Зла­токуд­рые

Жил-был па­дишах. Од­нажды он ре­шил про­верить, как на­род ис­полня­ет не­дав­но из­данный им за­кон, ко­торый зап­ре­ща­ет за­жигать лю­бые све­тиль­ни­ки ― све­чи, лам­пы, лу­чину ― пос­ле де­сяти ча­сов ве­чера. Взял он сво­его ве­зира, и от­пра­вились они по го­роду. В го­роде все бы­ло в по­ряд­ке. Они хо­тели уж бы­ло вер­нуть­ся, смот­рят ― на ок­ра­ине мер­ца­ет свет. Подъ­еха­ли они к это­му до­му, заг­ля­нули в ок­но, ви­дят ― си­дят три де­вуш­ки, ко­вер ткут, раз­го­вари­ва­ют. Го­ворит стар­шая сес­тра:

— Ес­ли бы па­дишах взял ме­ня в же­ны, я бы ему при­гото­вила та­кую еду, ка­кую ни од­на хо­зяй­ка ещо ни­ког­да не го­тови­ла.

Сред­няя сес­тра го­ворит:

— Ес­ли бы па­дишах же­нил­ся на мне, я бы ему сот­ка­ла та­кой ко­вер, что во всем ми­ре по­доб­но­го не сыс­кать.

А па­дишах и ве­зир под­слу­шива­ют. Го­ворит млад­шая сес­тра:

— Ес­ли бы па­дишах же­нил­ся на мне, я бы ему ро­дила зла­токуд­рых маль­чи­ка и де­воч­ку.

Тут па­дишах го­ворит сво­ему ве­зиру:

— Ве­зир, за­пом­ни этот дом.

Нас­ту­пило ут­ро над ни­ми, да бу­дет оно доб­рым и над ва­ми!

Па­дишах го­ворит:

— Ве­зир, я хо­чу, что­бы ты всех трех де­вушек при­вел ко мне.

Во­ля па­диша­ха! Ве­зир от­пра­вил­ся сва­тать всех трех сес­тер. При­вез­ли их. И очень па­дишах по­любил млад­шую, пом­ня ее сло­ва. Стар­шие сес­тры за­виду­ют ей, шеп­чутся меж со­бой:

— Смот­ри-ка, кра­сивы мы оди­нако­во, од­но­го рос­та, а па­дишах по­любил на­шу млад­шую сес­тру.

По божь­ей во­ле млад­шая сес­тра вско­ре за­тяже­лела. Тем вре­менем ее му­жу приш­лось ид­ти на вой­ну: на­пал на не­го па­дишах со­сед­ней стра­ны.

Пусть па­дишах ухо­дит на вой­ну, а мы пос­мотрим, что де­ла­ют стар­шие сес­тры. При­вели они ста­руху-по­виту­ху, день­ги да­ют ей, что­бы она им по­мог­ла. Же­на па­диша­ха ро­дила, как и обе­щала, зла­токуд­рых маль­чи­ка и де­воч­ку. Ког­да мать зас­ну­ла, ста­руха не­замет­но унес­ла их, по­ложи­ла в ящик и выб­ро­сила в мо­ре. А ей под­ло­жила двух ще­нят. Тем вре­менем со­об­щи­ли му­жу:

— Па­дишах, твоя же­на ро­дила двух ще­нят.

Па­дишах по­велел:

— Пос­тавь­те воз­ле до­ма ко­нуру, же­ну по­сади­те на цепь, пос­тавь­те мис­ку, а ще­нят по­ложи­те ря­дом. При­готовь­те ду­бин­ку и то­же по­ложи­те ря­дом, пусть вся­кий про­ходя­щий бь­ет ее этой ду­бин­кой.

Как па­дишах при­казал, так и сде­лали. А он, одо­лев про­тив­ни­ка, стал со­бирать­ся до­мой.

А мы тем вре­менем пос­мотрим, что ста­ло с дву­мя зла­токуд­ры­ми деть­ми. Вол­ны выб­ро­сили ящик на бе­рег мо­ря, и по во­ле бо­га ящик от­крыл­ся. Не­дале­ко пас­лась ко­суля, уви­дела она де­тей и ста­ла кор­мить их сво­им мо­локом. Так она их и спас­ла. Де­ти вы­рос­ли, пос­тро­или се­бе хи­жину и ста­ли в ней жить. Маль­чик стал звать­ся Гу­сей­ном, а де­воч­ка ― Гу­лизар. Ут­ром маль­чик иг­рал с га­зеля­ми. Ве­чером он све­жевал ту­шу ка­кой-ни­будь га­зели, и они с сес­трой го­тови­ли се­бе пи­щу. Одеж­да их то­же бы­ла из шкур га­зелей. Так прош­ли го­ды.

Как-то па­дишах за­думал от­пра­вить­ся на охо­ту и го­ворит сво­ему ве­зиру:

— Пре­дуп­ре­ди ка­зи и ла­ла, что­бы зав­тра на рас­све­те они бы­ли го­товы. Ко­ни дол­жны быть осед­ла­ны. По­едем охо­тить­ся.

