Трусливый Сулейман

Ког­да-то жи­ли-бы­ли муж и же­на. Му­жа зва­ли трус­ли­вый Су­лей­ман. Бо­ял­ся он вы­ходить на ули­цу, днем и ночью си­дел до­ма, по­это­му жи­ли они в бед­ности, ни­чего у них не бы­ло, раз­ве что нем­но­го мас­ла да чуть-чуть му­ки. Од­нажды при­гото­вила же­на три га­ты, сло­жила их в по­дол и выш­ла из до­му. Од­ну га­ту по­ложи­ла у са­мого по­рога, дру­гую ― по­даль­ше от по­рога, а третью на­зад при­нес­ла.

— Раб бо­жий, ― ска­зала она му­жу, ― встань, вый­ди, се­год­ня га­та по­сыпа­лась с не­ба. Смот­ри, вот я при­нес­ла од­ну из них, иди и ты при­несешь. На нес­коль­ко дней вам хва­тит. Ну по­чему ты не идешь?

— Как же я вый­ду? Я бо­юсь, ― от­ве­чал муж.

Но все же встал и, дро­жа всем те­лом, с опас­кой сту­пил на по­рог.

— Где же га­та? ― спро­сил Су­лей­ман.

Же­на от­ве­тила:

— Вон там, смот­ри.

Вы­тол­кну­ла она му­жа на двор и зах­лопну­ла за ним дверь. По­топ­тался он под дверью, под­нял га­ту, по­ходил вок­руг до­ма, а тут и ве­чер нас­ту­пил. Бро­дил, бро­дил Су­лей­ман в тем­но­те и про­валил­ся в яму. А там су­ка още­нилась. Ще­нята зас­ку­лили, со­бака за­ла­яла, зат­рясся Су­лей­ман от стра­ха и кое-как вы­караб­кался из ямы.

— Же­на, ра­ди бо­га, от­крой мне дверь, ― взмо­лил­ся он.

— Ей-бо­гу, не отоп­ру, ― рас­серди­лась же­на.

— Тог­да дай мне мою ста­рую саб­лю. Она ви­сит на сте­не.

Про­суну­ла ему же­на саб­лю в щель. Су­лей­ман по­точил ее о кам­ни и опять стал бро­дить воз­ле до­ма. В тем­но­те он опять нат­кнул­ся на ще­нят. В ис­пу­ге он всех их пе­ребил, за­тем опом­нился, пос­мотрел на свою саб­лю, а она вся в кро­ви. Ис­пу­гал­ся он, по­бежал к до­му:

— Же­на, от­крой дверь, я вра­гов убил! Не ве­ришь, взгля­ни на мою саб­лю.

— Ты хо­чешь ска­зать, что по­тому и не вы­ходил из до­му, что у те­бя мно­го вра­гов? ― рас­сме­ялась же­на.

От­кры­ла она дверь, смот­рит — и вправ­ду саб­ля в кро­ви. Ис­пу­галась же­на. Ни­чего у них не бы­ло, кро­ме ков­ри­ка, на ко­тором они мо­лились.

— Бе­ри ков­рик, и бе­жим, ― ска­зала она му­жу.

Взя­ли они свой ков­рик и пус­ти­лись в путь. Дол­го ли шли, ко­рот­ко ли, дош­ли до нез­на­комо­го го­рода. Го­ворит же­на сво­ему трус­ли­вому му­жу:

— Это го­род Ах­мад-аги. Сту­пай сей­час к не­му в дом и ска­жи, что­бы вы­сылал слуг: мол, сле­дом, за то­бой едет твоя же­на, весь коч и ста­да овец.

— Да раз­ве это воз­можно? ― уди­вил­ся Су­лей­ман.

— Иди, иди, ― нас­та­ива­ет же­на.

При­шел он в дом Ах­мад-аги. Тот его и спра­шива­ет:

— Кто ты?

— Я Су­лей­ман-ага. За мной сле­дом дви­жет­ся мой коч, и же­на с ним. Пош­ли слуг им на под­мо­гу, ста­до мое на­до приг­нать.

Ве­лел Ах­мад-ага сво­им слу­гам ид­ти навс­тре­чу же­не Су­лей­ман-аги. Ис­ка­ли, ис­ка­ли слу­ги этот коч, но ни­кого не наш­ли, кро­ме ни­щей жен­щи­ны. Спро­сили ее:

— Сес­тра, ты не ви­дела коч Су­лей­ман-аги?

— Да бу­дет прок­ля­то имя Су­лей­ман-аги и сам он! Ос­та­вил он ме­ня здесь од­ну со всем доб­ром, на­пали на нас раз­бой­ни­ки, слуг пе­реби­ли, и все на­ше доб­ро раз­гра­били, скот уг­на­ли. И ме­ня раз­де­ли. Приш­лось мне вы­рядить­ся в лох­мотья сво­ей слу­жан­ки.

