Усуб и Па­риза­да

Жи­ли ког­да-то два па­диша­ха, Вос­точный и За­пад­ный.Очень они лю­били друг дру­га, бы­ли поб­ра­тима­ми. Ска­зал как-то Вос­точный па­дишах За­пад­но­му:

— Ес­ли моя же­на ро­дит сы­на, а твоя же­на — дочь, твоя дочь бу­дет не­вес­той мо­его сы­на, а ес­ли твоя же­на ро­дит сы­на, а моя ― дочь, моя дочь бу­дет не­вес­той тво­его сы­на.

Пок­ля­лись они в этом друг дру­гу, хо­тя де­тей у них еще не бы­ло, и рас­ста­лись в ми­ре и сог­ла­сии.

Про­шел год, мо­жет, два, а то и три. Бог дал Вос­точно­му па­диша­ху дочь, а За­пад­но­му ― сы­на. Приш­ло вре­мя, и За­пад­ный па­дишах от­дал свою жизнь на­роду, скон­чался. Же­на его и сын оси­роте­ли и ли­шились влас­ти.

Ска­зала мать сы­ну:

— Усуб, сын мой, ког­да-то твой отец был поб­ра­тимом Вос­точно­го па­диша­ха. Ког­да те­бя еще не бы­ло иа све­те, да­ли они обе­щание друг дру­гу по­женить де­тей, ес­ли у од­но­го ро­дит­ся сын, а у дру­гого ― дочь. У Вос­точно­го па­диша­ха рас­тет дочь, по­едем сос­ва­та­ем ее те­бе, мо­жет, поб­ра­тим тво­его от­ца возь­мет нас к се­бе.

Се­ли они на ко­ней и пус­ти­лись в путь. Расс­пра­шивая до­рогу, еха­ли они то ли ме­сяц, то ли год. Доб­ра­лись мать с сы­ном до эла па­диша­ха и приш­ли к не­му. Вос­точный па­дишах уз­нал их и го­ворит сво­ей же­не:

— Это сын, а это ― же­на мо­его поб­ра­тима. Ког­да-то мы пок­ля­лись друг дру­гу, что по­женим сво­их де­тей. Те­перь пос­мотрим, с чем по­жало­вала же­на мо­его бра­та.

Ска­зала жен­щи­на:

— Брат твой по­кинул этот мир, и трон его отоб­ра­ли у нас. Мы приш­ли к те­бе за за­щитой. Пом­нишь ― хо­рошо, не за­хочешь по­мочь ― мы уй­дем.

— Что ж, я бе­ру вас под свое пок­ро­витель­ство, ― от­ве­тил па­дишах.

И мать с сы­ном ос­та­лись жить в его до­ме. Мо­жет быть, год про­шел, мо­жет, два. Же­на Вос­точно­го па­диша­ха нев­злю­била же­ну За­пад­но­го па­диша­ха и как-то ска­зала му­жу:

— Ты по­селил их в сво­ем до­ме, что­бы же­нить­ся на этой жен­щи­не!

— Что ты та­кое го­воришь, ра­ба божья? Она ведь же­на мо­его поб­ра­тима. Это­го ни­ког­да не бу­дет!

— Нет, ― за­уп­ря­милась же­на па­диша­ха. ― Вы­гони ее из до­ма, из на­шего го­рода, тог­да все ос­та­нет­ся по-преж­не­му. А ес­ли не сде­ла­ешь, как я хо­чу, не быть мне тво­ей же­ной!

Па­дишах за­думал­ся, за­тем при­казал слу­ге:

— Пой­ди на та­кую-то ули­цу, сни­ми ком­на­ту для же­ны мо­его бра­та и его сы­на, пусть они жи­вут се­бе там спо­кой­но.

И пе­ресе­лились мать и сын в дом, ко­торый им ука­зали. Прош­ло не­кото­рое вре­мя, дочь Вос­точно­го па­диша­ха и сын За­пад­но­го па­диша­ха пош­ли в шко­лу. По во­ле бо­га они по­люби­ли друг дру­га. Один без дру­гого и кус­ка хле­ба не съ­едят, а пос­ле за­нятий все вре­мя про­водят вмес­те. Но ког­да де­ти ста­ли взрос­лы­ми, же­на Вос­точно­го па­диша­ха от­ка­залась вы­дать свою дочь за­муж за сы­на За­пад­но­го па­диша­ха. Ви­дит де­вуш­ка: не уло­мать ей мать ― и пред­ло­жила юно­ше:

— Усуб, да­вай уй­дем из это­го го­рода.

— Ку­да же мы пой­дем?

— Ку­да-ни­будь да уй­дем.

При­шел юно­ша к ма­тери, го­ворит ей:

— Ма­туш­ка, ес­ли ты да­ешь мне ма­терин­ское бла­гос­ло­вение, я у­еду, ес­ли нет ― ос­та­нусь с то­бой.

— Сы­нок, я при­вез­ла те­бя сю­да ра­ди тво­его счастья. По­ез­жай, я бу­ду ра­ботать и про­кор­млю се­бя. Да бу­дет бла­гос­ло­вен твой путь, сын мой, бла­гос­ловляю те­бя.

Де­вуш­ка при­вела двух ко­ней, взя­ла хур­джин с зо­лотом. Еще и детс­тве оба они на­учи­лись мет­ко стре­лять из лу­ка. Как рас­ска­зыва­ют, они це­лились в во­лосок, по­пада­ли в не­го и рас­щепля­ли над­вое.

