Трусливый Ало

Жи­ли-бы­ли муж и же­на. Муж был та­кой трус­ли­вый, что бо­ял­ся да­же из до­му вый­ти. Дни шли за дня­ми, ме­сяцы за ме­сяца­ми, год за го­дом, а же­не ни­как не уда­валось уго­ворить му­жа вый­ти на ули­цу.

Как-то рас­серди­лась она на му­жа и го­ворит:

— Да что это та­кое, день и ночь ты тор­чишь до­ма, а я и ра­ботаю, и де­тей кор­млю.

— Не бра­ни ме­ня, же­на, ― оп­равды­ва­ет­ся муж, ― страх бе­рет, как по­думаю, что на­до вый­ти из до­му.

Пош­ла тог­да же­на за со­ветом к муд­рой ста­рухе.

— Раз твой муж бо­ит­ся вы­ходить за по­рог, ― го­ворит ста­руха, ― возь­ми пол­ный ташт тес­та, схо­ди к со­сед­ке, ис­пе­ки у нее га­ту и раз­ло­жи ее во дво­ре. Пос­леднюю га­ту по­ложи у са­мого по­рога, вой­ди в дом и вос­клик­ни: «Ало, да по­может бог на­шему до­му, пой­ди пог­ля­ди, с не­ба га­та сва­лилась, весь наш двор усы­пан. Со­седи уже ус­пе­ли соб­рать со сво­его дво­ра, да­вай и мы со­берем». Ес­ли не по­верит, ― про­дол­жа­ла ста­руха, ― при­неси ему га­ту и дай поп­ро­бовать. А как толь­ко он вый­дет, зап­ри за ним дверь и не впус­кай его.

Вер­ну­лась жен­щи­на до­мой и точь-в-точь вы­пол­ни­ла на­каз ста­рухи.

Поп­ро­бовал Ало га­ту ― вкус­но, да страх не пус­ка­ет вый­ти соб­рать ос­таль­ное. А же­на уго­вари­ва­ет:

— Не бой­ся, раб бо­жий, вы­ходи, а я пой­ду за то­бой, пос­те­регу те­бя.

Наг­нулся муж пол­нить га­ту, а же­на шмыг в дом и дверью хлоп­ну­ла. Ог­ля­нул­ся Ало, а же­ны и след прос­тыл. До смер­ти ис­пу­гал­ся Ало, взмо­лил­ся:

— Же­на, ра­ди бо­га, от­крой дверь, а то я ста­ну до­бычей ди­ких зве­рей.

А же­на ему из-за две­ри:

— Ес­ли да­же гла­за твои лоп­нут и ты ос­лепнешь, боль­ше в дом не вой­дешь. Де­сять лет я кор­млю те­бя, хва­тит. Ухо­ди со дво­ра!

Нас­ту­пил ве­чер. За­лез Ало на кры­шу до­ма и че­рез ко­лак го­ворит же­не:

— Же­на, бог те­бе судья, я уми­раю от стра­ха, от­крой мне дверь.

Же­на мол­чит и дверь не от­кры­ва­ет.

Приш­лось Ало про­вес­ти ночь на кры­ше сво­его до­ма.

— Же­на, от­крой дверь, я боль­ше не бо­юсь, ― крик­нул он ей ут­ром в ко­лак.

— Ес­ли да­же ты ос­лепнешь, в дом боль­ше не вой­дешь!

— Ну, раз так, по­ложи мне в су­му хле­ба, три яй­ца, выр­ви из хвос­та ко­ня пу­чок во­лос и все это по­дай мне че­рез ко­лак. Пой­ду бро­дить по све­ту.

По­дала же­на су­му Ало, а он на про­щание толь­ко и ска­зал:

— Да прос­тит те­бя бог, иду на съ­еде­ние ди­ким зве­рям.

— Да про­пади ты про­падом, ― от­ве­тила ему же­на.

