Усуб и Гу­лизар

Рас­ска­зыва­ют, что па­дишах с ве­зиром од­нажды от­пра­вились на охо­ту. Це­лый день они охо­тились, ус­та­ли, при­сели по­есть, па­дишах и го­ворит:

— Как жаль, ве­зир, что у нас с то­бой нет де­тей. Бы­ли бы де­ти, мы бы их по­жени­ли и по­род­ни­лись бы.

И как раз в это вре­мя под­хо­дит к ним дер­виш.

— Да прод­лится жизнь па­диша­ха, о чем это вы го­вори­те? ― спра­шива­ет он.

— Да так, прос­то бе­седу­ем, ― от­ве­ча­ет па­дишах.

— Я слы­шал ва­ши сло­ва, ― ска­зал дер­виш. Вы­тащил он из кар­ма­на яб­ло­ко и про­тянул его па­диша­ху со сло­вами:

— Раз­де­ли это яб­ло­ко по­ров­ну, од­ну по­лови­ну пусть съ­ест твоя же­на, дру­гую ― же­на ве­зира. Бог по­дарит те­бе дочь, а ве­зиру ― сы­на. Но име­на сво­им де­тям не да­вай­те, по­ка им не ис­полнит­ся семь лет, тог­да я при­ду и на­зову их.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сились па­дишах и ве­зир.

Точь-в-точь они ис­полни­ли на­каз дер­ви­ша, и по божь­ей во­ле же­ны их за­бере­мене­ли. Же­на ве­зира ро­дила сы­на, а же­на па­диша­ха ― дочь. Прош­ли го­ды. Од­нажды приб­ли­жен­ные па­диша­ха спро­сили:

— О ве­ликий па­дишах, по­чему до сих пор де­тям не да­но имен? Сла­ва все­выш­не­му, нас­ледни­ки рас­тут, как же им жить без име­ни?

— Хо­рошо, да­дим им име­на, ― ска­зал па­дишах, ― да толь­ко мы сло­во да­ли дер­ви­шу…

А тут как раз во­шел дер­виш.

— Се­год­ня ис­тек мой срок, вот я и при­шел. Па­дишах, на­зови свою дочь Гу­лизар, а сы­на ве­зира на­зови­те Усу­бом, ― про­мол­вил дер­виш.

Па­дишах при­казал наг­ра­дить дер­ви­ша и с по­чес­тя­ми про­водить в путь. Дер­виш ска­зал:

— Уло­жите мои ве­щи, я на ми­нуту вый­ду.

Дер­виш вы­шел, ве­щи его уло­жили. Про­шел час, два, нет дер­ви­ша. До ве­чера жда­ли, ис­ка­ли, так и не наш­ли.

Спус­тя ка­кое-то вре­мя Гу­лизар и Усуб пош­ли в шко­лу. Оба ― доль­ки од­но­го яб­ло­ка, ес­ли один опаз­ды­ва­ет, дру­гой ждет. Пос­ле за­нятий они час­то иг­ра­ли вмес­те. А ут­ром при­ходи­ли в шко­лу рань­ше всех, по­ка еще дру­гих уче­ников не бы­ло. Ис­полни­лось им по пят­надцать лет. Од­нажды ра­но ут­ром, как всег­да, они приш­ли рань­ше всех и иг­ра­ли вдво­ем. Учи­тель за­метил это, за­думал­ся, а ког­да уче­ники ста­ли рас­хо­дить­ся по до­мам, по­доз­вал к се­бе Гу­лизар, дал ей за­пис­ку и ска­зал:

— От­дай это от­цу.

Гу­лизар не об­ра­тила вни­мания на бу­магу и вмес­те с Усу­бом, ра­дос­тная, вер­ну­лась до­мой. На дру­гое ут­ро Гу­лизар соб­ра­лась ид­ти в шко­лу, вспом­ни­ла про за­пис­ку, при­нес­ла ее от­цу. Учи­тель на­писал: «Ве­ликий па­дишах, я про­шу боль­ше не по­сылать Гу­лизар учить­ся. Она уже дос­та­точ­но гра­мот­на».

Па­дишах взял у до­чери кни­ги и лас­ко­во ска­зал;

— До­чень­ка, не хо­ди боль­ше в шко­лу.

— Отец, но у нас еще не кон­чи­лись за­нятия.

— Нет, до­чень­ка, не хо­ди, ― пот­ре­бовал па­дишах.

А Усуб тем вре­менем при­шел в шко­лу и уви­дел, что Гу­лизар нет. Он спро­сил:

— А где Гу­лизар?

— Отец зап­ре­тил Гу­лизар хо­дить в шко­лу, ― от­ве­тили ее под­ру­ги.

С го­ря Усуб за­болел и три дня про­лежал в пос­те­ли. На чет­вертый день он вы­шел на ули­цу, встре­тил ни­щего, ос­та­новил его:

— Ска­жи, сколь­ко ты со­бира­ешь за день?