Ра­но ут­ром па­дишах со сви­той от­пра­вились на охо­ту. Толь­ко па­дишах вы­ехал за го­род, как навс­тре­чу ему выс­ко­чила га­зель. Па­дишах пог­нался за ней и отор­вался от сво­ей сви­ты. Га­зель же за­вела пра­вите­ля к то­му мес­ту, где Гу­сейн рез­вился со сво­ими га­зеля­ми. Уви­дел па­дишах юно­шу и за­любо­вал­ся им. Так дол­го про­был он здесь, что не за­метил, как сол­нце се­ло. Поз­дно ве­чером он вер­нулся во дво­рец. А в ди­ване приб­ли­жен­ные соб­ра­лись, его ждут.

— Будь в здра­вии, па­дишах, где ты был так дол­го? ― уди­вились они.

— Кля­нусь бо­гом, ― от­ве­чал па­дишах, ― я пог­нался за га­зелью, а она при­вела ме­ня к ста­ду га­зелей, ко­торое пас зла­токуд­рый юно­ша. Ви­дит бог, по­любил я его всем сер­дцем. Весь день я сле­дил за ним, не мог отор­вать от не­го глаз.

Ус­лы­шали стар­шие же­ны сло­ва па­диша­ха, пе­репу­гались нас­мерть. Ра­но ут­ром по­сыла­ют они за ста­рухой, а ког­да та яви­лась, на­кину­лись на нее:

— Нес­час­тная, ты по­губи­ла нас! Зла­токуд­рые де­ти на­шей сес­тры, ока­зыва­ет­ся, жи­вы.

— Как жи­вы? ― уди­вилась ста­руха и обе­щала все ула­дить.

А бы­ла она ведь­мой. Усе­лась она в свой сэр­сум и в мгно­вение ока очу­тилась у хи­жины зла­токуд­рой де­вуш­ки.

— Поз­воль мне пе­рено­чевать у те­бя до ут­ра, а ут­ром я уй­ду, ― про­сит она Гу­лизар.

А та ни­ког­да не ви­дела лю­дей и очень об­ра­дова­лась гостье. Был рад и Гу­сейн, ког­да при­шел ве­чером до­мой. Брат и сес­тра на­кор­ми­ли ста­руху и уло­жили спать. Ут­ром ста­руха при­нялась по­могать Гу­лизар. А ког­да Гу­сейн ушел к сво­ему ста­ду, ста­руха го­ворит:

— Жаль мне вас, пло­хо вы жи­вете.

— А че­го нам не хва­та­ет? ― уди­вилась Гу­лизар.

— Да вот вол­шебной ска­тер­ти. Уда­ришь по ней вол­шебной па­лоч­кой, и на сто­ле сра­зу по­явят­ся лю­бимые яс­тва, ― за­шеп­та­ла ведь­ма.

— А как ее дос­тать? ― спро­сила Гу­лизар.

Ста­руха на­учи­ла де­вуш­ку, как уго­ворить бра­та дос­тать ска­терть, поп­ро­щалась и уш­ла.

Ве­чером Гу­лизар при­кину­лась боль­ной. Вер­нулся Гу­сейн до­мой, а сес­тра вся в сле­зах.

— Сес­тра, да бу­дет бог ми­лос­тив к те­бе, что с то­бой?

— Брат мой, ты с ут­ра до ве­чера со сво­ими га­зеля­ми, те­бе хо­рошо сре­ди них, а я весь день здесь од­на. Боль­на я, дос­тань мне ле­карс­тво.

— Ка­кое ле­карс­тво?

— При­неси мне вол­шебную ска­терть с вол­шебной па­лоч­кой. При­несешь, рас­сте­лим ска­терть, уда­рим по ней па­лоч­кой, и на ска­тер­ти по­явят­ся лю­бые яс­тва.

На­ут­ро Гу­сейн поп­ро­щал­ся с сес­трой и пус­тился в путь. Дол­го ли он шел, ко­рот­ко ли, про­шел ме­сяц. Ни од­но­го жи­вого су­щес­тва не встре­тил он на пу­ти. По­том на­конец уви­дел бед­ный дом для пут­ни­ков. По­дошел бли­же, ви­дит ― ста­рик си­дит у по­рога. Гу­сейн поз­до­ровал­ся:

— Доб­ро по­жало­вать, до­рогой Гу­сейн, за­ходи. Мно­го раз те­бе еще при­дет­ся при­ходить и ухо­дить, ― от­ве­тил на при­ветс­твие ста­рик.

Они по­сиде­ли, по­гово­рили. Гу­сейн рас­ска­зал, за­чем при­шел. По­том по­ужи­нали чем бог пос­лал, лег­ли спать. Ут­ром Гу­сейн об­ра­тил­ся к ста­рику:

— Отец, будь добр, по­кажи мне до­рогу.

