Змееныш

Жил не­ког­да пас­тух. Кро­ме лю­бимой же­ны, не бы­ло у не­го ни­кого на све­те. День за днем ждал он, ког­да же­на на­конец ро­дит ему ре­бен­ка. И вот по божь­ей во­ле вы­полз у нее изо рта зме­еныш. Муж вер­нулся до­мой, об­ра­довал­ся:

— Сла­ва бо­гу! Же­на моя дол­гие го­ды не мог­ла ро­дить ре­бен­ка, хо­рошо хоть это­го зме­ены­ша ро­дила.

Сде­лал он в уг­лу пос­тель и по­ложил ту­да зме­ены­ша. Прош­ло вре­мя. Как-то вер­нулся пас­тух до­мой, а зме­еныш и го­ворит:

— Отец, иди пос­ва­тай мне дочь па­диша­ха. Не сос­ва­та­ешь, так уда­рю, что бо­гу ду­шу от­дашь.

— Сы­нок, ― стал от­го­вари­вать его отец, ― я пас­тух, как ос­ме­люсь сва­тать те­бе дочь па­диша­ха?

— Иди, а то убью.

Что ос­та­валось де­лать от­цу? Встал он ра­но ут­ром, ска­зал же­не:

— Се­год­ня ты схо­ди вмес­то ме­ня к ов­цам, а я пой­ду к па­диша­ху.

Воз­ле двор­ца па­диша­ха сел пас­тух на ка­мень сва­тов в стал ждать. Про­ходил ми­мо ве­зир, уви­дел пас­ту­ха на кам­не сва­тов, рас­сме­ял­ся и во­шел к па­диша­ху.

— Че­му ты так сме­ешь­ся? ― спра­шива­ет его па­дишах.

— Да прод­лятся дни твои, па­дишах! У те­бя во дво­ре пас­тух си­дит на кам­не сва­тов, ― от­ве­ча­ет ве­зир.

— Э, раз он при­шел, зна­чит, у не­го есть сын. Ви­дать, он соб­рал де­нег и при­нес ка­лым ― по­зовем его и пос­та­вим ус­ло­вия, ка­ких ему не вы­пол­нить. А тог­да от­ру­бим го­лову и ему, а его сы­ну. На этом и де­лу ко­нец.

Поз­ва­ли, пас­ту­ха.

— Что при­вело те­бя ко мне, пас­тух? ― спро­сил па­дишах.

— Будь в здра­вии, па­дишах! При­шел я сва­тать твою дочь за мо­его сы­на.

— Хо­рошо, я не про­тив. Твой сын не ху­же дру­гих. А те­бе из­вес­тны мои ус­ло­вия?

— Нет, па­дишах.

— Зав­тра же при­веди мне семь наг­ру­жен­ных вер­блю­дов и по­гон­щи­ка-ара­ба. Тог­да и от­дам свою дочь за тво­его сы­на. А не при­ведешь ― и те­бе, и сы­ну тво­ему ве­лю от­ру­бить го­ловы.

Грус­тный, вер­нулся пас­тух до­мой. Сын спра­шива­ет:

— Отец, что те­бе от­ве­тил па­дишах?

— Он пос­та­вил та­кое ус­ло­вие, что нам не вы­пол­нить.

— А ка­кое?

— Ве­лел он при­вес­ти семь наг­ру­жен­ных вер­блю­дов в соп­ро­вож­де­нии ара­ба. И еще ска­зал: ес­ли не бу­дет ка­рава­на, зав­тра же от­ру­бит нам го­ловы.

— На все божья во­ля, отец! Ло­жись спать, к ут­ру что-ни­будь при­дума­ем.

Лег­ли спать. Ночью пас­тух раз­бу­дил же­ну:

— Вста­вай, на­до ухо­дить, не то зав­тра не ми­новать нам каз­ни.

Выш­ли они на ули­цу, смот­рят ― араб го­нит семь наг­ру­жен­ных вер­блю­дов.

— Что это? От­ку­да? ― уди­вил­ся пас­тух.

— Это ка­лым за дочь па­диша­ха, ― ска­зал араб.

Нас­ту­пило ут­ро, пас­тух вмес­те с ка­рава­ном и ара­бом-по­гон­щи­ком от­пра­вил­ся к па­диша­ху:

— Вот ка­лым за твою дочь, ― ска­зал он.

Па­дишах уди­вил­ся и го­ворит:

— Ты вы­пол­нил пер­вое мое ус­ло­вие, но ос­та­лись еще два.

― Ка­кое же вто­рое ус­ло­вие? ― спро­сил пас­тух.

— Ты дол­жен пос­тро­ить дво­рец, как две кап­ли во­ды по­хожий на мой. Не ис­полнишь ― ве­лю от­ру­бить го­лову.

— Гос­по­ди, как же мне пос­тро­ить дво­рец? ― опе­чалил­ся пас­тух.

До­ма сын сно­ва спра­шива­ет:

— Что ска­зал те­бе па­дишах?