Пой­дем и мы, пос­мотрим, что ста­нет с трус­ли­вым Ало.

Шел он, шел три дня, а мо­жет, а че­тыре и ви­дит дом, а из тру­бы дым под­ни­ма­ет­ся тон­кой струй­кой.

По­думал Ало: «Будь что бу­дет, пой­ду к это­му до­му».

По­дошел поб­ли­же, ус­лы­шал муж­ские го­лоса. Смот­рит ―си­дят муж­чи­ны вок­руг кос­тра и раз­го­вари­ва­ют.

— Доб­рый ве­чер, братья мои! ― поз­до­ровал­ся Ало.

— Доб­ро по­жало­вать, до­рогой наш гость! ― от­ве­тили они и приг­ла­сили его к кос­тру.

Сло­во за сло­во, за­вяза­лась бе­седа.

— От­ку­да ты, брат, и ку­да путь дер­жишь? ― по­ин­те­ресо­вались хо­зя­ева.

— Дол­го я странс­тво­вал, мно­го слы­шал о вас, о се­мерых брать­ях-бо­гаты­рях, и ре­шил ра­зыс­кать вас, поб­ра­тать­ся с ва­ми, ес­ли вы, ко­неч­но, не про­тив.

— Вай, ― вос­клик­ну­ли братья, ― мы очень ра­ды, будь на­шим вось­мым бра­том.

Угос­ти­ли они Ало и улег­лись все спать.

Нас­ту­пило ут­ро над семь­юде­сятью дву­мя на­рода­ми ми­ра, над бо­гаты­рями и над Ало то­же. Вста­ли братья, соб­ра­лись на охо­ту. Ало ос­та­вили до­ма. При­гото­вил Ало обед, брать­ев ждет. Вер­ну­лись бо­гаты­ри до­мой с до­бычей. По­ели, по­пили, за раз­го­вором не­замет­но и ночь по­дош­ла.

Ало го­ворит:

— Братья, да­вай­те сыг­ра­ем во что-ни­будь, гля­дишь ― вре­мя и ско­рота­ем.

— А во что ты пред­ла­га­ешь сыг­рать? ― спра­шива­ют.

— Да­вай­те вы­жимать мас­ло. На­до креп­ко-креп­ко сжать под­мышки. У ко­го из-под мы­шек поль­ет­ся мас­ло, тот и вы­иг­рал.

Бед­ные бо­гаты­ри не зна­ли, как на­до вы­жимать из се­бя мас­ло. И как они ни ста­рались, семь по­тов с них сош­ло, но мас­ла так и не вы­жали. Меж тем Ало тай­ком спря­тал у се­бя под мыш­ка­ми яй­ца, и, ког­да нас­тал его че­ред и он при­жал к бо­кам ру­ки, жел­тки по­тек­ли у не­го по бо­кам.

Так он ока­зал­ся по­беди­телем. На этом Ало не ус­по­ко­ил­ся и вновь пред­ло­жил:

— Те­перь да­вай­те выр­вем из-под мы­шек во­лосы и пос­мотрим: чьи длин­нее, тот и вы­иг­рал. На­до, чтоб бы­ло не мень­ше шес­ти пя­дей.

Как ни ста­рались бо­гаты­ри выр­вать во­лос под­линнее, ни­чего у них не по­луча­лось. Боль­ше че­тырех пя­дей дли­ной во­лос не бы­ло.

А Ало вы­тащил из-под мыш­ки кон­ский во­лос. Из­ме­рили его, и он ока­зал­ся дли­ной в шесть пя­дей. Ах­ну­ли бо­гаты­ри от удив­ле­ния. Но Ало все не уни­ма­ет­ся:

— Брат­цы, да­вай­те ме­рить­ся си­лами. Возь­мем по кам­ню, сож­мем в ру­ке: чей ка­мень прев­ра­тит­ся в по­рошок, тот и по­беди­тель.