— Э, сы­нок, до­рога твоя труд­на. Да по­может те­бе все­выш­ний. Вол­шебная ска­терть в ру­ках у ста­рой кол­дуньи, что жи­вет в ле­су. Она чер­на, как арап­ка, пра­вую грудь она заб­ра­сыва­ет че­рез ле­вое пле­чо, а ле­вую ― че­рез пра­вое. Смот­ри, что­бы ста­руха те­бя не за­мети­ла. Не прос­пи, тог­да ска­терть твоя. Ус­пе­ешь пой­мать ртом ее пра­вую грудь и ска­зать «дае», тог­да она не при­чинит те­бе вре­да, но ес­ли ты оши­бешь­ся и схва­тишь ле­вую грудь ― знай, что те­бе не спас­тись. У ста­рухи в меш­ке есть мы­ло, гре­бень и мис­ка, из ко­торой она ль­ет во­ду. Ес­ли уда­ча бу­дет со­путс­тво­вать те­бе, ты вой­дешь в до­верие к ста­рухе и про­будешь у нее дней де­сять-пят­надцать. По­том эти ве­щи те­бе при­годят­ся, по­тому что, ес­ли ты да­же аа ме­сяц пу­ти бу­дешь вда­ли от нее, она за день те­бя до­гонит. Ког­да она бу­дет до­гонять, брось за спи­ну мы­ло. По­зади по­явит­ся ог­ромная ска­ла, сколь­зкая, как лед. Ста­руха дол­го про­возит­ся с ней, но все жс пре­одо­ле­ет ее и опять по­гонит­ся за то­бой. Тог­да ты брось гре­бень. Он прев­ра­тит­ся в гус­той, ко­лючий лес. Та­ким неп­ро­ходи­мым он бу­дет, что ста­руха ра­зор­вет всю свою одеж­ду, но пре­одо­ле­ет и лес. Ког­да уви­дишь, что она вновь го­нит­ся за то­бой, брось за спи­ну мис­ку, и меж­ду ва­ми по­явит­ся мо­ре. Она ос­та­нет­ся на од­ном бе­регу мо­ря, а ты ― на дру­гом. Ты вер­нешь­ся ко мне, а я те­бе по­могу. Иди, сы­нок, да по­может те­бе бог.

Доб­ро­го пу­ти всем тем, кто на­ходит­ся в пу­ти, и на­шему Гу­сей­ну так же.

Прос­тился юно­ша со ста­риком и в раз­думье в путь пус­тился. Дол­го он шел или ко­рот­ко, до­шел до зло­получ­но­го ле­са. Че­рез не­кото­рое вре­мя в ле­су раз­дался треск, де­ревья как сруб­ленные ста­ли па­дать. Гу­сейн быс­тро спря­тал­ся в дуп­ле де­рева. Толь­ко ста­руха по­рав­ня­лась с де­ревом, как юно­ша вып­рыгнул из дуп­ла и схва­тил ртом пра­вую грудь ста­рухи, крик­нув ей «дае».

— Вай, да пе­рело­мит­ся хре­бет у тво­его со­вет­чи­ка! Ей-бо­гу, из те­бя вы­шел бы хо­роший ке­баб, но что де­лать, раз ты ус­пел наз­вать ме­ня «дае». Ра­ди это­го сло­ва не тро­ну я те­бя.

Так и ос­тался у нее Гу­сейн. Че­рез де­сять дней он заб­рал вол­шебную ска­терть и тро­нул­ся в об­ратный путь. Дол­го ли, ко­рот­ко он шел, ста­руха под ве­чер вер­ну­лась до­мой, смот­рит ― ни Гу­сей­на, ни меш­ка нет. Ста­руха пог­на­лась за ним, быс­тро дог­на­ла. Ок­ликну­ла она его. Гу­сейн обер­нулся, бро­сил мы­ло, и тут же по­яви­лась глад­кая, сколь­зкая, как лед, ска­ла. По­ка ста­руха ка­раб­ка­лась на­верх, пол­жизни по­теря­ла. Дол­го или ко­рот­ко шел Гу­сейн, ста­руха вновь ок­ликну­ла его. Бро­сил он тог­да за спи­ну гре­бень, по­явил­ся гус­той, ко­лючий лес. По­ка ста­руха прод­ра­лась сквозь лес, не толь­ко одеж­ду ра­зор­ва­ла, но и во­лосы у нее из го­ловы ока­зались выд­ра­ны, гру­ди выр­ва­ны. Опять до­гоня­ет она Гу­сей­на, ок­ли­ка­ет его. Гу­сейн бро­сил мис­ку, и меж­ду ни­ми по­яви­лось мо­ре. Ста­руха ос­та­лась на од­ном бе­регу, а юно­ша ― на дру­гом.

Пусть Гу­сейн бла­гопо­луч­но до­бира­ет­ся до сво­его до­ма, а мы пос­мотрим, что ста­ло с Гу­лизар. Не прош­ло и се­ми дней, как па­дишах вновь ве­лел со­бирать­ся сво­им приб­ли­жен­ным на охо­ту. Но на этот раз ни од­на га­зель не встре­тилась па­диша­ху. Тог­да он пог­нал сво­его ко­ня в глубь ле­са и вы­ехал на то мес­то, где встре­тил зла­токуд­ро­го юно­шу. Но и там ни­кого не ока­залось. Грус­тный, па­дишах ни с чем вер­нулся во дво­рец. Приб­ли­жен­ные спро­сили, по­чему он пе­чален. От­ве­тил па­дишах:

— Мне очень жаль зла­токуд­ро­го юно­шу. Вид­но, ка­кой-ни­будь бес­сердеч­ный охот­ник убил его га­зелей и с ним что-ни­будь сде­лал.

