Дворец морского царя

Да­леко в мо­ре, там, где над во­дой вы­сят­ся че­тыре чер­ные ска­лы, в пу­чине мор­ской сто­ял дво­рец мор­ско­го ца­ря. С дав­них пор слы­хали лю­ди об этом двор­це и его сок­ро­вищах, но ни­кому еще не уда­валось сво­ими гла­зами дво­рец уви­дать. Мно­го храб­рых мо­ряков от­прав­ля­лось его ис­кать, да ник­то из них не вер­нулся. Ста­рый мор­ской царь лишь из­редка по­кидал дво­рец: от сво­их слуг уз­на­вал он обо всем, что на бе­лом све­те тво­рит­ся. Был у мор­ско­го ца­ря сын, и вот од­нажды про­сит он от­ца:

— От­пусти ме­ня по бе­лу све­ту поб­ро­дить, на лю­дей пог­ля­деть! По­нача­лу про­тивил­ся это­му ста­рый царь, но сын так его уп­ра­шивал, что, на­конец, отец от­пустил его. Ког­да плыл сын мор­ско­го ца­ря к бе­регу, встре­тил он бед­но­го ры­бака. Тот ры­бачил в мо­ре, но ры­ба ни­как не ло­вилась. Зак­ру­чинил­ся ры­бак, сел на край лод­ки и горь­ко пла­чет. Уви­дал его сын мор­ско­го ца­ря и спра­шива­ет:

— От­че­го ты пла­чешь?

— Как же мне не пла­кать? — от­ве­ча­ет ры­бак. — До­ма же­на и де­тиш­ки го­лод­ные си­дят. Я тут весь день из сил вы­бива­юсь, а ры­бы нет и нет.

— В этой бе­де я те­бе по­могу, — го­ворит сын мор­ско­го ца­ря. — Толь­ко обе­щай мне от­дать то, что я пер­вое на бе­регу уви­жу. Ры­бак по­обе­щал, и поп­лыл сын мор­ско­го ца­ря к бе­регу. А на бе­регу си­дела доч­ка ры­бака. Пле­ла кра­сави­ца ве­нок и в мор­скую даль пог­ля­дыва­ла. Спря­тал­ся сын мор­ско­го ца­ря под во­дой, что­бы тай­ком де­вицей по­любо­вать­ся. Вдруг на­летел ве­тер и унес ее ве­нок в во­ду. Нак­ло­нилась кра­сави­ца над во­дой, а ве­тер и ее под­хва­тил и от­нес пря­мо к сы­ну мор­ско­го ца­ря. Вско­ре вер­нулся ста­рый ры­бак с бо­гатым уло­вом, но как же он на­пугал­ся, не най­дя на бе­регу до­чери! Стал ис­кать да звать ее, но до­чери ниг­де нет. Толь­ко ве­нок око­ло бе­рега пла­ва­ет. А сын мор­ско­го ца­ря от­вез дочь ры­бака к се­бе во дво­рец и же­нил­ся на ней. Ро­дились у нее два сы­на — два кра­сивых маль­чи­ка. Хоть и хо­рошо жи­лось до­чери ры­бака, но она все по зем­ле тос­ко­вала, по ро­дите­лям да брать­ям. Прош­ло нес­коль­ко лет, под­росли сы­новья. Тог­да-то и поп­ро­сила дочь ры­бака, что­бы муж от­пустил ее ро­дите­лей про­ведать. Не хо­тел ее муж от­пускать, но, на­конец, дал ей ка­равай хле­ба и па­ру баш­ма­ков и ска­зал:

— Ког­да ты этот хлеб съ­ешь и баш­ма­ки из­но­сишь, мо­жешь пой­ти ро­дите­лей про­ведать! Взя­ла она хлеб и баш­ма­ки, ра­ду­ет­ся, ду­ма­ет, что ско­ро с род­ны­ми встре­тит­ся! Но как же она го­рева­ла, ког­да уви­дела, что ка­равай, сколь­ко его ни ешь, не ста­новит­ся мень­ше, а баш­ма­ки, хоть она и но­сила их каж­дый день, не рвут­ся! Си­дит она, пла­чет, а над ней птич­ка про­нес­лась и про­щебе­тала:

— Сож­ги хлеб, из­режь баш­ма­ки! Так она и сде­лала: сож­гла хлеб, зо­лу — хоть и горь­кая бы­ла — съ­ела, а баш­ма­ки из­ре­зала. Вот и хле­ба нет, и баш­ма­ки рва­ные. По­дош­ла она к му­жу и го­ворит:

— А те­перь ис­полни то, что обе­щал. Ви­дишь, я и хлеб съ­ела, и баш­ма­ки из­но­сила! По­дивил­ся сын мор­ско­го ца­ря ее хит­рости и го­ворит:

— Что ж, сту­пай, но обе­щай, что вер­нешь­ся. Я те­бя у бе­рега мо­ря ждать бу­ду. Как по­дой­дешь к бе­регу, три ра­за крик­ни: “Мо­лоч­ные вол­ны или кро­вавые вол­ны?” Ес­ли бу­ду жив, во­да ста­нет бе­лой, слов­но мо­локо; ес­ли же во­да за­але­ет, знай, что нет ме­ня боль­ше в жи­вых. Об­ра­дова­лась дочь ры­бака, взя­ла мно­го до­рогих по­дар­ков для ро­дите­лей и от­пра­вилась с обо­ими сы­новь­ями в путь. Из­бушка их дав­но уже раз­ва­лилась, а на ее мес­те сто­ял бо­гатый дом. Отец с го­ря сос­та­рил­ся и по­седел, а братья вы­рос­ли и ста­ли строй­ны­ми юно­шами. Ра­дос­ти их не бы­ло кон­ца. Ста­рик от счастья зап­ла­кал, а братья ре­шили, что не от­пустят боль­ше сес­тру в мо­ре. За­жили они счас­тли­во, но вот как-то ста­ла сес­тра в об­ратный путь со­бирать­ся. Про­сят ее братья, чтоб она с ни­ми ос­та­лась, но сес­тра сто­ит на сво­ем: по­ра ей к му­жу воз­вра­щать­ся!

Ду­мали братья, ду­мали, как сде­лать, что­бы сес­тра с ни­ми ос­та­лась. А по со­седс­тву жи­ла во­рожея. Вот при­ходят к ней братья с бо­гаты­ми по­дар­ка­ми и со­вета про­сят. Не хо­тела сна­чала во­рожея им ни­чего го­ворить, но как уви­дала по­дар­ки, что братья ей при­нес­ли, при­нялась во­рожить и так ска­зала:

— Ва­ша сес­тра ос­та­нет­ся, ес­ли ее муж, сын мор­ско­го ца­ря, по­гиб­нет. Ус­лы­хали это братья и ре­шили убить му­жа сес­тры. Ска­зала им во­рожея, что, кро­ме сес­тры, толь­ко ее сы­новья зна­ют, как сы­на мор­ско­го ца­ря мож­но выз­вать. Ис­то­пили братья ба­ню и тай­ком от сес­тры по­вели ее сы­новей па­рить­ся. Под­да­ли они жа­ру, да так, что во­лосы ды­мят­ся, и да­вай маль­чи­ков ве­ника­ми хлес­тать.

— Что отец ма­тери го­ворил? — спра­шива­ют. — Что отец ма­тери го­ворил? Стар­ший сын вы­дер­жал все и про­мол­чал, а мень­шой не стер­пел бо­ли и го­ворит:

— Ко­ли жив — мо­лоч­ные вол­ны, ко­ли мертв — кро­вавые вол­ны. Взя­ли братья копья, приш­ли на бе­рег и крик­ну­ли:

— Ко­ли жив — мо­лоч­ные вол­ны, ко­ли мертв — кро­вавые вол­ны!

По­беле­ла во­да, слов­но мо­локо, и в вол­нах по­каза­лась го­лова сы­на мор­ско­го ца­ря. В тот же миг мет­ну­ли братья копья, и сын мор­ско­го ца­ря, смер­тель­но ра­нен­ный, скрыл­ся в во­де. Сес­тра с деть­ми то­же приш­ла на бе­рег мо­ря и зо­вет:

— Ко­ли жив — мо­лоч­ные вол­ны, ко­ли мертв — кро­вавые вол­ны! По­дер­ну­лась во­да баг­ро­вой пе­леной. Уви­дав это, сес­тра от стра­ха чуть ума не ре­шилась. Взгля­нула она в ту сто­рону, где ее сы­новья сто­яли, но там их боль­ше не бы­ло. Сес­тра горь­ко-пре­горь­ко зап­ла­кала. Де­тей сво­их она так и не наш­ла: уви­дав кровь сво­его от­ца, прев­ра­тились они в во­ду. По­дош­ли братья к сес­тре и уте­ша­ют ее. Она по­нем­но­гу ус­по­ко­илась, вер­ну­лась с брать­ями до­мой и ос­та­лась у них жить. Ког­да уз­нал ста­рый царь о смер­ти сво­его сы­на, ре­шил он мстить лю­дям. С тех пор мор­ской царь по­топил мно­го ко­раб­лей с людь­ми.