— Ког­да де­сять аба­си, а ког­да и де­сять шайи, ― от­ве­тил ни­щий.

— Пос­лу­шай, я при­кинусь сле­пым, а ты ме­ня бу­дешь во­дить по бо­гатым до­мам, вся ми­лос­ты­ня, ка­кую нам да­дут, ― твоя, а за ус­лу­гу я еще до­бав­лю пять шайи.

В пер­вый день ни­щий по­вел Усу­ба по го­роду. На вто­рой день пос­ло­нялись они у двор­ца па­диша­ха, но ни­кого не уви­дели. На тре­тий день Гу­лизар уви­дела в ок­но, как ни­щий ве­дет за со­бой сле­пого Усу­ба. Она и го­ворит ма­тери:

— Ма­туш­ка, ни­щий у на­ших во­рот, раз­ре­ши мне дать ему ми­лос­ты­ню».

— Вот те­бе ключ от сун­ду­ка, дай ему что-ни­будь, и пусть ухо­дит.

Гу­лизар выш­ла к Усу­бу, взя­ла его за ру­ку и про­шеп­та­ла:

— Что слу­чилось? Мы не ви­делись все­го нес­коль­ко дней, я ты уже сле­пой. Как же ты ос­леп? ‘

— Я не сле­пой, ― от­ве­тил Усуб, ― но из-за тос­ки по те­бе я не пью и не ем. Тре­тий день, как я хо­жу вок­руг двор­ца, но все ни­как не мо­гу те­бя уви­деть. Отец твой ни­ког­да не вы­даст те­бя за ме­ня за­муж.

— Раз так, ― го­ворит Гу­лизар, ― бе­ри хур­джин зо­лота, и я возь­му хур­джин зо­лота. При­веди двух ко­ней, мы зав­тра у­едем из го­рода.

На­ут­ро встре­тились они в ус­ловлен­ном мес­те и дви­нулись в путь. Еха­ли они, еха­ли, но ни де­рев­ни, ни род­ни­ка им не по­палось. На­конец за­мети­ли они вда­ли дым. «На­вер­ное, там де­рев­ня», ― ре­шили они и приш­по­рили ко­ней. Под­ска­кали, ви­дят ― сто­ит один-единс­твен­ный дом.

— Гу­лизар, да­вай сой­дем с ко­ней, напь­ем­ся во­ды и по­едем даль­ше, ― пред­ло­жил Усуб.

— Усуб, пос­лу­шай ме­ня, не на­до ос­та­нав­ли­вать­ся здесь. Мес­то без­людное, а от это­го оди­ноко­го до­ма нес­часть­ем ве­ет.

— Ра­ба божья, да ка­кое еще нес­частье, мы на ко­нях, по­чувс­тву­ем бе­ду, приш­по­рим ко­ней и ус­ка­чем, ― нас­та­ива­ет Усуб.

Подъ­еха­ли они к до­му, ви­дят ― ста­руха выш­ла на по­рог. За­мети­ла она мо­лодых всад­ни­ков, по­доб­ных двум га­зелям, и их хур­джи­ны с зо­лотом.

— Да бу­ду я ва­шей жер­твой, схо­дите с ко­ней, за­ходи­те в дом, по­ешь­те, по­пей­те, а по­том и в путь от­пра­витесь, ― лас­ко­во приг­ла­сила ста­руха.

— Спа­сибо, ма­туш­ка, еда у нас есть, при­неси вам толь­ко ковш во­ды, мы напь­ем­ся и даль­ше по­едем.

У ста­рухи бы­ло со­рок сы­новей, и все они бы­ли на охо­те. Хо­тела она за­дер­жать всад­ни­ков до при­ез­да сы­новей, что­бы те уби­ли их и заб­ра­ли зо­лото, но не уда­лось ей за­манить всад­ни­ков в дом. Вы­пили они во­ды и у­еха­ли. Че­рез пол­ча­са вер­ну­лись с охо­ты сы­новья. Выш­ла ста­руха им навс­тре­чу.

— Эй, ― зак­ри­чала она, ― где вас но­сит? Толь­ко что два всад­ни­ка, по­доб­ные двум га­зелям, с пол­ны­ми хур­джи­нами зо­лота про­еха­ли ми­мо, ни­как мне не уда­лось за­манить их в дом. Бы­ли бы вы до­ма, уби­ли бы их, зо­лота хва­тило бы нам на всю жизнь. Ска­чите, до­гоняй­те.

Тот­час все со­рок сы­новей ста­рухи пус­ти­лись в путь.

Обер­ну­лась Гу­лизар, ви­дит ― пыль стол­бом под­ни­ма­ет­ся, со­рок всад­ни­ков ска­чут.

— Усуб, ог­ля­нись, пос­мотри! Не пос­лу­шал­ся ты ме­ня, я же го­вори­ла: не бу­дет нам доб­ра от это­го до­ма. На­вер­ное, сы­новья ста­рухи мчат­ся за на­ми.