Взя­ла Па­риза­да со­рок стрел и пош­ла в сад Хас­бахча до­жидать­ся Усу­ба. А ког­да он при­шел, се­ли они на ко­ней и от­пра­вились в путь. Дол­го едут или ко­рот­ко, мо­жет, де­сять дней, мо­жет, пят­надцать, сказ­ка ско­ро ска­зыва­ет­ся, до­ез­жа­ют они до од­но­го мес­та ― пус­ты­ня, ни во­ды, ни зем­ли. Па­риза­да му­ча­ет­ся от жаж­ды и го­ворит:

— Усуб, я так хо­чу пить.

Па­риза­да ведь бы­ла до­черью па­диша­ха, она зах­ва­тила с со­бой под­зорную тру­бу. Усуб пос­мотрел в нее, ви­дит ― вда­леке вид­не­ет­ся жилье, ды­мок из тру­бы под­ни­ма­ет­ся.

— Па­риза­да, пос­мотри, там лю­ди жи­вут. Ты жди ме­на здесь, а я съ­ез­жу, при­везу те­бе во­ды, ― го­ворит Усуб.

— До­рогой, хоть уже сут­ки, как я не пи­ла, но я мо­гу еще по­тер­петь. Про­шу те­бя, не хо­ди ту­да, про­едем ми­мо.

Но Усуб не пос­лу­шал ее, приш­по­рил ко­ня и по­ехал к то­му до­му. Навс­тре­чу выш­ла ста­руха.

— Са­лам-алей­кум! ― поз­до­ровал­ся юно­ша.

— Алей­кум-са­лам!

— Не дашь ли кув­шин во­ды, ма­туш­ка?

— Хо­рошо, что ты по­жало­вал, от­че­го не дать?

При­нес­ла ста­руха кув­шин во­ды, хле­ба, а хлеб крас­но­го цве­та.

— Хле­ба не на­до, ма­туш­ка, толь­ко во­ды дай мне, ― го­ворит Усуб, бе­рет кув­шин с во­дой, про­ща­ет­ся со ста­рухой и воз­вра­ща­ет­ся на­зад. Па­риза­да на­пилась и го­ворит Усу­бу:

— Усуб, да­вай ско­рее у­едем от­сю­да.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся Усуб.

Пусть они се­бе едут, а мы вер­немся к ста­рухе. Ме­чет­ся она ту­да-сю­да, но ни­чего не мо­жет по­делать ― у­еха­ли они. Со­рок сы­новей бы­ло у ста­рухи, со­рок охот­ни­ков. Че­ловек ли шел, пти­ца ли про­лета­ла, всех они уби­вали и съ­еда­ли. Двад­цать сы­новей ее охо­тились в од­ном мес­те, двад­цать ― в дру­гом. Ког­да вер­ну­лись пер­вые двад­цать сы­новей до­мой, ста­руха наб­ро­силась на них:

— Да будь вы не­лад­ны, где вы го­ня­етесь? Толь­ко что двое мо­лодых про­еха­ли, они бы нам бы­ли очень кста­ти.

— В ка­кую сто­рону они у­еха­ли? ― спра­шива­ют сы­новья.

Ста­руха по­каза­ла до­рогу, и охот­ни­ки пог­на­лись за ла­комой до­бычей.

Па­риза­да бы­ла муд­рой де­вуш­кой, ведь она бы­ла до­черью пад­хша­ха. Едут они с Усу­бом, а она все ог­ля­дыва­ет­ся, ви­дит ― та­кая пыль под­ня­лась вда­леке, что од­но­му толь­ко бо­гу из­вес­тно от че­го. Го­ворит она Усу­бу:

— Пыль сте­лет­ся вда­ли, я ведь те­бе го­вори­ла: не за­ходи в дом, что-ни­будь да слу­чит­ся.

Двад­цать стрел Па­риза­да да­ла Усу­бу и двад­цать ос­та­вила се­бе. Вы­пус­тил он од­ну за дру­гой двад­цать стрел и уло­жил двад­цать сы­новей ста­рухи. По­еха­ли они даль­ше. Че­рез не­кото­рое вре­мя смот­рят ― опять пыль под­ни­ма­ет­ся, ос­таль­ные двад­цать сы­новей их до­гоня­ют. Это ста­руха их по­дос­ла­ла.

Обер­ну­лась Па­риза­да, ви­дит ― сно­ва пыль на до­роге под­ни­ма­ет­ся. Ос­та­нови­лись они вновь, смот­рят ― опять двад­цать муж­чин подъ­ез­жа­ют. Вы­пус­ти­ли пос­ледние стре­лы. Де­вят­надцать сы­новей ста­рухи уло­жили на мес­те, а пос­ледний бро­сил­ся в но­ги Усу­бу и стал мо­лить его о по­щаде:

— Ах, Усуб, я хо­тел вам зла, а вы сми­луй­тесь, не со­вер­шай­те зла. Нас бы­ло со­рок брать­ев, вы всех уби­ли, ос­тавь­те хоть ме­ня для ста­руш­ки-ма­тери.

Го­ворит Усуб:

— Что ж, жи­ви ра­ди сво­ей ста­рой ма­тери.

Ви­дит Па­риза­да, что Усуб по­жалел раз­бой­ни­ка, и хо­тела са­ма при­кон­чить его, но Усуб ос­та­новил де­вуш­ку:

— Я дал ему сло­во, что сох­ра­ню жизнь, не уби­вай его.