Поп­ро­бова­ли бо­гаты­ри сжать ка­мень в по­рошок, да где там ― ни­чего у лих не выш­ло.

А наш Ало взял ка­мень, по­том ти­хонь­ко вы­тащил из су­мы горсть му­ки и по­казал поб­ра­тимам. Те от изум­ле­ния и сло­ва вы­мол­вить не мо­гут. Ис­пу­гались бо­гаты­ри, ста­ли тай­но от Ало со­вещать­ся.

— Братья, ― на­чал стар­ший, ― бе­да сва­лилась на на­ши го­ловы, ох и нат­во­рит он тут дел.

— И ру­ки у не­го силь­нее на­ших, ― до­бавил вто­рой.

— Что по­дела­ешь, он сам к нам при­шел, к то­му же он ведь наш поб­ра­тим, ― го­ворит тре­тий, ― мо­жет, обой­дет­ся.

Ус­по­ко­ились бо­гаты­ри, лег­ли спать.

А на­до ска­зать, что во­ду все братья но­сили по оче­реди в бур­дю­ках. Нас­тал че­ред Ало при­нес­ти во­ды из род­ни­ка. Бед­ный Ало пус­той-то бур­дюк ело до­тащил до род­ни­ка, но­ги у не­го так и под­ка­шива­лись. Сел он у род­ни­ка, за­думал­ся: как же ему до­нес­ти пол­ный бур­дюк? И при­думал. На­лил он в бур­дюк нем­но­го во­ды, хо­рошень­ко на­дул его, взва­лил на спи­ну и по­шел. А бо­гаты­ри ждут его не дож­дутся: во­ды нет, обед не сва­рен. Не пой­мут, что стряс­лось. И тут уви­дели братья, как Ало бе­жит с бур­дю­ком на спи­не. И Ало уви­дел их, снял бур­дюк и сде­лал вид, что во­ду пь­ет.

— Ало, ― кри­чат бо­гаты­ри, ― ра­ди бо­га, ос­тавь нем­но­го по­ды.

А Ало по­тихонь­ку вы­пус­ка­ет воз­дух из бур­дю­ка.

— Вай, ― зап­ри­чита­ли бо­гаты­ри. ― Да зам­кнет бог твои две­ри! Жи­ли мы се­бе, бе­ды не ве­дали, а ты за­раз вы­пил всю во­ду. Нам ее хва­тило бы на всех, что ж те­перь де­лать?

— От­стань­те вы от ме­ня, что, че­лове­ку уж и по­пить нель­зя?

И пок­ля­лись братья не по­сылать боль­ше Ало за во­дой.

Дро­ва для оча­га на­до бы­ло но­сить из ле­су, за ни­ми то­же хо­дили по оче­реди. Нас­тал че­ред ид­ти за дро­вами и на­шему Ало. Взял он ве­рев­ки и по­шел в лес, а сам ду­ма­ет: «Не под си­лу мне нес­ти дро­ва». При­вязал он тог­да ве­рев­ку к од­но­му де­реву и, не вы­пус­кая ее из рук, об­мо­тал весь лес. По­том влез на де­рево и стал ждать поб­ра­тимов. А бо­гаты­ри ждут не дож­дутся Ало, не пой­мут, что с ним слу­чилось. От­пра­вили они в лес од­но­го из брать­ев уз­нать, где Ало. Ви­дит бо­гатырь ― об­мо­тал Ало весь, лес ве­рев­ка­ми и вот-вот нач­нет вы­рывать де­ревья с кор­ня­ми. Ис­пу­гал­ся он, что ос­та­нут­ся они без ле­са, зак­ри­чал:

— Ало, что ты де­ла­ешь?

— Не ви­дишь, что де­лаю? Сей­час весь лес вы­кор­чую, а то жаль мне вас, му­ча­етесь, хо­дите за дро­вами каж­дый день.

— Ало, бог те­бе судья, за­чем лес пор­тить, ведь столь­ко лет де­ревья рас­тут!