Усуб взял лук со стре­лами, стре­лы дал Гу­лизар и ска­зал:

— Эти стре­лы дер­жи при се­бе и ста­новись пле­чом к пле­чу со мной; ес­ли ис­пу­га­ешь­ся и зап­ла­чешь, я те­бя убью. Ес­ли ме­ня убь­ют, де­лай что хо­чешь.

Вста­ли они пле­чом к пле­чу. Гу­лизар ста­ла по­давать Усу­бу стре­лы. Од­ну за дру­гой вы­пус­тил их Усуб и убил трид­цать де­вять сы­новей ста­рухи. Ос­тался один, са­мый млад­ший, крик­нул он Усу­бу:

— Усуб, ра­ди бо­га, ты убил трид­цать де­вять мо­их брать­ев, один я в жи­вых ос­тался. От­пусти ме­ня к ста­рухе-ма­тери, про­кор­мить ее не­кому.

— Ми­лый, убей и его, ― ска­зала Гу­лизар.

— Э, ну за­чем? Я убил всех его брать­ев, а его жаль, пусть оде­ва­ет и кор­мит свою мать.

Гу­лизар и Усуб по­еха­ли доль­ше. А юно­ша, ко­торо­го по­щадил Усуб, вер­нулся до­мой. Мать выш­ла ему навс­тре­чу, спро­сила:

— Сы­нок, а где твои братья?

— Кля­нусь бо­гом, ты по­губи­ла мо­их брать­ев. Од­но­го из всад­ни­ков зва­ли Усуб, дру­гого ― Гу­лизар, и, ес­ли бы Усуб не по­жалел ме­ня, я бы не вер­нулся.

Сын ста­рухи знал, по ка­кой до­роге по­едут всад­ни­ки. Пе­ре­одел­ся он, при­лег у ре­ки и на­чал сто­нать.

Подъ­еха­ли всад­ни­ки, а сын ста­рухи сто­нет:

― Доб­рый мо­лодец, ра­ди бо­га, до­вези ме­ня. Го­род уже близ­ко, а я не мо­гу даль­ше ид­ти, мои но­ги рас­пухли, бо­лен я.

Гу­лизар ска­зала:

— Ми­лый, по­еха­ли даль­ше, не­зачем ко­го по­пало са­жать с со­бой на ко­пя и пе­рево­зить на дру­гой бе­рег.

— Ра­ба божья, жаль мне его, на­до до­вез­ти че­лове­ка до го­рода.

При­еха­ли они в го­род, на­няли дом. Сын ста­рухи ска­зал:

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, Усуб, пе­редох­нул я нем­но­го. Те­перь мо­гу те­бе ус­лу­жить.

И он тут же при­нял­ся за ра­боту. Прош­ло нес­коль­ко дней. Гу­лизар го­ворит:

— Усуб, за­чем ты дер­жишь при се­бе это­го за­мух­рышку, зап­ла­ти ему, и пусть он ухо­дит.

— Ра­ба божья, зо­лота у нас дос­та­точ­но. Пусть он ос­та­нет­ся. Най­дет­ся и для не­го ку­сок хле­ба.

— Но у нас нет ско­тины, мы и са­ми уп­ра­вим­ся, ― не от­ста­вала Гу­лизар.

Не пос­лу­шал­ся Усуб Гу­лизар, сын ста­рухи ос­тался у них жить. Прош­ло де­сять дней. По­шел Усуб мыть­ся в ба­ню. Раз­делся, по­ложил саб­лю на одеж­ду и во­шел в бас­сейн. А сын ста­рухи не дрем­лет, под­крал­ся, схва­тил саб­лю и на­нес ему трид­цать де­вять ран. Ко­лет саб­лей и при каж­дом уда­ре при­гова­рива­ет:

— Это я, сын ста­рухи. Пом­нишь, ты пус­кал стре­лы в мо­их брать­ев и они па­дали за­мер­тво ― это те­бе за них.

По­том он пе­ре­одел­ся в одеж­ду Усу­ба и вер­нулся до­мой.

Смот­рит Гу­лизар ― гла­зам сво­им не ве­рит. А сын ста­рухи и го­ворит:

— Что, не уз­на­ешь ме­ня, Гу­лизар? Я сын ста­рухи. Пом­нишь, ты по­дава­ла Усу­бу стре­лы и он уби­вал ими мо­их брать­ев? Со­бирай­ся, по­еха­ли со мной, или я те­бя убью.

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, ― го­ворит ему Гу­лизар, ― ког­да я уви­дела те­бя в пер­вый раз, ты сра­зу при­шел­ся мне по ду­ше. Ты ни в чем не ус­ту­пил Усу­бу, по­чему бы мне и не по­ехать с то­бой? Луч­ше те­бя мне не най­ти. Сед­лай ко­ней.