От го­ря па­дишах не на­ходил се­бе мес­та, сов­сем за­тос­ко­вал. А Гу­лизар? День и ночь ль­ет она сле­зы по бра­ту.

А Гу­сейн вер­нулся к ста­рику, пе­рено­чевал у не­го. Ста­рик рас­сте­лил ска­терть и по во­ле Ши­хади уда­рил по ней вол­шебной па­лоч­кой. Тут же на ска­тер­ти по­яви­лись яс­тва, ка­кие толь­ко ду­ша по­жела­ет. Ког­да ста­рик и юно­ша на­сыти­лись, ста­рик по­ложил па­лоч­ку на ска­терть, все свер­нул. Поп­ро­щал­ся Гу­сейн со ста­риком, вер­нулся до­мой. Во­шел он в свою хи­жину, ви­дит ― сес­тра вся в сле­зах. Об­ра­дова­лись они друг дру­гу, об­ня­лись, и не бы­ло кон­ца их раз­го­ворам, ведь два ме­сяца они не ви­делись. Те­перь еды у них ста­ло боль­ше, мя­со га­зелей они не едят, ведь у них есть вол­шебная ска­терть.

А что де­ла­ет тем вре­менем па­дишах? По во­ле бо­га па­дишах вновь ре­шил ехать на охо­ту. Ут­ром ве­зир, ка­зи, ла­ла осед­ла­ли ко­ней и со сво­ими гон­чи­ми ос­та­нови­лись пе­ред двор­цом па­диша­ха. Тро­нулись в путь и толь­ко вы­еха­ли за чер­ту го­рода, кал вдруг пе­ред ни­ми про­мель­кну­ла га­зель. Ве­зир, ка­зи и ла­ла пог­на­ли ко­ней, но вско­ре ос­та­нови­лись от­дохнуть. А па­дишах все го­нит­ся за га­зелью. И прис­ка­кал он на преж­нее мес­то. Ста­до га­зелей в стра­хе раз­бе­жалось. Зла­токуд­рый юно­ша рас­сердил­ся, уви­дев па­диша­ха:

— Вот уж вто­рой раз ты пу­га­ешь мо­их га­зелей. Кто ты? По­чему рас­пу­гал мо­их га­зелей? Да раз­ру­шит все­выш­ний твой дом, чтоб све­та те­бе не ви­дать, ведь и они жи­вые су­щес­тва!

Соб­рал он все ста­до и опять, как ни в чем не бы­вало, стал рез­вить­ся с га­зеля­ми. А па­дишах со сто­роны дол­го наб­лю­дал за ним и ра­довал­ся, что зла­токуд­рый юно­ша жив. Вер­нулся он во дво­рец поз­дно.

— Сла­ва бо­гу, зла­токуд­рый юно­ша жив, я се­год­ня ви­дел его, ― со­об­щил па­дишах сво­им приб­ли­жен­ным.

Прос­лы­шали об этом сес­тры, жи­воты у них от злос­ти раз­бо­лелись. За­бес­по­ко­ились они, ста­руху го­товы ра­зор­вать на кус­ки.

Нас­ту­пило ут­ро над при­сутс­тву­ющи­ми и над ни­ми. Пош­ли сес­тры к ста­рухе, об­ру­гали ее.

— По­дож­ди­те, ― ус­по­ко­ила их ста­руха, ― я его пош­лю в та­кое мес­то, от­ку­да нет воз­вра­та.

Се­ла ста­руха в свой сэр­сум, вмес­то кну­та схва­тила га­дюку и ми­гом очу­тилась на дру­гом бе­регу мо­ря. По­дош­ла она к хи­жине, по зла­токуд­рая де­вуш­ка уви­дела ста­руху и зак­ри­чала:

— Прочь от­сю­да, не под­хо­ди!

Не пус­ти­ла ее Гу­лизар в дом. Но ста­руха ста­ла до­жидать­ся ве­чера. Ког­да Гу­сейн воз­вра­щал­ся до­мой, она бро­силась ему в но­ги и зап­ри­чита­ла:

— Ра­ди все­выш­не­го, поз­воль мне пе­рено­чевать у те­бя! Я от­прав­ля­юсь в хадж, от­ста­ла от сво­их, не пос­пе­ваю за ос­таль­ны­ми. Зав­тра я уй­ду.

По­жалел ста­руху Гу­сейн и при­вел ее в дом. Гу­лизар уз­на­ла ее и го­ворит бра­ту:

— Гу­сейн, я не люб­лю чу­жих ста­рух, за­чем ты при­вел ее?