Поп­ро­щал­ся с ни­ми сын ста­рухи и ушел сво­ей до­рогой. А он был кол­ду­ном. Доб­рался он до ре­ки, че­рез ко­торую дол­жны бы­ли пе­реп­равлять­ся Усуб и Па­риза­да, прев­ра­тил­ся в се­миде­сяти­лет­не­го стар­ца и сел их ждать. На­конец на до­роге по­яви­лись Усуб и Па­риза­да. Подъ­еха­ли они к стар­цу:

— День доб­рый, отец! ― го­ворит Усуб.

— Доб­ро по­жало­вать, Усуб!

— Ку­да путь дер­жишь?

— Хо­чу че­рез ре­ку пе­реб­рать­ся, да не мо­гу.

— Ну, да­вай я те­бя пе­реве­зу.

— Ос­тавь-ка ты в по­кое это­го ста­рика, по­едем луч­ше сво­ей до­рогой, ― го­ворит Па­риза­да.

Усуб от­ве­ча­ет ей:

— Же­на, жаль мне стар­ца, пе­реве­зем его на дру­гой бе­рег.

Усуб пе­ревез его на дру­гой бе­рег, а ста­рик ух­ва­тил­ся за стре­мя ко­ня Усу­ба и не от­хо­дит.

— Же­на, да­вай возь­мем с со­бой это­го стар­ца, он прис­мотрит за на­шими ко­нями, ― пред­ло­жил Усуб.

— Э, луч­ше бы не свя­зывать­ся с этим ста­риком, ― уго­вари­ва­ет его Па­риза­да.

— Жаль его, ни­кого у не­го нет, ― нас­та­ива­ет Усуб.

И они взя­ли его с со­бой. Дол­го ли еха­ли, ко­рот­ко ли, доб­ра­лись до од­но­го го­рода и ста­ли расс­пра­шивать лю­дей:

— Где на­ходит­ся дом с со­рока ком­на­тами?

Ука­зали им до­рогу. Подъ­еха­ли мо­лодые к до­му, сош­ли с ко­ней, вы­шел им навс­тре­чу хо­зя­ин. Усуб спро­сил:

— Най­дет­ся у те­бя для нас ком­на­та?

— Най­дет­ся, ― от­ве­тил хо­зя­ин.

Ко­ней уве­ли в ко­нюш­ни. Усуб и дочь па­диша­ха рань­ше жи­ли в хо­ле и не­ге, а тут они ме­сяц, а мо­жет, два или да­же год еха­ли вер­хом, очень ус­та­ли. Усуб спра­шива­ет хо­зя­ина:

— А ба­ня есть у те­бя?

— И ба­ня есть.

Ре­шили Усуб и Па­риза­да сна­чала вы­купать­ся, а по­том от­дохнуть.

Спра­шива­ют бан­щи­ка:

— Мож­но вы­купать­ся?

— Да, по­жалуй­ста, при­ходи­те.

А ста­рик и го­ворит:

— Усуб, и я пой­ду, пот­ру те­бе спи­ну.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся Усуб.

При­шел Усуб в ба­ню, раз­делся, во­шел в бас­сейн, а сын ста­рухи вы­тащил нож и тут же убил Усу­ба. За­тем ти­хонь­ко вы­шел на ба­ни, за­пер две­ри и нап­ра­вил­ся к до­чери па­диша­ха:

— Па­риза­да, до сих пор ты при­над­ле­жала Усу­бу, те­перь бу­дешь мо­ей. Он убил трид­цать де­вять мо­их брать­ев и все рав­но не ушел бы из мо­их рук, а те­перь я за­колол его.

— Да бу­ду я тво­ей жер­твой, ска­жи на ми­лость, а как те­бя зо­вут?

— Мое имя Ах­мад. Ах­мад ― сын ста­рухи.

— А что мы те­перь бу­дем де­лать, Ах­мад?

— Осед­ла­ем ко­ней, по­едем.

Се­ли они на ко­ней, вы­еха­ли из го­рода. Мо­жет, день, мо­жет, два едут. Па­риза­да го­ворит:

— Ах­мад, сын ста­рухи! Ты ве­зешь ме­ня к се­бе, но, как ви­дишь, я очень кра­сивая, су­ме­ешь ты ме­ня за­щитить? Мет­ко ли стре­ля­ешь?

Ах­мад при­целил­ся в пти­цу, вы­пус­тил стре­лу, стре­ла не дос­тигла це­ли. Уви­дела это Па­риза­да и при­каза­ла Ах­ма­ду:

— Встань под куст и смот­ри мне пря­мо в гла­за, сна­чала я при­целюсь, а по­том уж ты при­цели­вай­ся.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся Ах­мад и встал под куст.

Вы­пус­ти­ла Па­риза­да стре­лу ― да пря­мо в лоб сы­ну ста­рухи. Тот и сва­лил­ся за­мер­тво. Де­вуш­ка по­вер­ну­ла ко­ня и вер­ну­лась в го­род. Приз­ва­ла она к се­бе бан­щи­ка, спра­шива­ет его:

— Где гость, ко­торый при­ехал со мной по­зав­че­ра?

По­вел ее бан­щик в ба­ню, от­крыл дверь, а Усуб в бас­сей­не ле­жит.

— Бан­щик, най­ди ле­каря, при­веди его сю­да, я зап­ла­чу и ему и те­бе. Ес­ли ле­карь поп­ро­сит де­сять зо­лотых, я дам двад­цать, толь­ко пусть при­ходит пос­ко­рее.