Соб­ра­лись они, се­ли на ко­ней и по­еха­ли. Го­род ос­тался по­зади. Гу­лизар ос­та­нови­ла ко­ней и ска­зала:

— Сын ста­рухи, смот­рю я на те­бя, ты да­же луч­ше Усу­ба. А уме­ешь ли ты пус­кать стре­лы так же, как он?

— А как же! ― от­ве­ча­ет сын ста­рухи. ― Усуб не сто­ит мо­его ми­зин­ца.

— Ну, раз так, возь­ми лук в стре­лы, я пос­мотрю, ка­кой ты мет­кий стре­лок.

Но сын ста­рухи лук со стре­лами ни­ког­да и в ру­ках не дер­жал. То так лук по­вер­нет, то эдак, а тол­ку ни­како­го. Тог­да Гу­лизар и го­ворит:

— Сын ста­рухи, Усуб на­учил ме­ня в цель по­падать. Сей­час я на­учу те­бя. Пой­ди встань у то­го де­рева и смот­ри на коп­чик стре­лы.

Пос­лу­шал­ся сын ста­рухи, встал у де­рева. Пус­ти­ла Гу­лизар стре­лу, и сын ста­рухи упал без­ды­хан­ным. По­дош­ла к не­му Гу­лизар и ска­зала:

— Та­кого кра­сав­ца, как Усуб, я по­теря­ла, а ты, за­мух­рышка, смел по­думать, что я пой­ду за то­бой!

Сня­ла она с уби­того одеж­ду Усу­ба, пе­ре­оде­лась в нее, се­ла на ко­ня и вер­ну­лась до­мой. Ко­ня ос­та­вила до­ма, а са­ма выш­ла на ули­цу, се­ла в фа­этон и по­еха­ла в ба­ню. Вош­ла и ви­дит ― ле­жит мер­твый Усуб в во­де. За­вер­ну­ла она его в пок­ры­вало и при­вез­ла до­мой. Го­род чу­жой, де­вуш­ка ста­ла расс­пра­шивать, где жи­вут док­то­ра.

По­каза­ли ей ули­цу, на ко­торой бы­ло со­рок до­мов, а в них жи­ли со­рок док­то­ров. Трид­цать де­вять до­мов про­пус­ти­ла она и пос­ту­чалась в со­роко­вой.

От­крыл дверь слу­га:

— Те­бе что?

— Есть у ме­ня боль­ной, я приш­ла за док­то­ром.

Слу­га до­ложил, и ее приг­ла­сили вой­ти.

— До­рогая, на на­шей ули­це жи­вет трид­цать де­вять док­то­ров, схо­ди к лю­бому, ник­то не от­ка­жет. А я до­рого бе­ру, те­бе не по кар­ма­ну.

— Сколь­ко пот­ре­бу­ешь, столь­ко и уп­ла­чу.

— Пять зо­лотых до тво­его до­ма, ― го­ворит док­тор, ― и пять зо­лотых об­ратно. Я сна­чала пос­мотрю и ска­жу, бе­русь ли вы­лечить, а то, мо­жет, сра­зу и от­ка­жусь.

По­еха­ли.

Сма­зал док­тор все ра­ны Усу­ба ле­карс­твом, пе­ревя­зал и ска­зал:

— Ес­ли зав­тра он про­поте­ет, зна­чит, его еще мож­но пос­та­вить на но­ги, ес­ли нет, нич­то ему ни по­может.

Вста­ла Гу­лизар ут­ром и по­дума­ла: «Дай-ка взгля­ну, есть ли у не­го кап­ли по­та на ли­це?» По­дош­ла она и ти­хо сня­ла пок­ры­вало с ли­ца Усу­ба, ви­дит ― ка­пель­ки по­та на лбу. Ве­чером при­шел док­тор.

— Ну, как твой боль­ной?

― От­ку­да мне знать? ― от­ве­тила Гу­лизар. ― Как его ук­ры­ли, так oн и ле­жит.

От­крыл ле­карь ли­цо Усу­ба, спра­шива­ет:

— За­чем ты под­ни­мала пок­ры­вало?

— Я не под­ни­мала, ― го­ворит Гу­лизар.

— Нет, под­ни­мала и смот­ре­ла на ли­цо.

— Что же те­перь бу­дет, что с ним слу­чит­ся? ― ис­пу­галась Гу­лизар.

— Не бой­ся, ни­чего не слу­чит­ся, но ты ос­ложни­ла ле­чение. Ес­ли рань­ше я мог его вы­лечить за пят­надцать дней, то те­перь при­дет­ся ле­чить двад­цать пять дней и но­чей.

Прош­ло двад­цать пять дней и но­чей. Выз­до­ровел Усуб. Док­тор по­лучил свои день­ги и ушел. Усуб го­ворит:

— До­рогая, это нес­час­тли­вый го­род, да­вай у­едем от­сю­да.

