Самое сладкое и самое горькое на свете

Жил па­дишах. Ре­шил он как-то про­верить смет­ли­вость сво­его ве­зира:

— Ска­жи-ка, что на све­те сла­ще все­го? От­га­да­ешь ― по­милую, не су­ме­ешь ― ве­лю го­лову от­ру­бить.

Нес­час­тный ве­зир вы­шел от па­диша­ха, по­шел в го­род и все, что мог най­ти слад­ко­го, при­носил па­диша­ху. Так прош­ло семь дней. На вось­мой день па­дишах ска­зал ему:

— Нет, ве­зир. не от­га­дал ты. Не ми­новать те­бе каз­ни. Даю те­бе срок до зав­тра.

Ушел ве­зир от па­диша­ха грус­тный, идет, опус­тив го­лову. Вдруг навс­тре­чу ему де­воч­ка лет че­тыр­надца­ти-пят­надца­ти. Ос­та­нови­ла она его, спро­сила:

— Мой ве­зир, нас­коль­ко мне ве­домо, ве­зирам не по­доба­ет от­лу­чать­ся от сво­его па­диша­ха. Но вот уже нес­коль­ко дней я ви­жу, как ты хо­дишь по го­роду один. Рас­ска­жи мне, чем ты опе­чален.

— Яг­не­ночек мой, ты не в си­лах мне по­мочь, а го­ре мое ве­лико, ― от­ве­чал ве­зир.

— Нет на све­те го­ря, ко­торо­го нель­зя об­легчать. Ска­жи мне о сво­ем го­ре.

Ве­зир ей все и рас­ска­зал:

— Па­дишах ве­лел мне дос­тать са­мое слад­кое на све­те. Но что я ему ни при­ношу, он го­ворит: «Не от­га­дал». Ес­ли я не от­га­даю, он ве­лит от­ру­бить мне го­лову.

— Не пе­чаль­ся, ве­зир, пой­дем на ба­зар, там ты най­дешь са­мое слад­кое на све­те.

Приш­ли они на ба­зар, ку­пила она два ба­рань­их язы­ка, от­да­ла их ве­зиру и ска­зала:

— От­не­си их па­диша­ху и ска­жи, что сла­ще язы­ка на све­те нет ни­чего. Зав­тра я те­бя здесь бу­ду ждать. Ска­жешь, что те­бе от­ве­тил па­дишах.

Взял ве­зир язы­ки, от­нес па­диша­ху, пок­ло­нил­ся ему в но­ги:

— Будь в здра­вии, па­дишах, ни­чего не знаю я на све­те сла­ще, чем язык. Ес­ли не от­га­дал ― ве­ли от­ру­бить мне го­лову.

Па­дишах рас­сме­ял­ся:

— Мо­лодец, ве­зир, а те­перь дос­тань мне са­мое горь­кое на све­те.

Сно­ва вы­шел ве­зир от па­диша­ха грус­тный. На дру­гое ут­ро при­шел он на ба­зар, смот­рит ― де­воч­ки его под­жи­да­ет. Пе­редал он сло­ва па­диша­ха. Тут же ку­пила она два ба­рань­их язы­ка, от­да­ла их ве­зиру:

— От­не­си их па­диша­ху и ска­жи, что язык ― са­мое горь­кое на све­те.

При­нес ве­зир язы­ки па­диша­ху:

— Будь в здра­вии, па­дишах, ни­чего не знаю я на све­те бо­лее горь­ко­го, чем язык. Ес­ли не от­га­дал ― ве­ли от­ру­бить мне го­лову.

Ус­лы­шал па­дишах сло­ва ве­зира, уди­вил­ся и спра­шива­ет:

— Ска­жи прав­ду, кто по­мог те­бе со­ветом?

— Па­дишах мой, — приз­нался ве­зир, ― по­мог­ла мне де­воч­ка ― на вид ей лет че­тыр­надцать-пят­надцать.

— Раз так, ― при­казал па­дишах, ― пой­ди сос­ва­тай ее мо­ему сы­ну, ум­нее ее не най­ти.

По­шел ве­зир, на­шел свою спа­ситель­ни­цу и сос­ва­тал ее для сы­на па­диша­ха. Так она спас­ла ве­зира от не­милос­ти па­диша­ха.