— Он пос­та­вил но­вое ус­ло­вие. Ве­лит пос­тро­ить дво­рец, как две кап­ли во­ды по­хожий на его. Не пос­тро­им ― от­ру­бит нам го­ловы.

— Не пе­чаль­си, отец, ло­жись спать, ут­ром при­дума­ем что-ни­будь.

Ночью пас­тух опять встал, раз­бу­дил же­ну:

— Вста­вай, же­на, нам на­до скрыть­ся, ина­че не ми­новать смер­ти.

Выш­ли они из до­ма, смот­рят ― о чу­до: сто­ит дво­рец, точь-в-точь дво­рец па­диша­ха. Вер­ну­лись они и спо­кой­но лег­ли спать. Ут­ром пас­тух встал и по­шел к па­диша­ху:

— Будь в здра­вии, па­дишах, пос­тро­ен дво­рец, ка­кой ты же­лал.

— Хо­рошо. Те­перь третье ус­ло­вие, ― от­ве­тил па­дишах. ― От мо­его двор­ца до тво­его рас­сте­ли ко­вер, а по обе­им сто­ронам его пусть са­ды цве­тут. В са­дах пусть по­ют со­ловьи, а по ков­ру пусть едет ка­рета. Вы­пол­нишь ― тог­да и по­лучишь мою дочь.

Вер­нулся пас­тух до­мой, сын вновь спра­шива­ет:

— Отец, а что те­перь ска­зал па­дишах?

— Ве­лел он рас­сте­лить ко­вер от его двор­ца до на­шего, по обе­им сто­ронам дол­жны цвес­ти са­ды, в них дол­жны петь со­ловьи, а по ков­ру дол­жна ехать ка­рета. Тог­да толь­ко он от­даст свою дочь за те­бя.

— Хо­рошо, отец. Бе­ри вот эти зер­на и сей их по обе­им сто­ронам до­роги от на­шего двор­ца до двор­ца па­диша­ха.

На дру­гое ут­ро вста­ли пас­тух с же­ной, смот­рят ― са­ды по обе­им сто­ронам до­роги цве­тут, пти­цы по­ют, а по ков­ро­вой до­рож­ке ка­рета едет.

При­ехал пас­тух к па­диша­ху, по­садил но­вес­ту в ка­рету и при­вез до­мой. Вы­полз зме­еныш из сво­его уг­ла и спра­шива­ет:

— Дочь па­диша­ха, нрав­люсь я те­бе или нет?

Рас­те­рялась де­вуш­ка, не зна­ет, что от­ве­тить:

— Ска­жу «не нра­вишь­ся», ты убь­ешь ме­ня. Здо­ровья те­бе, зме­еныш. Ес­ли ты ― моя судь­ба, то ты нра­вишь­ся мне та­ким, ка­кой есть.

Сбро­сил тут зме­еныш свою че­шую и пред­стал пе­ред ней кра­сивым юно­шей.

Пусть они в свое удо­воль­ствие про­водят вре­мя, а мы вер­немся к ро­дите­лям де­вуш­ки. До­шел до них слух, что зять их ― зме­еныш. Па­дишах и го­ворит же­не:

— Ра­ба божья, схо­ди про­ведай дочь, уз­най, прав­ду лю­ди го­ворят или прос­то бол­та­ют, что зять наш ― зме­еныш.

Приш­ла мать, поз­до­рова­лась с до­черью, спра­шива­ет;

— До­чень­ка, а где твой муж?

— Муж мой на охо­те, он при­ходит раз в семь дней.

Ви­дит мать ― нет зя­тя, и ре­шила она спря­тать­ся и ра­зуз­нать все. Поп­ро­щалась с до­черью, а са­ма нес­лышно вер­ну­лась и спря­талась за дверью. Ви­дит, ве­чером дочь при­гото­вила пос­тель. По­явил­ся зме­еныш, сбро­сил с се­бя че­шую, прев­ра­тил­ся в кра­сиво­го юно­шу и при­лег на пос­тель. Же­на па­диша­ха схва­тила его че­шую и бро­сила в го­рящую печь. Сго­рела че­шуя. Вско­чил юно­ша с пос­те­ли и ус­пел толь­ко крик­нуть:

— Дочь па­диша­ха, жаль мне те­бя! По­ка ты не ус­лы­шишь о со­рока дер­ви­шах, не най­дешь ме­ня! ― Прев­ра­тил­ся он в пти­цу и уле­тел.

Дол­го пла­кала дочь па­диша­ха и уп­ре­кала мать. И вот отец и тесть ре­шили пос­тро­ить ей хе­рат­ха­ну. Лю­бому пут­ни­ку в этом до­ме да­вали ноч­лег и кор­ми­ли вдо­воль. Бы­ло лишь од­но ус­ло­вие: пе­ред сном гость дол­жен рас­ска­зать до­чери па­диша­ха, от­ку­да он при­шел и что ви­дел в пу­ти.