Па­риза­да да­ла бан­щи­ку два или три зо­лотых, и тот при­вел ле­каря. Го­ворит ему Па­риза­да:

— Ес­ли ты мо­его ра­нено­го вы­лечишь и пот­ре­бу­ешь де­сять зо­лотых, я те­бе дам двад­цать, ска­жешь ― сто зо­лотых, дам двес­ти.

— Тво­его ра­нено­го я вы­лечу за ме­сяц и здо­рово­го вер­ну те­бе, ― от­ве­чал ле­карь.

Ска­зано ― сде­лано. Це­лый ме­сяц он ле­чил Усу­ба. На­конец оч­нулся Усуб.

— Усуб, у­едем из это­го го­рода, ― ска­зала Па­риза­да.

Вы­еха­ли они за пре­делы го­рода, а ку­да ехать даль­ше, не зна­ют.

— Да­вай най­дем та­кое мес­то, где бы да­же имя че­лове­ка не про­из­но­силось, ― пред­ло­жила Па­риза­да.

Едут они дол­го ли, ко­рот­ко ли, на­конец, вы­ез­жа­ют к мо­рю. Едут они по бе­регу, до­ез­жа­ют до двор­ца, смот­рят ― си­дит ста­рик у во­рот.

— День доб­рый, отец!

— Доб­ро по­жало­вать! От­ку­да еде­те и ку­да путь дер­жи­те?

— Мы пу­тешес­тву­ем, ищем мес­та, где не бы­ло бы ни од­но­го жи­вого су­щес­тва.

— Ах, и я ис­кал оди­ночес­тва. Я до­бил­ся сво­его. Нет у ме­ня ни сы­на, ни до­чери, од­но бо­гатс­тво и есть. Ес­ли хо­тите, я бу­ду ва­шим от­цом, а вы ― мо­ими деть­ми, ― ска­зал ста­рик.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сились Усуб и Па­риза­да.

И они ос­та­лись жить у ста­рика. Усуб каж­дый день ухо­дил на охо­ту, а ве­чером воз­вра­щал­ся до­мой. Прош­ло вре­мя, ста­рик от­дал бо­гу ду­шу. По­хоро­нили его Усуб и Па­риза­да и ос­та­лись од­ни. Ког­да ста­рик еще был жив, он не раз­ре­шал Па­риза­де вы­ходить на бал­кон, очень уж де­вуш­ка бы­ла кра­сива. А тут од­нажды она по­дош­ла к рас­кры­тому ок­ну, дер­жа в ру­ках свое изоб­ра­жение. У мо­ря же всег­да дул ве­тер. Выр­вал он из рук де­вуш­ки ее изоб­ра­жение и унес в мо­ре. По­бежа­ла она к бе­регу, но пой­мать его не смог­ла. Опе­чален­ная, вер­ну­лась Па­риза­да до­мой. Ве­чером при­шел Усуб, взгля­нул на же­ну и не уз­нал ее:

— Па­риза­да, что с то­бой, чем ты расс­тро­ена?

Рас­ска­зала ему Па­риза­да о сво­ем го­ре.

— Ни­чего, не огор­чай­ся, кар­тинка ис­портит­ся в во­де, и ник­то те­бя ни­ког­да не уви­дит.

— И все же что-то слу­чит­ся, ― сов­сем огор­чи­лась Па­риза­да.

Тем вре­менем сын эми­ра ара­бов ехал со сво­им вой­ском бе­регом мо­ря. Сол­да­ты эми­ра уви­дели в во­де кар­тинку, вы­лови­ли ее, а на ней де­вуш­ка та­кой кра­соты ― один бог зна­ет. И по­реши­ли они меж со­бой:

— Де­вуш­ка эта ― не нам ров­ня, луч­ше от­не­сем кар­тинку сы­ну эми­ра ара­бов, пусть он лю­бу­ет­ся.

Сын эми­ра взгля­нул на кра­сави­цу и тут же по­терял соз­на­ние. Ког­да его при­вели в чувс­тво, он ска­зал:

— Или она бу­дет мо­ей же­ной, или я не же­нюсь вов­се!

Соб­рал сын эми­ра свое вой­ско и нап­ра­вил­ся ко двор­цу Усу­ба. Мо­жет, за де­сять, мо­жет, за пят­надцать дней он доб­рался до не­го. А Усуб выг­ля­нул ра­но ут­ром из ок­на и ужас­нулся ― идет гро­мад­ное вой­ско, во­инов не сос­чи­тать, как не сос­чи­тать птиц в не­бе.

— Па­риза­да, ― поз­вал он же­ну, ― выг­ля­ни в ок­но, пос­мотри, что тво­рит­ся!

— Усуб, до­рогой, мы же ни­ког­да ни­кого не бо­ялись, не­чего и те­перь стра­шить­ся.

Спус­ти­лась она в ко­нюш­ню, вы­чис­ти­ла до блес­ка ко­ня Усу­ба; как зер­ка­ло, за­си­ял конь. По­цело­вала его в лоб и на­каза­ла:

— Твой хо­зя­ин од­но­го убь­ет, а ты ― де­сяте­рых.

Вы­вела она ко­ня во двор, сел Усуб на не­го и пос­ка­кал ту­да, где ос­та­нови­лось вой­ско сы­на эми­ра ара­бов.

— Вы за­чем сю­да при­еха­ли? ― крик­нул Усуб.

— Мы при­еха­ли за де­вуш­кой, ко­торая здесь на­рисо­вана. Ес­ли она у те­бя, бу­дем во­евать, а ес­ли нет, вой­ны не бу­дет, ― от­ве­тил сын эми­ра ара­бов.