Осед­ла­ли они ко­ней и тро­нулись в путь. Че­рез нес­коль­ко дней вда­ли по­казал­ся дру­гой го­род. Сол­нце ста­ло при­пекать, и Усуб ска­зал:

— За­чем нам ехать по та­кой жа­ре? Да­вай по­сидим, от­дохнем под де­ревом, да и ко­ням ну­жен от­дых. До го­рода ру­кой по­дать, к ве­черу, ког­да ста­нет прох­ладней, при­едем в го­род.

— По­едем, не на­до нам здесь ос­та­нав­ли­вать­ся, ― ста­ла про­сить Гу­лизар.

Не пос­лу­шал­ся ее Усуб, от­пустил ко­ней пас­тись. Че­рез не­кото­рое вре­мя Усуб го­ворит:

— Гу­лизар. я го­лоден.

Заг­ля­нул он в хур­джин, а тот пуст.

— Ты пос­мотри за ко­нями, а я схо­жу в го­род за хле­бом и ско­ро вер­нусь, ― пред­ло­жил Усуб.

— Не хо­ди в го­род, пос­лу­шай­ся ме­ня, опять бе­да слу­чит­ся, ― взмо­лилась Гу­лизар.

— Нет, я пой­ду, ― нас­та­ива­ет Усуб.

— Хо­рошо, иди и бе­ри лю­бой хлеб, хоть черс­твый, хоть яч­менный, толь­ко ско­рее воз­вра­щай­ся.

При­шел Усуб в го­род, заг­ля­нул в пер­вую лав­ку, хлеб черс­твый, заг­ля­нул во вто­рую ―там чер­ный. Бро­дил он, бро­дил и ока­зал­ся в цен­тре го­рода. За­мети­ла его од­на ста­руха и спро­сила:

— До­рогой, как те­бя звать?

— Усуб.

— Я ви­жу, ты чу­жес­тра­нец, а что ты ищешь?

— Хлеб мне ну­жен, да в ва­ших лав­ках нет хо­роше­го хле­ба.

— Э, до­рогой, это ― ули­ца бед­ня­ков, Пой­дем со мной, я дам те­бе та­кого хле­ба, ка­кого ты в жиз­ни не ви­дывал.

По­верил Усуб ста­рухе, по­шел за ней. Дол­го пет­ля­ла ста­руха по ули­цам, на­конец при­вела его к зем­лянке.

— Где же лав­ка, ма­туш­ка? ― не вы­дер­жал Усуб.

— Вот здесь я тай­ком хлеб про­даю.

Во­шел Усуб в зем­лянку, ста­руха за ним и быс­тро зах­лопну­ла за со­бой дверь.

— Усуб, ска­жи, ты же­нишь­ся на мне? ― спра­шива­ет она его.

— Ах ты без­зу­бая ста­руха, да не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что я ос­тавлю сол­нце­ликую Гу­лизар и же­нюсь на те­бе? ― воз­му­тил­ся Усуб.

Ста­руха из­би­ла Усу­ба вол­шебной пал­кой, уш­ла и за­пер­ла дверь.

Гу­лизар тем вре­менем глаз не мо­жет отор­вать от до­роги, не дож­дется Усу­ба. А ког­да по­няла, что ждать уже не­чего, пе­ре­оде­лась она сно­ва в одеж­ду Усу­ба и по­вела ко­ней. Муж­чи­ны идут ми­мо, здо­рова­ют­ся, ду­ма­ют, что она муж­чи­на. Се­ла Гу­лизар на ко­ня и по­еха­ла в го­род.

Подъ­ез­жа­ет, смот­рит ― въ­езд в го­род прег­ражда­ют трое же­лез­ных во­рот. Толь­ко она хо­тела вой­ти, стра­жа ос­та­нови­ла ее.

— До­рогие, от­крой­те дверь, я чу­жезе­мец, ― взмо­лилась Гу­лизар.

— Ночью ни­кого пе про­пус­ка­ем, ― от­ве­тили стрижп­нки.

Ос­та­лась Гу­лизар но­чевать у стен го­рода. Си­дит и ду­ма­ет: «В чем де­ло? В этом го­роде дво­рец па­диша­ха, здесь мно­го страж­ни­ков и трое же­лез­ных во­рот за­пира­ют на ночь. Вид­но, в этом го­роде есть ка­кая-то тай­на».

Нас­ту­пало ут­ро, выш­ла из во­рот стра­жа, ви­дит ― вче­раш­ний пут­ник жив-здо­ров, сто­ит на мес­те с ко­нями. Бро­сились страж­ни­ки к па­диша­ху с этой вестью. При­шел сам па­дишах со сви­той к во­ротам:

— Юно­ша, ты се­год­ня один но­чевал под сте­нами го­рода?

— Да, па­дишах, ― от­ве­ча­ет Гу­лизар.

— А что ты ви­дел? ― спра­шива­ет па­дишах.

— Будь в здра­вии, па­дишах, ни­чего я не ви­дел.

— Прав­ду го­вори мне, ― пот­ре­бовал па­дишах.