— Она по­будет у нас до ут­ра и уй­дет, ведь ни­чего не слу­чит­ся, ― ус­по­ка­ива­ет ее Гу­сейн.

И сно­ва хит­рая ста­руха ос­та­лась в хи­жине, ста­ла по­могать де­вуш­ке по хо­зяй­ству. На­ут­ро Гу­сейн ушел к сво­им га­зелям, а ста­руха го­ворит де­вуш­ке:

— Жаль мне те­бя, доч­ка. Сог­рей во­ду, я на­пос­ле­док вы­мою и рас­че­шу твои зо­лотые во­лосы и уй­ду.

Гу­лизар наг­ре­ла во­ды, ста­руха по­мог­ла ей вы­мыть го­лову, рас­че­сала во­лосы и на­чала опять:

— Жаль мне те­бя. Твой брат с ут­ра до ве­чера с га­зеля­ми, а ты весь день од­на в этой ла­чуге. Ска­жи бра­ту, пусть при­ведет те­бе кра­сави­цу Ша­риху­бар, ко­торая не приз­на­ет муж­чин. Тог­да ты не бу­дешь оди­нока.

— А где она жи­вет?

— Гу­сейн до­берет­ся до нее за три дня.

Гу­лизар опять при­кину­лась боль­ной. Вер­нулся ве­чером Гу­сейн, сес­тра опять в сле­зах ле­жит в пос­те­ли, сто­нет:

— Боль­на я, уми­раю.

— Ра­ди бо­га, ска­жи, ку­да мне ид­ти, что де­лать, чем те­бе по­мочь?

Го­ворит ему сес­тра:

— При­вези кра­сави­цу Ша­риху­бар. Те­бе она ста­нет же­ной, а мне ― сес­трой.

— Сес­трич­ка, ты толь­ко не плачь! Я при­везу ее во что бы то ни ста­ло.

На­ут­ро Гу­сейн прос­тился с сес­трой и пус­тился в путь пря­мо к ста­рику.

Пусть он по­ка до­бира­ет­ся до не­го, а мы вер­немся к па­диша­ху. Па­дишах вновь за­хотел по­ехать на охо­ту, вер­нее, он не столь­ко соб­рался охо­тить­ся, сколь­ко на­де­ял­ся встре­тить юно­шу. Но на преж­нем мес­те оп его не на­шел, зла­токуд­ро­го юно­ши и след прос­тыл. Опе­чален­ный, вер­нулся па­дишах во дво­рец. Ос­та­вим его со сво­ими ду­мами и пос­мотрим, что ста­ло с Гу­сей­ном. Он тем вре­менем вы­шел к до­му ста­рика:

— Са­лам-алей­кум, отец!

— Алей­кум-са­лам, Гу­сейн! Ты опять при­шел сю­да? Мне очень жаль те­бя. От­ту­да, ку­да ты спе­шишь, не воз­вра­ща­ют­ся. Там по­гиб­ли ты­сячи лю­дей, на­веч­но прев­ра­тились в ка­мень. Пос­лу­шай­ся ме­ня, не хо­ди!

— Отец, сес­тра моя боль­на, я дол­жен пой­ти.

— Ну, ко­ли ре­шил, бог те­бе в по­мощь.

На ночь юно­ша ос­тался у ста­рика, ут­ром поп­ро­щал­ся с ним. Ста­рик по­казал до­рогу и рас­ска­зал:

— Сы­нок, дом Ша­риху­бар на­ходит­ся па том скло­не го­ры, ко­торый усы­пан кам­ня­ми. Не взду­май са­дить­ся на кам­ни и про­из­но­сить имя кра­сави­цы Ша­риху­бар, ина­че ока­мене­ешь до ко­лен. Ок­ликнешь ее вто­рой раз ― ока­мене­ешь до по­яса, в тре­тий раз ок­ликнешь ― прев­ра­тишь­ся в ка­мень. И спас­ти те­бя смо­гут толь­ко родс­твен­ни­ки. По­тому и го­ворю те­бе: не хо­ди к го­ре.

Но Гу­сейн не пос­лу­шал ста­рика и пус­тился в путь. Под­нялся он на склон го­ры, ви­дит ― весь склон усы­пан кам­ня­ми и там мно­жес­тво ока­менев­ших муж­чин. Юно­ша ок­ликнул кра­сави­цу Ша­риху­бар. «Хворь и яд те­бе», ― пос­лы­шалось в от­вет, и он до ко­лен ока­менел. «Ша­риху­бар!» ― ок­ликнул он вто­рой раз. «Хворь и яд те­бе», ― пос­лы­шалось опять, и тут же Гу­сейн ока­менел до по­яса. Ког­да он про­из­нес имя кра­сави­цы в тре­тий раз, он ед­ва ус­пел ус­лы­шать от­зыв: «Хворь и яд те­бе» ― и тут же ока­менел.

А Гу­лизар тем вре­менем не дож­да­лась бра­та и от­пра­вилась его ис­кать. Дол­го шла де­вуш­ка по сле­дам бра­та, на­конец дош­ла до до­ма ста­рика. Поз­до­рова­лась:

— Са­лам-алей­кум, отец!