— Ну, раз вы при­еха­ли сло­жить свои го­ловы ра­ди этой кра­сави­цы, вой­ны не из­бе­жать.

И на­чалась бит­ва. Усуб од­ним ма­хом уби­ва­ет де­сяте­рых, а конь его уби­ва­ет двад­цать вра­жес­ких сол­дат. С ут­ра до ве­чера они бь­ют­ся. На­конец в жи­вых ос­тался один сын эми­ра ара­бов, и он сбе­жал.

А мы вер­немся к Усу­бу. Усуб с божь­ей по­мощью при­ехал до­мой жи­вой и нев­ре­димый. И по­люби­ли Усуб и Па­риза­да друг дру­га еще креп­че. Ес­ли рань­ше Усуб ухо­дил на охо­ту на це­лый день и воз­вра­щал­ся до­мой ве­чером, то те­перь он при­ходил до­мой на два, три ча­са рань­ше. А сын эми­ра ара­бов за­думал не­доб­рое: «Я всем по­кажу эту жен­щи­ну, пусть все за­хотят увез­ти ее».

И вот изоб­ра­жение Па­риза­ды по­пало в ру­ки сы­на из­вес­тно­го во всем ми­ре па­диша­ха. Уви­дел он ли­цо кра­сави­цы, по­терял соз­на­ние. А ког­да при­шел в се­бя, ска­зал от­цу:

— Или же­нюсь на ней, или во­об­ще не же­нюсь.

— По­милуй те­бя бог, сы­нок! Ука­жи на лю­бую де­вуш­ку, и я при­веду ее те­бе, но от­ку­да мне взять имен­но эту?

— Я же­нюсь толь­ко на ней, ― твер­дил юно­ша, ― ес­ли вы мне ее не при­везе­те, я ум­ру с го­ря.

Па­дишах по­велел соб­рать всех га­даль­щи­ков и га­даль­щиц, ка­кие толь­ко бы­ла в его стра­не. А ког­да они приш­ли во дво­рец, при­казал:

— Ну-ка, бе­рите вол­шебные кни­ги, пос­мотри­те, где жи­вет эта жен­щи­на. Кто ска­жет, кто она и где жи­вет, ― озо­лочу.

Вер­немся те­перь к Усу­бу. Ког­да он про­щал­ся со сво­ей ма­терью, она спро­сила:

— Сы­нок, а как же мне знать, жив ли ты, здо­ров ли?

— Вот те­бе, ма­туш­ка, мой лук, он из от­цов­ско­го до­ма, ― ска­зал тог­да Усуб. ― Ес­ли те­тива его ос­лабнет и лук сог­нется, — зна­чит, я по­пал в бе­ду. А ес­ли че­рез ме­сяц те­тива не на­тянет­ся и лук не рас­пря­мит­ся, знай ― я умер.

Мать каж­дое ут­ро про­веря­ла те­тиву лу­ка Усу­ба, и в тот день, ког­да он вы­шел на бой с сы­ном эми­ра ара­бов, кон­цы те­тивы чуть-чуть сом­кну­лись. На дру­гое ут­ро взгля­нула ― те­тива вып­ря­милась.

— Сла­ву бо­гу! Усуб мой жив и здо­ров, ― вздох­ну­ла мать.

Те­перь вер­немся к па­диша­ху. Од­на кол­дунья ска­зала:

— Тут на­рисо­вана же­на Усу­ба Па­риза­да, жи­вет она во двор­це за семью две­рями на за­порах, пти­ца и та не мо­жет уви­деть ее. Это изоб­ра­жение ве­тер выр­вал у нее из рук, ког­да она сто­яла у ок­на. Сын эми­ра ара­бов пой­мал его в мо­ре, уви­дел кра­сави­цу, влю­бил­ся, пы­тал­ся от­во­евать ее у му­жа, но по­тер­пел по­раже­ние. Труд­но до­быть эту кра­сави­цу, па­дишах.

— Ну, ста­руха, ес­ли при­везешь ее сю­да, зо­лотом те­бя осып­лю.

— Я при­везу ее на сэр­су­ме, его ты и на­пол­нишь зо­лотом, ― сог­ла­силась кол­дунья.

Се­ла ста­руха на свой сэр­сум, взле­тела и спус­ти­лась не­пода­леку от двор­ца. Она зна­ла, что Усуб на охо­те и ско­ро пой­дет до­мой, и се­ла под­жи­дать его на до­роге. Усуб шел ми­мо, поз­до­ровал­ся:

— День доб­рый, ма­туш­ка!

— Здравс­твуй, сын мой!

— Ку­да путь дер­жишь?

— Иду в хадж, ночь зас­та­ла ме­ня в до­роге, не знаю, где за­ноче­вать.

— Ну, пой­дем к нам в дом.

При­вел он ее ко двор­цу. Па­риза­да от­во­рила во­рота, уви­дела ста­руху и го­ворит Усу­бу:

— Ни к че­му нам чу­жая ста­руха. Я не люб­лю ста­рух, так и жди от них че­го-ни­будь не­доб­ро­го.

— Ра­ба божья, что она нам сде­ла­ет, ночь пе­рено­чу­ет и уй­дет.

А ста­руха тут же взя­лась за ра­боту, дом под­ме­ла, хлеб ис­пекла. Усуб го­ворит ста­рухе:

— Ста­рик твой, вид­но, умер, мир его пра­ху, ос­та­вай­ся с на­ми жить, бу­дешь нам ма­терью. Будь всег­да ря­дом с же­ной, по­могай ей, ве­сели, чтоб она не ску­чала.