— Кля­нусь бо­гом, так и быть. Уви­дел я семь го­рящих све­тиль­ни­ков в ле­су, пус­тил я в них семь стрел, и все семь све­тиль­ни­ков по­гас­ли. Не знаю, что это бы­ло, да толь­ко ис­чезло все.

Пош­ли страж­ни­ки в лес и уви­дели дэ­ва, ко­торо­го уби­ла Гу­лизар. Ра­дос­тная весть раз­неслась по го­роду:

— Дэв убит. Те­перь все лю­ди мо­гут спать спо­кой­но.

— Сме­лый юно­ша, что бы ты ни по­желал, я все вы­пол­ню, ― ска­зал па­дишах.

И ре­шил он вы­дать свою дочь за спа­сите­ля.

Сыг­ра­ли свадь­бу. Прош­ло нес­коль­ко дней. Как-то раз дочь па­диша­ха по­жало­валась нед­ру­гам:

— Я дочь па­диша­ха, я чис­та и не­вин­на, и муж мой по ду­ше мне, но вот уже сколь­ко дней он от­во­рачи­ва­ет­ся от ме­ня и за­сыпа­ет.

Под­ружки ус­по­ко­или ее:

— Не вол­нуй­ся, ночью он был один под сте­нами го­рода, на­пуган, ведь не шут­ка с дэ­вом во­евать. Спро­си у не­го, в чем де­ло?

Ве­чером дочь па­диша­ха спро­сила:

— Усуб, до­рогой, ― а Гу­лизар наз­ва­ла се­бя име­нем му­жа «Усуб», ― отец вы­дал ме­ня за те­бя за­муж, мы те­перь муж и же­на. Ска­жи мне, что с то­бой?

— Доб­рая де­вуш­ка, ска­жу те­бе прав­ду, ведь и я жен­щи­на, зо­вут ме­ня Гу­лизар, му­жа мо­его зва­ли Усуб, но я его по­теря­ла. Ут­ром схо­ди к от­цу и пе­редай, что Усуб бла­года­рит па­диша­ха за честь быть его зя­тем. Ска­жи, что он про­сит раз­ре­шить ему оз­на­комить­ся с го­родом, пусть даст клю­чи от под­ва­лов и под­земных хо­дов. По­ищу, мо­жет, где и най­ду Усу­ба.

Три дня она ис­ка­ла Усу­ба в до­мах и под­ва­лах, но не наш­ла. На­конец дош­ла до зем­лянки ста­рухи и пос­ту­чалась ― не от­ве­ча­ют, дверь зак­ры­та, и ни­какой ключ не под­хо­дит к зам­ку. Вер­ну­лась Гу­лизар во дво­рец, дочь па­диша­ха спра­шива­ет ее:

— Наш­ла ты се­год­ня сво­его Усу­ба?

— Кля­нусь бо­гом, я наш­ла од­ну зем­лянку, со­седи ска­зали, что там жи­вет ста­руха. Но не мо­гу от­крыть дверь. Од­на на­деж­да, что Усуб там, а ес­ли и там его не най­дем, зна­чит, его нет в жи­вых.

— Я зав­тра пош­лю за ста­рухой: мол, го­лову мне мыть, а ты тем вре­менем пой­ди и вы­ломай дверь. Ес­ли твой муж там, за­бирай его и воз­вра­щай­ся.

На дру­гой день дочь па­диша­ха пос­ла­ла за ста­рухой. Тем вре­менем Гу­лизар вы­лома­ла дверь в зем­лянку, вош­ла и ус­лы­шала сто­ны.

Силь­но был из­бит Усуб, ведь ста­руха но нес­коль­ку раз в день прис­та­вала к не­му: «Усуб, ты же­нишь­ся на мне?» И вся­кий раз жес­то­ко би­ла его, ус­лы­шав его «нет».

— Усуб, Усуб! ― ок­ликну­ла му­жа Гу­лизар.

— Я здесь, ― еле вы­гово­рил Усуб.

— Ты жив? ― спро­сила Гу­лизар. ― Ви­дишь, не пос­лу­шал­ся ме­ня, а я те­бя пре­дуп­режда­ла.

Пят­надцать дней де­вуш­ка уха­жива­ла аа Усу­бом. На­конец он поп­ра­вил­ся.

— Дочь па­диша­ха, ― об­ра­тилась Гу­лизар к до­чери па­диша­ха. ― Да­вай от­пра­вим Усу­ба за го­род, пусть он зав­тра въ­едет в го­род на ко­не, ра­зыщет нас. От­цу тво­ему о нем со­об­щат, тог­да ты ему все и рас­ска­жешь. И мы с ним вмес­те у­едем.

Так и сде­лали. На дру­гое ут­ро Усуб въ­ехал на ко­не в го­род. Спро­сил у про­хожих:

— Где здесь дом зя­тя па­диша­ха?

Лю­ди по­каза­ли ему дом, а па­диша­ху тем вре­менем со­об­щи­ли:

— Ка­кой-то юно­ша при­шел в дом тво­его зя­тя.