Ало уп­ря­мит­ся:

— Нет, или я весь лес при­несу, или тас­кай­те вя­зан­ка­ми са­ми.

— Ало, бо­га ра­ди, слезь с де­рева, не гу­би лес. Я от­не­су вя­зан­ку, а ты мо­жешь сесть вер­хом на ме­ня.

Не­хотя слез Ало с де­рева. Взва­лил бо­гатырь нес­коль­ко вя­занок се­бе на спи­ну, свер­ху сел Ало, и дви­нулись они в путь. До­ма бо­гатырь рас­ска­зал брать­ям, как он еле-еле уго­ворил Ало не гу­бить лес. Ос­во­боди­ли братья Ало и от обя­зан­ности но­сить-дро­ва.

Прош­ло не­кото­рое вре­мя. Но бо­гаты­ри по­ба­ива­лись Ало и за­дума­ли его убить. Од­на­ко Ало был нас­то­роже. Од­нажды он спря­тал­ся за дверью и под­слу­шал, как они го­вори­ли:

— На­до же, ка­кая бе­да на нас сва­лилась. Нет нам спа­сения от Ало. Толь­ко хит­ростью мы из­ба­вим­ся от не­го. Ког­да он ус­нет, ти­хонь­ко по­дой­дем да то­пора­ми и раз­ру­бим его на кус­ки.

Тут Ало во­шел в дом и как ни в чем не бы­вало за­вел раз­го­вор. По­том, поз­дно ночью, все лег­ли спать. Ало ос­то­рож­но встал с пос­те­ли, вмес­то се­бя по­ложил по­лено в че­лове­чес­кий рост, прик­рыл его оде­ялом, а сам спря­тал­ся за дверью.

Раз­бу­дил стар­ший бо­гатырь брать­ев, ти­хонь­ко по­дош­ли они к пос­те­ли Ало и да­вай изо всех сил ко­лотить то­пора­ми, а де­рево «тум-тум, бум-бум». Один на бо­гаты­рей пред­ло­жил:

— Да­вай­те вмес­те с пос­телью и вы­кинем его.

— Не на­до, пусть здесь по­будет до ут­ра, ― го­ворит дру­гой.

И братья спо­кой­но улег­лись спать. Ут­ром Ало встал рань­ше всех. Уви­дели бо­гаты­ри жи­вого и нев­ре­димо­го Ало, удив­ленно пе­рег­ля­нулись. А он и го­ворит:

— Ох уж эти бло­хи, пар­шивцы без ро­ду-пле­мени, се­год­ня ночью не да­ли мне пос­пать спо­кой­но.

Ос­толбе­нели бо­гаты­ри, сло­ва вы­мол­вить не мо­гут. А ког­да ос­та­лись од­ни, раз­ра­зились бранью:

— Да раз­ру­шит­ся наш дом! Мы его ру­били то­пора­ми, а он го­ворит о бло­хах! Этак он всех нас со све­ту сжи­вет.

И тог­да ре­шили бо­гаты­ри сде­лать вид, буд­то они пос­со­рились меж со­бой и все рас­хо­дят­ся, и так им удас­тся из­ба­вить­ся от Ало. А семь меш­ков зо­лота они по­делят меж­ду со­бой, и каж­дый даст ему нем­но­го из сво­ей до­ли ― пусть толь­ко ухо­дит, прок­ля­тый.

Ало все это слы­шал. Во­шел он в дом, бо­гаты­ри ссо­рят­ся. Стар­ший из них го­ворит:

— Не жить нам боль­ше под од­ной кры­шей. По­делим зо­лото по­ров­ну, и пусть каж­дый из нас идет сво­ей до­рогой.

— Э, ― сог­ла­ша­ет­ся Ало, ― ра­зой­тись так ра­зой­тись.

— Ало, есть у нас семь меш­ков зо­лота, раз­де­ли его на семь час­тей.