И ос­та­лась ста­руха жить у них. Как-то она ска­зала:

— Па­риза­да, я уй­ду в хадж, а ты уз­най у Усу­ба, в чем его си­ла. Тог­да ты по­иг­ра­ешь с ней, и те­бе не бу­дет скуч­но до мо­его воз­вра­щения.

— Что ж, вер­но, ― сог­ла­силась Па­риза­да.

Ве­чером Усуб при­шел с охо­ты до­мой. Па­риза­да го­ворит ему:

— Ста­руха зав­тра или пос­ле­зав­тра уй­дет в хадж, я опять бу­ду од­на. Ска­жи, в чем твоя си­ла, я бу­ду раз­вле­кать­ся с ней, по­ка те­бя нет.

— До­рогая, ну как я ска­жу те­бе, в чем моя си­ла?

— Нет, ска­жи, ― за­уп­ря­милась же­на.

— Моя си­ла в мет­ле, ― улыб­нулся Усуб.

Па­риза­да ска­зала об этом ста­рухе, и та сож­гла мет­лу, но ве­чером Усуб вер­нулся жи­вой и нев­ре­димый. Го­ворит тог­да ста­руха Па­риза­де:

— Усуб об­ма­нул те­бя.

И вновь Па­риза­да прис­та­ла к Усу­бу:

— Ты дол­жен мне ска­зать, в чем твоя си­ла.

— Хо­рошо, ска­жу. Си­ла моя, жизнь моя в мо­ей саб­ле. Сло­ма­ют саб­лю, я сра­зу ум­ру, а ес­ли ее ки­нут в мо­ре, я тут же зас­ну. Боль­ше мне не­чего те­бе ска­зать.

Ста­руха все слы­шала и го­ворит Па­риза­де:

— Пусть Усуб зав­тра не хо­дит на охо­ту, по­едем все вмес­те к мо­рю, ра­зож­жем кос­тер, наг­ре­ем во­ды, по­мо­ем­ся, пос­ти­ра­ем одеж­ду.

Па­риза­да сог­ла­силась. Ког­да Усуб зас­нул, ста­руха вош­ла в его ком­на­ту, взя­ла саб­лю и бро­сила ее в мо­ре.

Ут­ром ста­руха и Па­риза­да от­пра­вились на бе­рег мо­ря, пос­ти­рали одеж­ду, наг­ре­ли во­ду на кос­тре.

— Па­риза­да, по­мой-ка го­лову, по­ка Усуб спит слад­ким сном, ― ска­зала ста­руха, ― я те­бе по­могу.

Ког­да де­вуш­ка на­мыли­ла се­бе го­лову, ста­руха схва­тила ее, втол­кну­ла в сэр­сум, се­ла ту­да са­ма, и по­лете­ли они в стра­ну то­го зна­мени­того па­диша­ха. По­няла Па­риза­да, что ста­руха об­ма­нула ее, вых­ва­тила нож и крик­ну­ла:

— Я убью се­бя, ес­ли кто-ни­будь пос­ме­ет по­дой­ти ко мне.

Те­перь пос­мотрим, что де­ла­ет мать Усу­ба.

Вста­ла она как-то ут­ром, пос­мотре­ла на те­тиву, ви­дит: ос­лабла она, лук сог­нулся ― и по­няла, что Усуб в бе­де. А у ее сы­на был друг по име­ни Ах­мад. Пош­ла мать к не­му:

— Ах­мад, сы­нок, твой поб­ра­тим в бе­де, я не знаю, где он, но ты дол­жен пос­пе­шить к не­му на по­мощь.

Сел Ах­мад в лод­ку и от­плыл от бе­рега. Плы­вет он по мо­рю, дол­го или ко­рот­ко плы­вет, впдит ― на бе­регу дво­рец сто­ит.

— Пой­ду взгля­ну на не­го, мо­жет, там еда най­дет­ся, нем­но­го под­креп­люсь.

Две­ри во дво­рец нас­тежь. Под­нялся юно­ша на­верх, смот­рит ― Усуб спит, об­рос весь, вид­но, дней со­рок спит. Ах­мад по­пытал­ся раз­бу­дить его, но Усуб не прос­нулся, Опе­чален­ный, по­шел Ах­мад сно­ва иа 6epeг мо­ря и уви­дел на пес­ке ма­лень­кую рыб­ку. Oн под­нял ее, на­лил в со­суд во­ды, бро­сил ту­да рыб­ку, на­кор­мил ее и семь дней уха­живал за ней, за­тем от­пустил в морс. И рыб­ка за­гово­рила с ним:

— Ах­мад, я сын мор­ско­го ве­лика­на и при­гожусь те­бе, ты толь­ко крик­ни: «Ута, ут!», как я тут же по­яв­люсь пред то­бой и вы­пол­ню лю­бое твое же­лание. Я от­бла­года­рю те­бя за твое доб­ро.

Рыб­ка уп­лы­ла. Ах­мад раз­делся и ныр­нул на дно, что­бы най­ти саб­лю Усу­ба. Ис­кал он, ис­кал саб­лю, но так и не на­шел. И тут вдруг плы­вет ему навс­тре­чу спа­сен­ная им рыб­ка и спра­шива­ет:

— Ах­мад, что ты ищешь на дне мо­ря?