Дочь па­диша­ха приш­ла к от­цу и все рас­ска­зала ему о Гу­лизар и Усу­бе и о злой ста­рухе-раз­лучни­це.

— Э, доч­ка, ес­ли жен­щи­на ока­залась та­кой сме­лой, то ка­ков же ее муж? ― уди­вил­ся па­дишах. ― Пусть они бу­дут счас­тли­вы.

Усуб и Гу­лизар ос­та­лись на ночь во двор­це и не мог­ли наг­ля­деть­ся друг на дру­га. Вдруг раз­дался звон раз­би­того стек­ла. Не­ведо­мая си­ла схва­тила Усу­ба и, как го­лубя, унес­ла во ть­му. Гу­лизар по­бежа­ла к до­чери па­диша­ха, та зап­ла­кала и тут же со­об­ща­ла от­цу о слу­чив­шемся, По всем до­рогам ис­ка­ли Усу­ба, но ниг­де не мог­ли най­ти.

Усу­ба по­хити­ли. Что де­лать? Как быть? Сно­ва ос­та­лись од­ни Гу­лизар и дочь па­диша­ха. Ут­ром Гу­лизар ска­зала:

— Дочь па­диша­ха, ска­жи сво­ему от­цу, что я ему та­кая же дочь, как ты. Пусть при­кажет пос­тро­ить хе­рат­ха­ну на бе­регу мо­ря, на пе­репутье че­тыр­надца­ти до­рог. Кто бы ни про­шел ми­мо, пусть за­ходит, ест, пь­ет и ос­та­ет­ся но­чевать, мо­жет, так что-ни­будь и уз­на­ем про Усу­ба. Ина­че нам его не най­ти.

Дочь па­диша­ха пе­реда­ла все от­цу. Па­дишах за де­сять дя­ей пос­тро­ил хе­рат­ха­ну. И кто бы ни про­ходил ми­мо, все ту­да за­ходи­ли. Про­хожих расс­пра­шива­ли, кор­ми­ли, по­или, ук­ла­дыва­ли спать.

В од­ной де­рев­не жил в то вре­мя сле­пой бед­няк. Как-то его сын ска­зал от­цу:

— Отец, в го­роде есть хе­рат­ха­на па­диша­ха, пой­дем ту­да, там нас на­кор­мят, ведь один же­лудок, од­на жизнь.

От­пра­вил­ся отец с сы­ном в го­род, и путь их ле­жал по бе­регу мо­ря. Вдруг смот­рит маль­чик ― крас­ное яб­ло­ко плы­вет по вол­нам. Вол­ны при­били яб­ло­ко к бе­регу, маль­чик про­тянул ру­ку, что­бы схва­тить его, но оно уп­лы­ло от не­го. Дош­ли отец с сы­ном до го­рода. Тут вол­на вдруг выб­ро­сила на бе­рег то яб­ло­ко, и оно по­кати­лось пря­мо к од­но­му до­му.

— Я пой­ду и возь­му это яб­ло­ко, ― ска­зал маль­чик от­цу.

Ос­та­новил­ся он не­дале­ко от то­го до­мика, ку­да по­ката­лось яб­ло­ко. Из до­ма вы­шел юно­ша, а в ру­ках у не­го зо­лотой кур­си. Рас­сте­лил юно­ша ко­вер под де­ревом.

Маль­чик при­та­ил­ся, смот­рит, что бу­дет даль­ше. Вдруг по­явил­ся всад­ник, во­шел в мо­ре, а мо­ре рас­сту­пилось пе­ред ним.

— Эй Усуб, ― об­ра­тил­ся к юно­ше всад­ник, ― как вы до­гово­рились с Гу­лизар? Где бы­вали, что ви­дали?

Юно­ша го­ворит:

— О вла­дыка мо­рей, ты пра­вишь судь­ба­ми, ты сам все зна­ешь. Те­бе же из­вес­тно, сколь­ко мы с Гу­лизар одо­лели бед.

И всад­ник ис­чез. Взял маль­чик мол­ча за ру­ку сво­его от­ца и по­вел к хе­рат­ха­не. А Гу­лизар и дочь па­диша­ха день и ночь с под­зорной гру­бой в ру­ках под­жи­да­ют про­хожих, приг­ла­ша­ют в хе­рат­ха­ну, расс­пра­шива­ют всех об Усу­бе. Приг­ла­сили они и маль­чи­ка со сле­пым от­цом, ве­лели слу­гам вы­мыть им но­ги, а са­ми на стол нак­ры­ва­ют, пот­чу­ют и на­чина­ют расс­пра­шивать:

— Ано, от­ку­да вы иде­те?

— Кля­нусь бо­гом, се­год­ня тре­тий день, как мы в пу­ти.

— Ано, а что ты слы­шал, что ви­дел?

— Дочь моя, ― го­ворит ста­рик, ― гла­за мои ни­чего не ви­дит, уши мои не слы­шат.

Тут маль­чик и го­ворит:

— Ха­нум, а я кое-что ви­дел.