— Алей­кум-са­лам, моя до­рогая до­чень­ка! Ты, на­вер­ное, за сво­им бра­том приш­ла? ― от­ве­чал ста­рец.

Зап­ла­кала де­вуш­ка, бро­силась пе­ред ним на ко­лени:

— Ра­ди все­выш­не­го, ска­жи, где мой брат?

— Ус­по­кой­ся, до­чень­ка. От­дохни, пос­пи, а ут­ром я те­бе все рас­ска­жу.

Всю ночь в ожи­дании ут­ра проп­ла­кала бед­ная де­вуш­ка. На­конец под­ня­лось сол­нце над при­сутс­тву­ющи­ми и над ней то­же. Ки­нулась Гу­лизар с расс­про­сами к ста­рику.

— Я ска­жу те­бе, но ты сна­чала по­зав­тра­кай, ― от­ве­чал он.

Кое-как Гу­лизар по­ела, и тог­да ста­рик рас­ска­зал ей ис­то­рию Гу­сей­на.

— По­ехал он за кра­сави­цей Ша­риху­бар, и она прев­ра­тила его в ка­мень. Ты од­на смо­жешь ожи­вить сво­его бра­та. Сту­пай по до­роге, вый­дешь к ущелью. Зах­ва­ти с со­бой ве­рев­ку. Ты уз­на­ешь сво­его бра­та по его зо­лотым куд­рям. Об­вя­жи его ве­рев­кой, за­тем крик­ни: «Ша­риху­бар!» В от­вет пос­лы­шит­ся: «Ми­лый». Твой брат и ос­таль­ные лю­ди ожи­вут до ко­леи. Ког­да ты про­из­не­сешь имя кра­сави­цы вто­рой раз, ты опять ус­лы­шишь од­но лишь сло­во: «Ми­лый». Тог­да твой брат и ос­таль­ные плен­ни­ки ожи­вут до по­яса. Но ты дол­жна и в тре­тий раз наз­вать ее по име­ни и дож­дать­ся от­зы­ва «Ми­лый». Тог­да все ока­менев­шие лю­ди ожи­вут, но они бу­дут бе­зум­ны и ста­нут ме­тать­ся, по­том раз­бе­гут­ся в раз­ные сто­роны. Ты креп­ко дер­жи сво­его бра­та. Ес­ли не су­ме­ешь его удер­жать, то ни­ког­да боль­ше его не уви­дишь.

Де­вуш­ка поп­ро­щалась со ста­риком и пус­ти­лась в путь. До­ходит она до го­ры, ви­дит ― весь склон в кам­нях. Уз­на­ет она сре­ди них сво­его ока­менев­ше­го бра­та, под­хо­дит, вста­ет ря­дом с ним, кри­чит:

— Ша­риху­бар, Ша­риху­бар!

Ша­риху­бар от­ве­ча­ет: «Ми­лый». Лю­ди за­шеве­лились, ожи­ли до по­яса. Ког­да она крик­ну­ла вто­рой раз, лю­ди ожи­ли до ко­лен. Тут она креп­ко об­вя­зала бра­та ве­рев­кой. И ког­да она ок­ликну­ла Ша­риху­бар в тре­тий раз, все лю­ди ожи­ли и, обе­зумев­шие, раз­бе­жались. А сес­тра креп­ко дер­жа­ла свя­зан­но­го бра­та.

— Гу­сейн, это я, Гу­сейн, это я, Гу­лизар, ― го­ворит она ему.

Дол­го обе­зумев­ший юно­ша тря­сет­ся, дер­га­ет­ся. Но пос­те­пен­но при­ходит в се­бя, уз­на­ет свою сес­тру. Она его раз­вя­зыва­ет, они об­ни­ма­ют­ся, це­лу­ют­ся и ти­хо спус­ка­ют­ся со ска­лы вниз к Ша­риху­бар. Спус­ка­ют­ся, здо­рова­ют­ся с ней. Ша­риху­бар не од­ним сер­дцем, a ты­сячью сер­дец влю­билась в зла­токуд­ро­го юно­шу. Соб­ра­ла она все свои бо­гатс­тва и от­пра­вилась вмес­те с Гу­сей­ном и Гу­лизар.

Бы­ло у Ша­риху­бар вол­шебное коль­цо. Пе­ревер­ну­ла она его, и кра­сивый, как у па­диша­ха, дво­рец по­явил­ся вмес­то преж­ней хиж­нны зла­токуд­рых близ­не­цов.

Гем вре­менем па­дишах стал очень ску­чать по зла­токуд­ро­му юно­ше, ко­торый сов­сем ис­чез, как в во­ду ка­нул. Од­нажды па­дишах ве­лел сво­им приб­ли­жен­ным вновь со­бирать­ся на охо­ту. На­ут­ро вы­еха­ли они в лес, а навс­тре­чу им га­зель. Все пог­на­лись аа ней, па­дишах впе­реди.