У од­но­го юно­ши был сле­пой отец, за­хоте­ли и они по­бывать в этой хе­рат­ха­не. Соб­ра­лись отец с сы­ном в до­рогу, от­пра­вились. Шли, шли, про­голо­дались. Пог­нался сын за ланью, подс­тре­лил ее, ос­ве­жевал, по­ели они мя­са, пить за­хоте­лось.

— Сы­нок, при­неси нем­но­го во­ды, ― поп­ро­сил отец.

Стал юно­ша ис­кать род­ник, но най­ти не мог. Тог­да он под­нялся на вер­ши­ну го­ры и уви­дел род­ник. Во­да в нем чис­тая, проз­рачная, а сам род­ник вы­ложен мра­мором. На­пол­нил он кув­шин во­дой, вдруг ви­дит — идет к не­му юно­ша с дву­мя вед­ра­ми и спра­шива­ет:

— Доб­рый че­ловек, от­ку­да ты и как те­бя зо­вут?

— Мое имя Ах­мад.

— И ме­ня зо­вут Ах­мад, ― об­ра­довал­ся юно­ша с вед­ра­ми, — да­вай поб­ра­та­ем­ся.

Сын сле­пого сог­ла­сил­ся. И ста­ли они брать­ями. На­пол­ни­ли они вед­ра во­дой и пош­ли вмес­те. Юно­ша и про сво­его сле­пого от­ца за­был, идет за Ах­ма­дом. По­дош­ли они к го­ре, поз­до­ровал­ся с ней Ах­мад, ска­ла раз­дви­нулась, про­пус­ти­ла их и сно­ва сом­кну­лась. Свер­ху раз­дался го­лос:

— Ах­мад, ты при­нес во­ду со­рока дер­ви­шам?

— Да, при­нес.

— На­пол­ни во­дой со­рок кув­ши­нов. По­ложи свер­ху со­рок яб­лок и раз­дай во­ду, ― при­казал го­лос. Ах­мад вы­пол­нил при­каза­ние. Ос­тался сын слеп­ца у Ах­ма­да до сле­ду­ющей пят­ни­цы, так как ска­ла раз­дви­галась толь­ко раз в не­делю. А в пят­ни­цу выш­ли оба юно­ши из пе­щеры, приш­ли к род­ни­ку. Ах­мад на­пол­нил во­дой свои вед­ра, сын слеп­ца ― свой кув­шин. Поб­ла­года­рил юно­ша Ах­ма­да за гос­тепри­имс­тво, и они ра­зош­лись.

При­шел он к от­цу, а тот спра­шива­ет:

— Сы­нок, где ты про­падал?

Рас­ска­зал он от­цу про Ах­ма­да, и пош­ли они даль­ше. Ве­чером доб­ра­лись до хе­рат­ха­ны. При­вели их к до­чери па­диша­ха.

— От­ку­да вы иде­те, что ви­дели по до­роге? ― спро­сила опа их.

— Ни­чего мы не ви­дели, а идем мы из­да­лека, ― от­ве­тил юно­ша.

— Сы­нок, ты рас­ска­жи о том, как по­шел за во­дой и что по­том с то­бой бы­ло, ― на­пом­нил ему отец.

Рас­ска­зал юно­ша про свое зна­комс­тво с Ах­ма­дом. Дочь па­диша­ха об­ра­дова­лась, до­гада­лась она, что он встре­тил­ся с ее му­жем.

И. про­сит юно­шу:

— До­рогой мой, по­жалуй­ста, в сле­ду­ющую пят­ни­цу от­ве­ди ме­ня к то­му мес­ту. А в бла­годар­ность я от­дам вам эту хе­рат­ха­ну.

Нас­ту­пила пят­ни­ца. Под­ня­лись они на го­ру, ви­дят ― Ах­мад при­шел за во­дой с вед­ра­ми. На­пол­нил их и по­шел на­зад. Дочь па­диша­ха мол­ча пос­ле­дова­ла аа ним. Поз­до­ровал­ся Ах­мад с го­рой, ска­лы раз­дви­нулись, Ах­мад во­шел, а за ним хо­тела вой­ти и дочь па­диша­ха, ска­лы сом­кну­лись и за­щеми­ли ее по­дол. Ах­мад не об­ра­тил на это вни­мания. Свер­ху раз­дался го­лос:

— Ты при­нес во­ду со­рока дер­ви­шам, Ах­мад?

— Да, при­нес, ― от­ве­тил Ах­мад.

— На­лей со­рок кув­ши­нов во­ды, по­ложи свер­ху со­рок яб­лок и раз­дай их.

Ког­да Ах­мад сде­лал все это, он ска­зал:

— Ра­ди бо­га, впус­ти ту жен­щи­ну, меж­ду ска­лами за­щеми­ло ее платье.

Ска­лы раз­дви­нулись, дочб па­диша­ха вбе­жала, об­ня­ла му­жа, тут же ча­ры рас­се­ялись. Вер­ну­лись они до­мой и за­жили в ра­дос­ти и ве­селье.