Взял Ало код, раз­де­лил зо­лото, и каж­дый из бо­гаты­рей дал, ему но од­но­му ко­ду из сво­ей до­ли.

По­том стар­ший при­казы­ва­ет од­но­му из брать­ев:

— От­ве­зи-ка на­шего бра­та до­мой.

Не дож­дутся бо­гаты­ри, ког­да из­ба­вят­ся от Ало. Стар­ший ду­ма­ет: «Ес­ли Ало и убь­ет на­шего бра­та в пу­ти, хоть шес­те­ро бу­дут жи­вы».

За­лез Ало на спи­ну бо­гаты­ря, и тот до­вез его до са­мого по­рога до­ма. Пос­ту­чал­ся Ало в дверь:

— Же­на, от­крой.

От­кры­ла же­на дверь, уви­дела бо­гаты­ря с меш­ком, ис­пу­галась. А Ало и го­ворит ей.

— Же­на, при­неси-ка мне столб. Хо­чу с ним рас­счи­тать­ся.

«Го­ре мне, ― ду­ма­ет бо­гатырь, ― сей­час он убь­ет ме­ня». И бро­сил­ся на­утек, уно­ся с со­бой дверь от до­ма. За­пыхав­шись, прим­чался он к брать­ям и ска­зал:

— Да раз­ру­шит­ся наш дом, этот Ало хо­тел ме­ня убить, ве­лел же­не при­нес­ти столб, го­ворит: хо­чу рас­счи­тать­ся с ним. Я был в та­ком стра­хе, не пом­ню, как и дверь унес.

Ут­ром уз­на­ли со­седи, что вер­нулся Ало, да еще с меш­ком зо­лота. Приш­ли они к не­му, спро­сили:

— Ало, от­ку­да у те­бя столь­ко зо­лота?

— Что вам го­ворить об этом! Вы ведь си­дите до­ма, ни­чего не ве­да­ете. Бы­ли у ме­ня две ко­ровы, за­резал я их, шку­ры вы­сушил, раз­ре­зал на мел­кие кус­ки ве­личи­ной с мо­нету. По­том от­вез в го­род и про­дал каж­дый ку­сок на вес зо­лота.

— Да ну? Не мо­жет та­кого быть, ― не­довер­чи­во отоз­ва­лись со­седи.

— Не ста­ну же я вас об­ма­нывать, ― ус­по­ко­ил их Ало.

По­вери­ли со­седи Ало. И все, у ко­го был скот, за­реза­ли его, вы­суши­ли шку­ры, раз­ре­зали на мел­кие кус­ки и от­везли в го­род про­давать. Да толь­ко выс­ме­яли их го­рожа­не и всех до од­но­го выг­на­ли из го­рода. Рас­серди­лись со­седи, за­дума­ли отом­стить Ало и ре­шили:

— Уто­пим Ало в мо­ре и раз­де­лим его зо­лото меж­ду со­бой.

Приш­ли они к Ало и го­ворят:

— Ало, ты ра­зорил нас, и мы ре­шили уто­пить те­бя в мо­ре.

— Что ж, ― от­ве­ча­ет Ало, ― то­пите, без ме­ня мир не раз­ру­шит­ся.

Свя­зали на­шего Ало и по­вели к мо­рю. В пу­ти Ало и го­ворит:

— Да раз­ру­шит­ся ваш дом, столь­ко я ва­шего ско­та по­губил, а вы мол­ча та­щите ме­ня то­пить. Раз­ве так ва­ши сер­дца ус­по­ко­ят­ся?

— А что ты пред­ла­га­ешь, Ало?

— Вы бы с му­зыкой ме­ня то­пили, вот и бы­ло бы вам и ра­дос­тно и ве­село.

Ос­та­вили со­седи свя­зан­но­го Ало на бе­регу, а са­ми пош­ли за зур­ной и да­фом. Тем вре­менем пас­тух гнал ста­до овец к мо­рю. Уви­дел он свя­зан­но­го че­лове­ка, по­дошел поб­ли­же и ус­лы­шал, как тот кри­чит:

— Не хо­чу я брать дочь па­диша­ха, не хо­чу!