А в этот же день Ша­риху­бар спро­сила Гу­сей­на:

— Кто-ни­будь чу­жой здесь бы­вал?

— Да, нес­коль­ко раз сю­да при­ез­жал всад­ник, он гнал­ся за мо­ей га­зелью. Я поб­ра­ню его, и он у­ез­жа­ет.

— Ес­ли он опять при­едет, по­дари ему га­зель.

Тут па­дишах по­явил­ся. Гу­сейн пой­мал од­ну га­зель и пре­под­нес па­диша­ху со сло­вами: «Это те­бе в по­дарок».

Па­дишах и юно­ша раз­го­вори­лись. А ве­чером па­дишах поп­ро­щал­ся и у­ехал, об­ра­дован­ный встре­чей с зла­токуд­рым юно­шей.

Во двор­це приб­ли­жен­ные ста­ли расс­пра­шивать па­диша­ха:

— Как те­бе уда­лось вер­нуть­ся с до­бычей?

— Да бла­го­ус­тро­ит­ся ваш дом, вы бы­ли за­няты охо­той, а я вновь встре­тил юно­шу не­обык­но­вен­ной кра­соты.

За­шеп­та­лись сес­тры, ус­лы­шав его сло­ва. Выз­ва­ли они ста­руху, раз­бра­нили ее:

— Опять ты нас про­вела, на кус­ки те­бя ра­зор­вать ма­ло!

— Кля­нусь, те­перь я пош­лю его в та­кое мес­то, от­ку­да оп ни­ког­да не вер­нется.

От­пра­вилась она опять к Гу­лизар, а Ша­риху­бар том вре­менем рас­кры­ла свою га­датель­ную кни­гу и проч­ла в ней, что к ним едет ста­руха. Бы­ла у Ша­риху­бар ма­лень­кая пра­ща. Вло­жила она в нее ка­мень н выс­тре­лила в ста­руху. Ка­мень уго­дил пря­мо в сэр­сум. Сэр­сум раз­бился на кус­ки, и ста­руха упа­ла в мо­ре. Уто­нула злая кол­дунья, став жер­твой при­сутс­тву­ющих.

А па­дишах с тех пор за­час­тил к Гу­сей­ну и каж­дый раз по­лучал в по­дарок га­зель. Од­нажды Ша­риху­бар ска­зала му­жу:

— Гу­сейн, ес­ли па­дишах приг­ла­сит те­бя в гос­ти, ты ска­жи, что те­бе сна­чала на­до со­об­щить сво­ей же­не и род­ным об атом, и уж толь­ко на сле­ду­ющий день сог­ла­шай­ся прий­ти к не­му.

Вско­ре па­дишах дей­стви­тель­но го­ворит:

— До­рогой Гу­сейн, ты дол­жен быть мо­им гос­тем.

От­ве­ча­ет ему юно­ша:

— Спа­сибо, но толь­ко не се­год­ня, я при­еду зав­тра. Я дол­жен пре­дуп­ре­дить сво­их род­ных, же­ну.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся па­дишах.

Под­хо­дит вре­мя, па­дишах про­ща­ет­ся с ним. Гу­сейн да­ет ему га­зель. А па­дишах мо­лит­ся про се­бя: «Гос­по­ди, хоть бы он при­шел ко мне в гос­ти, пусть на­род уви­дит, ка­кой он стат­ный и кра­сивый, а то мно­гие мне не ве­рят».

А тем вре­менем Ша­риху­бар вру­ча­ет му­жу бу­кет роз и на­путс­тву­ет его:

— Ты уви­дишь жен­щи­ну, при­вязан­ную к две­ри вмес­те с дву­мя со­бака­ми. Ря­дом с ней ду­бин­ка. Каж­дый, кто вхо­дит в дом, дол­жен уда­рить ее этой ду­бин­кой. Ког­да ты бу­дешь вхо­дить в дом, брось ей ро­зу, и, ког­да бу­дешь вы­ходить, то­же брось ро­зу. Но ни в ко­ем слу­чав не бей ее. Ска­жи, что не име­ешь на это пра­ва.

Ве­чером Гу­сейн по­ехал к па­диша­ху. Подъ­ехал он ко двор­цу. У две­рей и впрямь си­дит жен­щи­на на це­пи, а ря­дом с ней со­баки. Па­дишах ука­зал ему на ду­бин­ку. Гу­сейн от­ве­тил ему на это:

— Будь в здра­вии, па­дишах, я не сде­лаю это­го, не имею пра­ва.

Он вы­тащил из бу­кета ро­зу и бро­сил нес­час­тной жен­щи­не.

Па­дишах уди­вил­ся и ве­лел уда­рить жен­щи­ну.

— А это и есть мой удар, ― по­казал Гу­сейн на ро­зу.

Вош­ли они в ди­ван па­диша­ха, се­ли, раз­го­вори­лись. А злые сес­тры мес­та се­бе на на­ходят. Ста­рухи-то уже нет, кто им те­перь по­может? Ночь Гу­сейн про­вел в до­ме па­диша­ха, ут­ром рас­про­щал­ся со все­ми, вско­чил на ко­ня, но па­дишах так по­любил юно­шу, что не мог сра­зу рас­стать­ся с ним. Он то­же сел на ко­ня и по­ехал его про­вожать. При про­щании па­дишах ска­зал:

— Гу­сейн, сы­нок, я по­еду.