— Есть у ме­ня поб­ра­тим Усуб, я ищу его саб­лю; ес­ли я най­ду ее, он прос­нется. Злые лю­ди бро­сили саб­лю на дно мо­ря, а ку­да, я не знаю.

— Ты вы­ходи на бе­рег, я ско­ро вер­нусь, ― ска­зала рыб­ка и поп­лы­ла к сво­ему от­цу:

— Отец, че­лове­ку, ко­торый ме­ня спас, нуж­на по­мощь, ве­ли ры­бам най­ти саб­лю, ко­торую бро­сили на дно мор­ское.

Сколь­ко ни ис­ка­ли ры­бы саб­лю, не смог­ли най­ти.

— Под боль­шой ска­лой жи­вет кит, мо­жет быть, саб­ля у не­го, ― ска­зали они мор­ско­му ве­лика­ну.

— Иди­те к не­му, ― ве­лел он.

— Да, что-то блес­тя­щее, по­хожее на саб­лю, я прог­ло­тил, ― приз­нался кит.

Вспо­роли ему ры­бы брю­хо и наш­ли саб­лю. Рыб­ка от­да­ла ее Ах­ма­ду.

Ах­мад при­нес саб­лю во дво­рец, по­ложил в из­го­ловье Усу­ба и ок­ликнул его. Тут Усуб и прос­нулся:

— О Ах­мад, от­ку­да ты взял­ся? И за­чем отор­вал ме­ня от слад­ко­го сна?

— Да что ты, вста­вай ско­рей, ты спишь уже со­рок дней, твоя саб­ля бы­ла на дне мор­ском, я при­нес ее сю­да.

Уди­вил­ся Усуб:

— А где Па­риза­да?

— Ни тво­ей Па­риза­ды, ни­чего в тво­ем до­ме нет, кто-то обок­рал те­бя.

— А конь мой на мес­те?

— Конь твой в ко­нюш­не.

— Где же нам ис­кать Па­риза­ду?

— Пош­ли, у ме­ня есть лод­ка.

Взя­ли они с со­бой еды, ко­ней Усуб от­пустил на пас­тби­ще, са­ми се­ли в лод­ку и поп­лы­ли вдоль бе­рега. Дол­го плы­вут они или ко­рот­ко, на­конец доп­лы­ва­ют до го­рода зна­мени­того па­диша­ха. Заш­ли Усуб и Ах­мад к од­ной ста­руш­ке, спра­шива­ют:

— Ма­туш­ка, гос­тей не при­мешь?

— По­чему бы и нет, вся­кий гость от бо­га.

— Нy, ка­кие но­вос­ти в го­роде?

— Да на­кажет бог зло­де­ев. Па­риза­да, же­на Усу­ба, из-за ста­рухи-кол­дуньи по­пала в ру­ки сы­на на­шего па­диша­ха. Че­рез два дня свадь­ба. Но Па­риза­да за­яви­ла, что убь­ет се­бя, ес­ли к ней кто по­дой­дет.

— Вот что, ма­туш­ка, ― ска­зал Усуб, ― возь­ми-ка эту горсть зо­лота, пой­ди и ку­пи нам все не­об­хо­димое ― пос­те­ли, еду, по­том мы те­бе ска­жем, что де­лать даль­ше.

Ста­руха сде­лала все, что ей ве­лели, при­гото­вила еду, на­кор­ми­ла пут­ни­ков. Пос­ле ужи­на Усуб го­ворит ста­рухе:

— Ты не мо­жешь схо­дить к Па­риза­де?

— Мо­гу, но она и ме­ня убь­ет и се­бя.

— Ма­туш­ка, ты не бой­ся, по­дой­ди к Па­риза­де и ска­жи, что тот, кто бли­зок ей, ря­дом с ней. И пе­редай ей эту пе­чать.

— Хо­рошо.

Ста­руш­ка раз­ре­зала яб­ло­ко, вы­нула се­реди­ну, по­ложи­ла ту­да пе­чать Усу­ба и от­пра­вилась к Па­риза­де. Приш­ла она во дво­рец па­диша­ха и го­ворит ему:

— За что вы мою пле­мян­ни­цу Па­риза­ду с ума све­ли?

По­том по­дош­ла к две­рям ее ком­на­ты:

— Па­риза­да, до­чень­ка, тот, кто бли­зок те­бе, уже ря­дом с то­бой.

Па­риза­да ве­лела:

— При­веди­те ста­руху ко мне.

Ее же­лание вы­пол­ни­ли.

— Ма­туш­ка, ска­жи, Усуб у те­бя? ― спро­сила Па­риза­да.

— Да, он в мо­ем до­ме.

— Что же нам де­лать? Ос­та­лось два дня до мо­ей свадь­бы.

Ста­руха от­да­ла ей яб­ло­ко с пе­чатью Усу­ба. Па­риза­да от­да­ла ста­рухе свою пе­чать:

— От­дай это Усу­бу. Ска­жи ему, что я бу­ду тан­це­вать во гла­ве хо­рово­да. Ес­ли он муж­чи­на, пусть ме­ня уве­зет, а ес­ли не смо­жет, мне не­чего ему ска­зать.

Ста­руха приш­ла к Усу­бу и го­ворит ему:

— Па­риза­да те­бя ждет.

— Ма­туш­ка, я слы­шал, что у па­диша­ха есть дочь, уве­зу-ка я ее для сво­его поб­ра­тима ― Ах­ма­да. Схо­ди к Па­риза­де еще раз и пе­редай: пусть в день сво­ей свадь­бы вы­водит в хо­ровод дочь па­диша­ха и пусть та бу­дет ря­дом с ней, я их обе­их и уве­зу.

