Боб до неба

Жи­ла в ста­рину на све­те злая жен­щи­на, и бы­ла у нее пад­че­рица, да та­кая ра­ботя­щая, что ма­чеха еле пос­пе­вала ей ра­боту за­давать. Од­нажды, что­бы до­садить си­рот­ке, ма­чеха вы­сыпа­ла в зо­лу бо­бы и ве­лела пад­че­рице их выб­рать. Вы­бира­ла она, вы­бира­ла, но, как на грех, од­ну бо­бину не при­мети­ла, и стал боб в зо­ле рас­ти. Рос он, рос, по­ка не до­рос до са­мого не­ба. По­дума­ла си­рот­ка да и по­лез­ла по бо­бу вверх: очень ей хо­телось на не­бе свою доб­рую по­кой­ную ма­туш­ку встре­тить. Лез­ла она, лез­ла, по­ка, на­конец, не доб­ра­лась до не­ба. Смот­рит: сто­ит ма­лень­кая из­бушка. Вош­ла она в из­бушку — на кро­вати дрях­лый боль­ной ста­ричок ле­жит.

— Ис­то­пи мне бань­ку! — про­сит он пад­че­рицу. Сог­ла­силась си­рота. А ста­ричок го­ворит:

— Вот дро­вец у ме­ня нет. Там за хле­вом ва­ля­ют­ся ста­рые ло­шади­ные кос­ти, так ими и то­пи. Вмес­то во­ды мож­но на­воз­ную жи­жу взять, ведь чис­той-то во­дицы здесь поб­ли­зос­ти нет. А вмес­то ве­ника хвост дох­лой ло­шади сой­дет, на при­гор­ке за хле­вом най­дешь его. Ус­лы­хала все это си­рот­ка, и жал­ко ей ста­ло ста­рич­ка. Не ска­зав ни сло­ва, пош­ла она в даль­ний лес и при­нес­ла дров, на­тас­ка­ла из даль­ней реч­ки чис­той во­дицы и из мо­лодых бе­резо­вых ве­ток свя­зала мяг­кий ве­ник. Ис­то­пила она ба­ню, наг­ре­ла во­ды и зо­вет ста­рич­ка в ба­ню.

— Слаб я, — го­ворит ста­ричок, — не дой­ти мне са­мому. До­чень­ка, ми­лая, возь­ми ме­ня за но­ги и во­локом в ба­ню ста­щи. Но си­рот­ка дос­та­ла те­леж­ку, уса­дила ста­рич­ка и от­везла в ба­ню. По­пари­ла она в ба­не ста­рич­ка, по­том опять на те­леж­ке до­мой при­вез­ла и в пос­тель его уло­жила.

— До­чень­ка, ми­лая, — го­ворит ста­ричок, — уж так-то ты мне уго­дила, по­это­му схо­ди-ка ты в ам­бар, там на ла­ре три лар­чи­ка не­боль­ших сто­ят. Возь­ми лю­бой, толь­ко боль­шой ла­рец, на ко­тором кош­ка си­дит, не бе­ри. Не хо­тела си­рот­ка ни­чего брать, а по­том все-та­ки пош­ла в ам­бар и взя­ла са­мый ма­лень­кий и са­мый нек­ра­сивый с ви­ду лар­чик. От­кры­ла си­рот­ка лар­чик, а он по­лон дра­гоцен­ностей. Об­ра­дова­лась си­рот­ка, спус­ти­лась по бо­бу на зем­лю и рас­ска­зала ма­чехе, как она лар­чик по­лучи­ла. У ма­чехи гла­за раз­го­релись: вот бы ее род­ной до­чери та­кое бо­гатс­тво до­быть! Ве­лела она и сво­ей доч­ке бо­бы из зо­лы вы­бирать. Вы­бира­ла дочь бо­бы, вы­бира­ла, а од­ну бо­бину на­роч­но в зо­ле ос­та­вила. Стал боб рас­ти, рас­ти, по­ка до са­мого не­ба не до­рос. Об­ра­дова­лась род­ная доч­ка и по­лез­ла по бо­бу вверх. Лез­ла, лез­ла, по­ка, на­конец, до не­ба не доб­ра­лась. Уви­дела она из­бушку, а в из­бушке наш­ла боль­но­го ста­рич­ка.

— Ис­то­пи мне бань­ку! — про­сит ее ста­ричок жа­лоб­но. — Бо­лен я, не мо­гу сам ис­то­пить. Не хо­тела сна­чала род­ная дочь ба­ню то­пить, но по­том сог­ла­силась и сер­ди­то у ста­рич­ка спра­шива­ет:

— А дро­ва где? А во­да где? А ве­ники где?

— Нет у ме­ня дров, — от­ве­ча­ет ста­ричок, — но за хле­вом ста­рые ло­шади­ные кос­ти ва­ля­ют­ся, ими и то­пи. Вмес­то во­ды при­дет­ся на­воз­ную жи­жу взять: нет во­дицы поб­ли­зос­ти. А вмес­то ве­ника сой­дет хвост дох­лой ло­шади, что на при­гор­ке ле­жит. Ис­то­пила род­ная дочь ба­ню ста­рыми ло­шади­ными кос­тя­ми, сог­ре­ла на­воз­ную жи­жу и вмес­то ве­ника по­ложи­ла хвост дох­лой ло­шади. А по­том и го­ворит:

— Ну, сту­пай в ба­ню!

— До­чень­ка, ми­лая, — от­ве­ча­ет ста­ричок, — слаб я, ты уж ста­щи ме­ня в ба­ню, не слу­ша­ют­ся ме­ня но­ги боль­ше! Ух­ва­тила род­ная дочь ста­рич­ка за но­ги и по­тащи­ла в ба­ню. В ба­не по­тер­ла она ста­рич­ку спи­ну, по­том опять за но­ги до­мой при­тащи­ла и на кро­вать бро­сила.

— За то, что ус­лу­жила мне, — го­ворит ста­ричок доч­ке, — я те­бя наг­ра­жу. Схо­ди-ка в ам­бар, там на боль­шом ла­ре сто­ят три ма­лень­ких лар­чи­ка. Лю­бой возь­ми, не бе­ри толь­ко боль­шо­го лар­ца, на ко­тором кош­ка си­дит. Об­ра­дова­лась род­ная дочь, по­бежа­ла в ам­бар, сог­на­ла кош­ку и схва­тила боль­шой кра­сивый ла­рец. По­лез­ла она по бо­бу вниз и вско­ре доб­ра­лась до­мой. Уже стем­не­ло, по­это­му на ночь спря­тала она ла­рец в ам­ба­ре. На­ут­ро все сбе­жались смот­реть, что за дра­гоцен­ности доч­ка при­нес­ла. Но толь­ко дверь при­от­кры­ли, от­ту­да так и по­лых­ну­ло жар­ким пла­менем. Сго­рело все: и ам­бар, и из­ба. Вот так род­ная доч­ка мно­го хо­тела, да все по­теря­ла.