею, на­деть сед­ло и за­тянуть под­пру­ги. Ес­ли это­го не сде­лать, же­ребе­нок сту­пит на зем­лю и об­ра­тит­ся в прах. Все это я сде­лал с по­мощью куз­не­ца, но пос­ледняя но­га же­ребен­ка все-та­ки кос­ну­лась зем­ли и прев­ра­тилась в прах, по­это­му конь трех­но­гий. Три ра­за он под­ни­ма­ет­ся в не­бо, всад­ник дол­жен су­меть удер­жать­ся на нем, ина­че он сбро­сит. Мать его ждет вни­зу, и толь­ко пос­ле треть­его взле­та она ухо­дит в мо­ре. Толь­ко ни­кому ни сло­ва.

— Бог мой, ко­му же мне го­ворить, ко­ли я здесь од­на!

Прош­ла и эта ночь. Нас­ту­пило ут­ро над при­сутс­тву­ющи­ми и над ни­ми то­же.

Встал Ва­зир Али, по­зав­тра­кал, сел на Се­ва Се­лин­га и у­ехал.

Во­шел Мир­за Мах­муд в дом, рас­ска­зала ему же­на обо всем, что уз­на­ла.

— Вот те­перь он прав­ду ска­зал, ― об­ра­довал­ся Мир­за Мах­муд.

— До­рогой мой, те­бе на­до под­го­товить­ся, поз­вать лю­дей и за­полу­чить ко­ня.

Прос­тился Мах­муд с же­ной, сел на ко­ня и вер­нулся к зять­ям. Рас­ска­зал он им о мор­ской ко­быле и до­бавил:

— Вре­мени ос­та­лось ма­ло, по­ра нам со­бирать­ся в до­рогу.

Мир­за Мах­муд, мед­ведь, волк и орел приш­ли к мо­рю, спря­тались и ста­ли ждать, ког­да мор­ская ко­была вый­дет же­ребить­ся.

Про­шел день. Мо­ре пок­ры­лось вол­на­ми, вол­ны рас­плес­ка­лись, рас­сту­пились, и дей­стви­тель­но мор­ская ко­была выш­ла на бе­рег. Все чет­ве­ро тут как тут. Толь­ко по­каза­лись пе­ред­ние но­ги же­ребен­ка ― волк их сра­зу под­ко­вал, выш­ла го­лова ― орел уз­дечку на­кинул, выш­ло ту­лови­ще ― мед­ведь ла­пами удер­жал его, на­кину­ли на не­го сед­ло и за­тяну­ли под­пру­гу, а ког­да выш­ли зад­ние но­ги, мед­ведь под­хва­тил их, а волк под­ко­вал.

Сел орел на же­ребен­ка, и тот триж­ды взле­тел под об­ла­ка. Ви­дит мать ― конь ос­тался жив, спро­сила у Мир­зы Мах­му­да:

— Ну, чер­но­голо­вый, объ­яв­ляй свое же­лание, я вы­пол­ню его.

— Это и бы­ло мое же­лание, ― от­ве­ча­ет Мир­за Мах­муд. ― Вот толь­ко твой хро­мой сын, Се­ва Се­линг, со­вер­ша­ет мно­го зла, унич­то­жа­ет все на сво­ем пу­ти, а по­веле­ва­ет им его хо­зя­ин.

По­доз­ва­ла она к се­бе же­ребен­ка и при­каза­ла:

— Ска­жешь Се­ва Се­лин­гу, что мать ве­лит сбро­сить всад­ни­ка на зем­лю и рас­топтать.

По­том обер­ну­лась к Мир­зе Мах­му­ду и его спут­ни­кам:

— Спа­сибо вам, мой сын ос­тался жив, а ведь до сих пор все мои де­ти прев­ра­щались в прах.

Ска­зала и ис­чезла в мо­ре. А Мир­за Мах­муд и его зятья от­пра­вились на ос­тров. При­еха­ли они во вла­дения Ва­зира Али. Конь Мир­зы Мах­му­да зар­жал, а Се­ва Се­линг сра­зу ос­ла­бел. Всад­ник уди­вил­ся.

— Божье соз­да­ние, что с то­бой?

— Я слы­шу го­лос мо­его бра­та.

Тут конь зар­жал во вто­рой раз.

— Да, го­лос мо­его бра­та, ― об­ра­довал­ся Се­ва Се­линг.

Ког­да конь Мир­зы Мах­му­да зар­жал в тре­тий раз, Се­ва Се­линг сбро­сил всад­ни­ка и рас­топтал его. По­дошел Се­ва Се­линг к бра­ту. Брат ска­зал:

— Се­ва Се­линг, ты мно­го зла со­вер­шил в жиз­ни, ос­та­новись.

Прек­ло­нил Се­ва Се­линг го­лову пе­ред бра­том. Мир­за Мах­муд по­садил на Се­ва Се­лин­га же­ну, сам сел на его чет­ве­роно­гого бра­та, и пус­ти­лись они в об­ратный путь. По­гос­ти­ли нем­но­го у зять­ев и по­еха­ли даль­ше. Мо­жет, день, мо­жет, ме­сяц они еха­ли, но до­еха­ли до го­род­ских во­рот. Мир­за Мах­муд го­ворит же­не:

— Не­хоро­шо бу­дет, ес­ли мы прос­то так вой­дем в го­род.

По­доз­вал он од­но­го маль­чи­ка, дал ему зо­лотой и ве­лел:

— Иди поз­дравь па­диша­ха. Ска­жи, что зать с до­черью вер­ну­лись с ос­тро­ва за семью мо­рями, чу­дес­ный конь Се­ва Се­линг и его млад­ший брат це­лы. Пусть на­род вы­ходит нам навс­тре­чу.

Об­ра­довал­ся па­дишах доб­рой вес­ти, вмес­те с зять­ями и брать­ями Мир­зы Мах­му­да, с му­зыкан­та­ми и пев­ца­ми вы­шел встре­чать его.

И ус­тро­ил им па­дишах свадь­бу. Семь дней и но­чей она дли­лась, семь дней и но­чей би­ли в даф и иг­ра­ла зур­на.

Они дос­тигли ис­полне­нии сво­их же­ланий, дос­тигне­те и вы же­ла­емо­го.