— Не го­вори, сы­нок, вдруг нас про­гонят, ― шеп­чет отец сы­ну.

— Ха­нум, ― про­дол­жа­ет маль­чик, ― ей-бо­гу, три дня мы шли по бе­регу мо­ря. Крас­ное яб­ло­ко уви­дел я на вол­нах, нес­коль­ко раз хо­тел схва­тить его, но яб­ло­ко уп­лы­вало от ме­ня, как буд­то драз­ни­ло. Приш­ли мы в го­род, а яб­ло­ко вол­на­ми выб­ро­сило на бе­рег. И по­кати­лось оно к од­но­му до­му. Я по­шел за ним, но яб­ло­ко как сквозь зем­лю про­вали­лось. Вы­шел из до­ма юно­ша, в ру­ках у не­го был зо­лотой кур­си. Он рас­сте­лил ко­вер под де­ревом. По­том прис­ка­кал всад­ник, спро­сил его: «Усуб мой, ска­жи, как вы до­гово­рились с Гу­лизар?» А он от­ве­тил: «Вла­дыка мо­рей, ты пра­вишь судь­ба­ми, ты сам все зна­ешь, те­бе все из­вес­тно».

Как толь­ко маль­чик ска­зал это, Гу­лизар по­теря­ла соз­на­ние. Сле­пец на­кинул­ся иа сы­на:

― Да уко­ротит бог твою жизнь, что ты на­гово­рил! Ха­нум в об­мо­роке, сей­час нас изобь­ют и вы­гонят.

Дочь па­диша­ха поб­рызга­ла иа Гу­лизар во­дой, и та приш­ла в се­бя, О­иа по­сади­ла маль­чи­ка к се­бе на ко­лени и спро­сила:

— Ты за­пом­нил то мес­то? Ког­да это бы­ло?

— Это бы­ло вче­ра, в пят­ни­цу.

На сле­ду­ющий день сле­пец с сы­ном и Гу­лизар соб­ра­лись в до­рогу. Маль­чик по­шел впе­реди, при­вел их к до­му. Усуб был на бе­регу.

— Гу­лизар, ты здесь? ― уди­вил­ся он. ― Ухо­ди ско­рей, ос­та­лась од­на ми­нута, сей­час при­дет вла­дыка мо­рей. При­ходи в сле­ду­ющую пят­ни­цу вмес­те с до­черью па­диша­ха, Прой­ди­те вот по это­му бро­ду и стой­те у то­го кам­ня. Ког­да по­явит­ся вла­дыка, схва­титесь за его стре­мена. Он ска­жет: «От­пусти­те мои стре­мена, а то прев­ра­щу вас в во­ду, поль­етесь на зем­лю, по­дую на вас, и мое пла­мя спа­лит вас», но вы не от­пускай­те, он доб­рый. Тог­да ои ска­жет: «До­чери мои, че­го вы хо­тите? Я ис­полню лю­бое ва­ше же­лание». Тог­да вы ска­жите ему: «Вла­дыка мо­рей, ты пра­вишь судь­ба­ми, те­бе все из­вес­тно. На бе­регу мо­ря на пе­репутье че­тыр­надца­ти до­рог сто­ит хе­рат­ха­на. Мы про­сим, что­бы ты за­шел к нам в хе­рат­ха­ну бла­гос­ло­вить при­сутс­тву­ющих. Ве­ли мор­ским чу­дови­щам не пу­гать нас». Ког­да вла­дыка мо­рей при­дет в хе­рат­ха­ну, рас­ска­жите ему обо всем по по­ряд­ку.

В сле­ду­ющую пят­ни­цу де­вуш­ки приш­ли, схва­тили вла­дыку мо­рей за стре­мена, и, как он ни ста­рал­ся, не смог он ос­во­бодить­ся от них. Не вы­дер­жал вла­дыка мо­рей, про­мол­вил:

— Де­вуш­ки, от­пусти­те мои стре­мена, ска­жите свое же­лание.

— На бе­регу мо­ря, на пе­репутье че­тыр­надца­ти до­рог, сто­ит хе­рат­ха­на, при­ходи ту­да, бла­гос­ло­ви на­шу хе­рат­ха­ну и всех при­сутс­тву­ющих и ве­ли мор­ским чу­дови­щам не пу­гать нас.

— До­чери мои, иди­те с ми­ром, зав­тра я к вам при­ду,― ска­зал вла­дыка мо­рей.

Ут­ром вла­дыка мо­рей при­шел в хе­рат­ха­ну. Все рас­ска­зала ему Гу­лизар. Ои прос­тил Усу­ба и вер­нул его де­вуш­ке. Ведь вла­дыка мо­рей был тот дер­виш, ко­торый по­дарил яб­ло­ко па­диша­ху и его ве­зиру.

Усуб и Гу­лизар дос­тигли сво­его счастья, а вам же­лаю дос­тигнуть сво­его. Бог по­раду­ет нас тво­им счасть­ем.