— Хо­рошо, отец, ― от­ве­тил ему юно­ша.

Ве­чером Гу­сейн вер­нулся до­мой. Ша­риху­бар спро­сила его:

— Гу­сейн, как твои де­ла?

— Все хо­рошо.

— А как та жен­щи­на?

— Жен­щи­на бы­ла на це­пи. О бо­же, луч­ше б не ви­деть ее. Ря­дом с ней при­вяза­ны две со­баки и ле­жит ду­бин­ка.

— Ты не уда­рил ее?

— Бог с то­бой, как я мог ее уда­рить, ру­ка бы не под­ня­лась, я бро­сил ей ро­зу и ког­да вхо­дил и ког­да вы­ходил из до­ма.

— Ты пра­виль­но сде­лал, Гу­сейн, ― ска­зала Ша­риху­бар. ― Зав­тра он вновь при­едет к те­бе. Приг­ла­си его к нам в гос­ти с ве­зиром, ка­зи, ла­ла и с их же­нами.

На­ут­ро па­дишах со сво­имв всад­ни­ками при­ехал к Гу­сей­ну. Гу­ляли, раз­го­вари­вали. Ког­да па­дишах соб­рался у­ез­жать, Гу­сейн пой­мал га­зель, по­дарил ее па­диша­ху:

— Будь в здра­вии, па­дишах. Я про­шу те­бя зав­тра со все­ми тво­ими приб­ли­жен­ны­ми и с их же­нами при­ехать ко мне в гос­ти. Хо­рошо?

— Хо­рошо! ― с ра­достью сог­ла­сил­ся па­дишах. ― Мне так хо­телось, что­бы ты ме­ня приг­ла­сил к се­бе в гос­ти.

Па­дишах вер­нулся во дво­рец и при­казал всем сво­им приб­ли­жен­ным со­бирать­ся в гос­ти к зла­токуд­ро­му юно­ше.

На сле­ду­ющее ут­ро весь ди­ван па­диша­ха при­ехал в гос­ти к Гу­еей­ну.

Муж­чи­ны пош­ли на муж­скую по­лови­ну, жен­щи­ны ― на жен­скую. Ша­риху­бар рас­сте­лила вол­шебную ска­терть, уда­рила по ней па­лоч­кой, и на сто­ле по­яви­лось мно­жес­тво раз­ной еды. Угос­ти­ла она на сла­ву и жен­щин и муж­чин. За­тем Ша­риху­бар отоз­ва­ла Гу­сей­на и го­ворит ему:

— Ска­жи па­диша­ху, что ночь длин­на, а у те­бя есть слу­жан­ка, она ин­те­рес­ные ис­то­рии зна­ет. Все ос­таль­ное я са­ма ус­трою.

Гу­сейн об­ра­тил­ся к па­диша­ху:

— Будь в здра­вии, па­дишах, и вы, ве­зир, ка­зи, ла­ла, будь­те в здра­вии. Ночь длин­на, пусть каж­дый из вас рас­ска­жет ка­кую-ни­будь ис­то­рию, тог­да и вре­мя про­летит не­замет­но.

За­мялись приб­ли­жен­ные па­диша­ха. Ви­дит юно­ша: не най­ти ему рас­сказ­чи­ка ― и го­ворит:

— Ну, ко­ли так, па­дишах, поз­воль мо­ей слу­жан­ке рас­ска­зать од­ну очень ин­те­рес­ную ис­то­рию.

Вош­ла Ша­риху­бар и го­ворит:

— Я рас­ска­жу вам ис­то­рию, но с ус­ло­ви­ем, что ме­ня не бу­дут пе­реби­вать.

И ста­ла Ша­риху­бар рас­ска­зывать про трех сес­тер. Все рас­ска­зала, как бы­ло, за­тем про­мол­ви­ла:

— А это, па­дишах, твой сын и твоя дочь. Грех ты взял се­бе на ду­шу, а во всем ви­нова­ты твои же­ны. А твоя вер­ная же­на по их ви­не вот уже мно­го лет цепью при­кова­на во дво­ре.

Тут па­дишах пос­лал слуг ос­во­бодить же­ну. Сня­ли с нее це­пи, вы­мыли и при­вели во дво­рец. Да по­может и вам бог! А двух злых сес­тер при­вяза­ли к хвос­там ко­ней и пус­ти­ли ко ней на во­лю.

Па­дишах при­вез сво­его зла­токуд­ро­го сы­на с не­вес­ткой и зла­токуд­рую дочь в свой го­род. Семь дней и но­чей гре­мел даф, иг­ра­ла зур­на на свадь­бе Гу­сей­на. Пусть они ра­ду­ют­ся сво­ему счастью, а вы ра­дуй­тесь сво­ему счастью, сво­им де­тям, сво­ему до­му.