— Да бла­го­ус­тро­ит­ся твой дом, да бу­дет в здра­вии Ах­мад-ага, он вам по­может. Хо­рошо, что ты хоть са­ма жи­ва ос­та­лась.

По­сади­ли слу­ги же­ну Су­лей­ман-аги на ко­ня и при­вез­ли в го­род. Рас­ска­зали Ах­мад-are о нес­частье, ко­торое слу­чилось с бед­ной жен­щи­ной.

— Ни­чего, ― ус­по­ко­ил Ах­мад-ага гос­тей.

При­казал он сво­им лю­дям пос­та­вить дом для Су­лей­ман-аги, по­дарил ему ко­ней, во­лов, овец, ко­ров.

И за­жил трус­ли­вый Су­лей­ман бо­гачом. Од­нажды же­на го­ворит ему:

— Су­лей­ман-ага, те­перь ты каж­дый ве­чер дол­жен на­вещать Ах­мад-агу.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся Су­лей­маи.

Страх его про­шел. При­шел он в ди­ван Ах­мад-аги, сел, а что го­ворить, не зна­ет. Си­дит се­бе.

— Су­лей­ман-ara, ― об­ра­тил­ся к не­му Ах­мад-ага, ― ты слы­шал, кто объ­явил­ся в на­шем го­роде?

— Нет, ― от­ве­ча­ет Су­лей­мав, ― а кто?

— В на­шем го­роде объ­явил­ся мед­ведь. Ве­чером ник­то не сме­ет лам­пу за­жечь, дверь от­кры­той ос­та­вить, мед­ведь вла­мыва­ет­ся в дом. Од­на на­деж­да на бо­га и на те­бя, ты дол­жен убить это­го мед­ве­дя.

Бед­ный Су­лей­ман поб­леднел, зад­ро­жал и еле доп­лелся до до­ма.

— Ки­зе! ― зак­ри­чал он же­не с по­рога.

— Что? ― за­бес­по­ко­илась она.

— Бе­да, бе­ри ско­рей ков­рик, бе­жим.

— Да что слу­чилось-то?

— Вай! Ага ска­зал, что в го­роде объ­явил­ся мед­ведь и я дол­жен его убить. А как же я с ним справ­люсь?

— Сядь и ус­по­кой­ся. Я са­ма ре­шу, что де­лать.

— Ки­зе, толь­ко дверь не от­кры­вай, го­ворят, он на свет идет.

Оде­лась же­на и от­пра­вилась к Ах­мад-аге.

— Ах­мад-ага, ― об­ра­тилась она к не­му, ― да бу­дет бла­гос­ло­вен твой дом, го­ворят, мед­ведь объ­явил­ся в го­роде. Вер­но это? Су­лей­ман-ага вер­нулся до­мой в ярос­ти, го­ворит, что ты ве­лел мед­ве­дя убить. Ему ни­чего не сто­ит с ним рас­пра­вить­ся. Он про­сит те­бя прис­лать ему хо­роший кол, цепь, клу­бок кон­ских во­лос­ков и пу­чок иго­лок.

По­лучи­ла жен­щи­на все, что ей тре­бова­лось. Кол она вби­ла око­ло до­ма, цепь по­ложи­ла ря­дом, взя­ла в ру­ки пу­чок иго­лок, заж­гла све­чу и се­ла у по­рога. Вско­ре ус­лы­шала она рев мед­ве­дя. Ког­да мед­ведь по­дошел к до­му, жен­щи­на бро­сила ему под но­ги пу­чок иго­лок. Иг­лы вон­за­лись в мед­вежьи ла­пы, он ре­вет, а ид­ти не мо­жет. Тем вре­менем жен­щи­на схва­тила цепь и на­кину­ла ее на мед­ве­дя. Дру­гой ко­нец це­пи она на­мота­ла на кол, а са­ма уш­ла спать. А Су­лей­ман спит се­бе.

Ут­ром жен­щи­на пос­мотре­ла на мед­ве­дя на це­пи и ре­шила: «Пой­ду ска­жу аге, что­бы прис­лал слуг убить зве­ря. Су­лей­ман прос­нется, уви­дит мед­ве­дя, ум­рет от стра­ха». Приш­ла она к Ах­мад-аге и ска­зала:

— Се­год­ня ночью Су­лей­ман-ага схва­тил­ся с мед­ве­дем. Иди пос­мотри, мед­ведь при­вязан у две­рей. Возь­ми с со­бой лю­дей и убей его, по­ка Су­лей­ман-ага не прос­нулся.