По­думал пас­тух: «Этот сын ос­ла, вид­но, со­шел с ума. Его на доч­ке па­диша­ха же­нят, а он ар­та­чит­ся».

— Слу­шай, па­рень, че­го это ты рас­кри­чал­ся? ― спра­шива­ет пас­тух.

— А что мне де­лать? Влю­билась в ме­ня дочь па­диша­ха, ― от­ве­ча­ет Ало, ― на­силь­но ме­ня же­нят, а я пе хо­чу. Вот и ре­шили ме­ня уто­пить за ос­лу­шание.

— Па­рень, да­вай об­ме­ня­ем­ся одеж­дой. Я не прочь же­нить­ся на доч­ке па­диша­ха, а ты бе­ри мое ста­до.

— Это дру­гое де­ло, ― об­ра­довал­ся Ало.

Об­ме­нялись они одеж­дой, свя­зал Ало пас­ту­ха, а сам пог­нал ста­до.

Вер­ну­лись со­седи с да­фом и зур­ной, слы­шат ― свя­зан­ный кри­чит:

— Я хо­чу же­нить­ся на доч­ке па­диша­ха, не то­пите ме­ня!

— Мы те­бя сей­час же­ним на доч­ке па­диша­ха, ― ус­по­ко­или его со­седи и с раз­ма­ху бро­сили пас­ту­ха в мо­ре. Пусть пас­тух се­бе то­нет, а Ало со ста­дом воз­вра­ща­ет­ся до­мой.

— Же­на Ало сей­час в тра­уре, ― ре­шили со­седи, ― зай­дем к ней ут­ром за зо­лотом.

Приш­ли они ут­ром, смот­рит ― у Ало во дво­ре це­лое ста­до овец. Уди­вились со­седи: ведь они вче­ра уто­пили Ало в мо­ре, а он, жи­вой и нев­ре­димый, си­дит до­ма. Спро­сили:

— Ало, бог те­бе судья, мы же те­бя уто­пили! От­ку­да у те­бя это ста­до?

— Да раз­ве вы мне пло­хого хо­тели, ког­да бро­сали в мо­ре? ― го­ворит Ало. ― Жаль толь­ко, один я там был, был бы со мной еще кто-ни­будь, мы вдвое боль­ше овец приг­на­ли бы.

Пош­ли все жи­тели де­рев­ни к мо­рю, да и бул­тых в во­ду ― жад­ность их до­кона­ла. Ос­та­лась в де­рев­не од­на ста­руха с внуч­кой. Вот и го­ворит она внуч­ке:

— Вну­чень­ка, схо­ди и ты, при­гони овец, ина­че нам ни­чего не дос­та­нет­ся.

Внуч­ка бро­силась в мо­ре, толь­ко и слыш­но: буль-буль-буль. Ста­руха спра­шива­ет у Ало:

— Ало, сы­нок, ска­жи, что она го­ворит?

А Ало ей от­ве­ча­ет:

― Она спра­шива­ет, без­ро­гих или кри­воро­гих овец гнать?

За­маха­ла ста­руха ру­ками:

— Нет, нет, кри­воро­гих не на­до, пусть го­нит без­ро­гих…

Сно­ва в во­де что-то за­буль­ка­ло.

— Те­перь что она спра­шива­ет? ― не уни­ма­ет­ся ста­руха.

— Она го­ворит, соб­ра­ла ста­до, те­перь иди ты, по­моги ей, ба­буш­ка.

По­доб­ра­ла ста­руха платье и бул­тых в во­ду, од­ни кру­ги пош­ли но во­де.

Ос­та­лись Ало со сво­ей же­ной жить да по­живать. Пусть они ра­ду­ют­ся сво­ему счастью, да ис­полнит бог и ва­ши же­лания.