Ста­руш­ка вы­пол­ни­ла прось­бу Усу­ба. Па­риза­да сог­ла­силась вес­ти хо­ровод ря­дом с до­черью па­диша­ха.

Нас­ту­пило ут­ро над при­сутс­тву­ющи­ми и над ни­ми то­же. Пусть Усуб и Ах­мад ду­ма­ют о Па­риза­де и до­чери па­диша­ха, а Па­риза­да ― о них. Ис­текло вре­мя от­сроч­ки свадь­бы. Па­риза­да на­конец уб­ра­ла нож и ве­лит слу­гам:

— Ска­жите па­диша­ху, пусть на­чина­ет свадь­бу.

За­иг­ра­ли даф и зур­на, де­вуш­ки ста­ли во­дить хо­ровод.

Вот нас­ту­пило вре­мя вы­водить не­вес­ту па­диша­ха в хо­ровод Па­риза­да тем вре­менем шеп­ну­ла на ухо до­чери па­диша­ха:

— Ты ве­ди хо­ровод, а я возь­му те­бя за ру­ку.

— Па­риза­да в хо­рово­де, ― ска­зала ста­руш­ка Усу­бу.

— Ма­туш­ка, вы­чис­ти мо­его ко­ня так, чтоб он блес­тел как зер­ка­ло, по­целуй его в лоб и при­веди ко мне, ― ве­лел ей Усуб.

Она пош­ла, вы­чис­ти­ла ко­ня, по­цело­вала его в лоб и про­из­несла:

— Да при­будет в те­бе си­лы все­меро!

Сел Усуб на ко­ня и прис­ка­кал на пло­щадь.

— Я хо­чу сос­тя­зать­ся с сы­ном ве­зира, ― вык­рикнул он.

А конь под Усу­бом не конь, а мол­ния. Дог­нал Усуб сы­на ве­зира и од­ним уда­ром от­пра­вил его на тот свет. На­род за­шумел.

А Усуб вновь вы­зыва­ет:

― Я хо­чу сос­тя­зать­ся с сы­ном па­диша­ха.

Убил он и его. И по­ка на­род и сам па­дишах вмес­те со всем тол­пи­лись вок­руг уби­тых, Усуб под­хва­тил де­вушек, по­садил на ко­ня и ум­чался.

— Дер­жи­те его, дер­жи­те! ― зак­ри­чали лю­ди.

Усуб ска­кал до ве­чера, на­конец въ­ехал в лес. Сол­да­ты па­диша­ха все-та­ки дог­на­ли бег­ле­цов и ок­ру­жили их.

— Все рав­но им нас не по­бедить, ― ус­по­ко­ил жен­щин Усуб.

— Усуб, до­рогой, зав­тра те­бе сра­жать­ся, ло­жись спать, а пос­то­рожу, ― ска­зала Па­риза­да.

Нас­ту­пило ут­ро над при­сутс­тву­ющи­ми и над ни­ми. Прос­нулся Усуб, ви­дит ― лег­че птиц на не­бе пе­рес­чи­тать, чем сол­дат па­диша­ха на зем­ле. Вско­чил он на ко­ня и ри­нул­ся в бой. Усуб рас­прав­ля­ет­ся с де­сяте­рыми, конь его ― сра­зу с двад­цатью. Усуб уби­ва­ет сто сол­дат, конь его ― двес­ти. И та­кая жар­кая бит­ва раз­го­релась, что по­вез­ло то­му, кто до­ма ос­тался. С ут­ра до поз­дне­го ве­чера бил­ся Усуб, и по­беда дос­та­лась ему. Па­дишах, ве­зир и вся его сви­та с по­зором бе­жали в го­род. А Усуб с Па­риза­дой и до­черью па­диша­ха по­еха­ли к мо­рю, где их до­жидал­ся Ах­мад. Го­ворит ему Усуб:

— Ах­мад, пой­дем-ка во дво­рец, возь­мем ос­тавше­еся доб­ро и вер­немся до­мой. Уже мно­го лет я не ви­дел свою мать, сос­ку­чил­ся. И Вос­точный па­дишах, на­вер­ное, то­же ску­ча­ет по сво­ей до­чери, по­еха­ли слу­жить ему.

Соб­ра­ли они все иму­щес­тво и от­пра­вились в го­род Вос­точно­го па­диша­ха. До­еха­ли до го­рода, где жи­вет па­дишах ― отец Па­риза­ды, встре­ча­ют пас­ту­ха и на­казы­ва­ют ему:

— Ска­жи па­диша­ху, что Па­риза­да вер­ну­лась с му­жем, с бра­том му­жа и его же­ной.

До­лете­ла доб­рая весть до па­диша­ха, но он ей не по­верил:

— Неп­равда. Ник­то не зна­ет, ку­да у­еха­ла Па­риза­да.

Вто­рой раз ему при­носят доб­рую весть. Не вы­дер­жал па­дишах, встал и со все­ми сво­ими приб­ли­жен­ны­ми вы­шел встре­чать Па­риза­ду. Ви­дит, это и впрямь дочь его Па­риза­да с Усу­бом, ря­дом с ним его друг Ах­мад с же­ной.

Семь дней и семь но­чей гре­мели ба­раба­ны и иг­ра­ла зур­на. Они пусть ра­ду­ют­ся сво­ему счастью, а вы ра­дуй­тесь сво­ему.