Слу­ги уби­ли мед­ве­дя, ту­шу ку­да-то унес­ли, и да­же сле­да не ос­та­лось от страш­но­го зве­ря. Же­на раз­бу­дила му­жа:

— Вста­вай ско­рей и сту­пай в ди­ван к агe, че­го ты ва­ля­ешь­ся до сих нор? Те­бя ждут по­чес­ти.

— Ки­зе, как же я пой­ду, мед­ведь ме­ня съ­ест.

— Э, спох­ва­тил­ся, мед­ве­дя уже уби­ли. Не бой­ся. От­прав­ляй­ся к аге.

Что ос­та­валось де­лать Су­лей­ма­ну? Поп­лелся он к аге. А там его уса­жива­ют на са­мое по­чет­ное мес­то, уго­ща­ют, рас­хва­лива­ют: ведь ночью он схва­тил­ся с мед­ве­дем, мед­ве­дя при­вязал.

Мо­жет, день про­шел, мо­жет, два, прос­лы­шал о Су­лей­ма­не пах­ле­ван по име­ни Раш и ре­шил по­мерить­ся с ним си­лой, но с ус­ло­ви­ем, что бить­ся они бу­дут без сви­дете­лей. Кто одер­жит по­беду, то­му и го­род дос­та­нет­ся. Со­об­щи­ли об этом Су­лей­ма­ну:

— Раш-пах­ле­ван уз­нал, что ты мед­ве­дя убил, и за­хотел по­мерить­ся с то­бой си­лой. Пос­ле по­един­ка го­род по­беж­денно­го дос­та­нет­ся по­беди­телю. Зав­тра он при­едет сю­да к нам.

Су­лей­ман не ска­зал ни «да», ни «нет», от стра­ха поб­леднел, зат­рясся так, что у не­го чуть жел­чный пу­зырь не лоп­нул. Еле-еле он доб­рался до до­му и с по­рога зак­ри­чал:

— Же­на! Вста­вай, бе­ри свой ков­рик, бе­жим!

— Что слу­чилось? ― спра­шива­ет же­на.

— Ки­зе, я не знаю, как ты смог­ла при­вязать мед­ве­дя, но те­перь я из-за те­бя дол­жен во­евать. Пах­ле­ван при­дет сра­жать­ся и от­се­чет мне го­лову. Что мне те­перь де­лать?

— Ло­жись спать, ― ус­по­ко­ила его же­на, ― это не твое де­ло.

А са­ма от­пра­вилась к Ах­мад-аге.

— Ах­мад-ага, да бла­го­ус­тро­ит бог твой дом, и как толь­ко мой муж не убил то­го пос­ланца, что пе­редал сло­ва пах­ле­вана, в та­кой ярос­ти он до­мой вер­нулся. «Не бы­вать Раш-пах­ле­вану по­беди­телем!» ― ска­зал он. И еще ве­лел прис­лать ему же­реб­ца, тон­кую ве­рев­ку и копье.

По­лучи­ла жен­щи­на все, что про­сила. Ут­ром она схва­тила Су­лей­ма­на, на­силь­но по­сади­ла на ко­ня, свя­зала ему ру­ки ве­рев­ка­ми, копье при­вяза­ла к его ру­ке, са­мого при­вяза­ла к сед­лу, взя­ла ко­ня за уз­дечку и по­вела на по­ле бит­вы. Тут и Раш-пах­ле­ван по­явил­ся на ко­быле. Жен­щи­на от­пусти­ла уз­дечку. Су­лей­ман креп­ко при­вязан, не па­да­ет. Бед­ня­га ду­ма­ет про се­бя: «Будь что бу­дет, по­гиб­ну так по­гиб­ну».

А пах­ле­ван тем вре­менем ста­ра­ет­ся по­вер­нуть­ся к про­тив­ни­ку, что­бы схва­тить его или уда­рить, но ко­была его все по­вора­чива­ет­ся к же­реб­цу за­дом, да прос­тят ме­ня при­сутс­тву­ющие. Уж не знаю, как по­лучи­лось, но копье Су­лей­ма­на вре­залось пах­ле­вану в ви­сок, и тот упал. Же­на уви­дела это, под­бе­жала к му­жу, схва­тила ко­ня за уз­дечку, ос­во­боди­ла Су­лей­ма­на от пут и вло­жила ему в ру­ки по­водья.

— Те­перь ез­жай к до­му Ах­мад-аги, ― ве­лела она ему.

Опять Су­лей­ма­на по­сади­ли на са­мое по­чет­ное мес­то, нак­ры­ли сто­лы в его честь.

Прош­ло нес­коль­ко дней, весть о храб­рости Су­лей­ма­на дош­ла до со­сед­не­го го­рода. Пра­витель это­го го­рода ре­шил ид­ти на не­го вой­ной.

Ве­чером Ах­мад-aгa го­ворит ему:

— Су­лей­ман-ага, со­сед­ний пра­витель хо­чет ид­ти на нас вой­ной. Ты дол­жен соб­рать вой­ско и выс­ту­пить про­тив не­го.

За­думал­ся Су­лен­ман: «Гос­по­ди, как быть? Мед­ве­дя же­на уби­ла, я ни­чего и не знал. Как Раш-пах­ле­вану копье в ви­сок по­пало, не знаю. А те­перь на­до ид­ти во­евать».

Еле-еле доп­лелся он до до­му, опять зак­ри­чал с по­рога:

— Эй, же­на, вста­вай, да чтоб сго­рел твой дом, бе­ри ков­рик, бе­жим!

— Что еще слу­чилось? ― спра­шива­ет же­на.

— На вой­ну ве­лят ид­ти.

— Э, до­рогой, те­перь я те­бе не со­вет­чик. Иди во­евать. Мо­жет, по­гиб­нешь, а мо­жет, и жи­вой вер­нешь­ся.

Ут­ром Су­лей­ман встал во гла­ве вой­ска, и дви­нулись они в по­ход. А сам он от стра­ха сло­ва вы­мол­вить не мо­жет.

Вско­ре путь им ре­ка прег­ра­дила, бе­рега ее ка­мышом за­рос­ли, как на ре­ке Ку­либек.

Вздох­нул Су­лей­ман:

— Ах, где те счас­тли­вые вре­мена, ког­да мы рва­ли ка­мыши и без­за­бот­но ва­лялись на них?

За­хоте­лось ему, как преж­де, нар­вать ка­мышей. Мол­ча со­шел он с ко­ня, от­бро­сил в сто­рону свою саб­лю и нар­вал це­лую охап­ку ка­мышей. Уви­дели это сол­да­ты и то­же ста­ли со­бирать ка­мыши. Опом­нился Су­лей­ман, вздох­нул тяж­ко: «Ах, те­перь мне ос­та­ет­ся толь­ко уто­нуть в этой ре­ке».

Ру­ки его ос­ла­бели, охап­ка ка­мышей упа­ла в во­ду. Сол­да­ты уви­дели это и то­же поб­ро­сали свои ка­мыши в во­ду. По­лучил­ся мост, и вой­ско бла­гопо­луч­но пе­реш­ло по мос­ту из ка­мышей ре­ку. За­шеп­та­лись сол­да­ты:

— Да бу­дем мы все жер­твой тво­его ума! Ведь на­до же до­думать­ся ― мост из ка­мышей сде­лать?

Пе­реш­ло вой­ско ре­ку, а про­тив­ник ря­дом сто­ит и вы­жида­ет. Сто­ят оба вой­ска, а вой­ну не на­чина­ют. Не­из­вес­тно, сколь­ко прош­ло вре­мени, но в один прек­расный день кон­чи­лись у вой­ска Су­лей­ма­на за­пасы еды. Один хлеб ос­тался.

— Как быть, ос­тался од­ни хлеб, что те­перь де­лать? ― за­вол­но­вались сол­да­ты.

На­конец ре­шили от­нести Сулсй­ма­ну пос­ледний ку­сок хле­ба и уз­нать, как быть даль­ше.

— Су­лей­ман-ага, ос­тался лишь этот ку­сок хле­ба, мы его при­нес­ли те­бе. Что ты на это ска­жешь? Нам воз­вра­щать­ся или пос­лать лю­дей за хле­бом?

Мол­ча по­ложил Су­лей­ман хлеб на ко­лени и вздох­нул: «Те­перь я, ко­неч­но, ум­ру с го­лоду».

Тем вре­менем бро­дячая со­бака схва­тила хлеб и убе­жала. Вых­ва­тил Су­лей­ман саб­лю и пог­нался за ней по ка­мышам, что­бы от­нять хлеб.

Сол­да­ты Су­лей­ма­на то­же схва­тились за ору­жие и наб­ро­сились на про­тив­ни­ка; счас­тлив был тот, кто ос­тался до­ма. Всех пе­реби­ли. По­том ста­ли ис­кать Су­лей­ма­на, смот­рят, а он все го­ня­ет­ся за со­бакой, ру­бит саб­лей ка­мыши на­лево и нап­ра­во.

— Вай, вот не­уго­мон­ный, всех пе­ребил, ос­та­лась од­на вражья тварь, ― ре­шили сол­да­ты.

— Су­лей­ман-ага, нам жаль твою саб­лю. Да­вай мы те­бо по­можем, ― ска­зали сол­да­ты и уби­ли со­баку. За­тем взя­ли Сулсй­ма­на под ру­ки, по­сади­ли на ко­ня и вер­ну­лись в го­род. С тех пор Ах­мад-aгa еще боль­ше воз­вы­сил Су­лей­ма­на.

Они пош­ли ра­довать­ся сво­ему счастью, а я за­вер­шу здесь свой рас­сказ.