Гусиная война

Бы­ла у од­но­го кресть­яни­на при­дур­ко­ватая же­на. Осенью муж за­бил скот, а мя­со приб­рал.

— Ку­да мы столь­ко мя­са де­нем? — спра­шива­ет его же­на.

— Как ку­да? В ка­пус­ту класть бу­дем, про дол­гий день при­бере­жем, — от­ве­тил ей муж. На дру­гой день ушел муж на за­работ­ки, а же­на за мя­со взя­лась. Од­ни кус­ки про дол­гий день от­ло­жила, дру­гие в ка­пус­ту на ого­род снес­ла — все, как муж ска­зал. Вдруг, от­ку­да ни возь­мись, за­ходит в во­рота то­щий дол­го­вязый ни­щий и про­сит:

— Дай мне мя­са ку­сочек!

— Не мо­гу! Муж ве­лел часть в ка­пус­ту по­ложить, а часть — про дол­гий день.

— Ой, хо­зя­юш­ка! Так ведь я и есть тот са­мый дол­гий день, от­дай, сколь­ко для ме­ня от­ло­жено, — ска­зал ни­щий.

— Так, зна­чит, ты и есть тот дол­гий день?! Дав­но я про те­бя слы­хала, вот и уви­дала. Ну, так за­бирай, что твое!

А по­ка же­на дол­гий день за во­рота про­вожа­ла, со­баки в ка­пус­те до мя­са доб­ра­лись. Уви­дала это хо­зяй­ка и зак­ри­чала:

— Ах вы, ут­ро­бы не­насыт­ные! Я-то ма­юсь, мя­со в ка­пус­ту тас­каю, а они, от­родье со­бачье, мя­со из ка­пус­ты рас­таски­ва­ют!

Не дол­го ду­мая, схва­тила хо­зяй­ка ко­ровьи пу­ты, ра­зог­на­ла со­бачью сво­ру, а са­мого боль­шо­го пса за ши­ворот ух­ва­тила. А пес вы­рыва­ет­ся, сов­сем от стра­ха оша­лел. Где ж с та­ким сов­ла­дать? По­дума­ла хо­зяй­ка и при­вяза­ла пса к за­тыч­ке, ко­торой пив­ная боч­ка за­бита. Пес рва­нул­ся, выр­вал за­тыч­ку и — в лес. Хлы­нуло пи­во из боч­ки, весь ам­бар за­лило. Тут же­на вспом­ни­ла, что муж на­казы­вал пол в ам­ба­ре су­хим дер­жать — тог­да му­ка не зап­лесне­ве­ет и в от­ру­бях чер­ви не за­ведут­ся. Ста­ла хо­зяй­ка му­ку из зак­ро­мов выг­ре­бать и лу­жу за­сыпать, по­ка пол не вы­сох.

Вер­нулся муж до­мой. За­хоте­лось ему пить, и по­шел он за пи­вом, а боч­ка-то пус­тая.

Все­го пол­ведра на­цедил, да и то с дрож­жа­ми. Пог­ля­дел муж на пол: вся му­ка в лу­же пла­ва­ет. Гля­нул на по­толок: мя­са на крючь­ях нет. И да­вай муж же­ну бра­нить:

— Все доб­ро ты пе­реве­ла: мя­со со­баки в лес ута­щили, от пи­ва од­ни по­дон­ки ос­та­лись, да и те с дрож­жа­ми. За­чем они? Ты бы и их в лес снес­ла! А же­на ду­ма­ет: “Так вот по­чему муж так ра­зоз­лился! Да я эту кап­лю пи­ва ми­гом в лес от­не­су. И все­го-то за­бот!” Под­хва­тила же­на по­дой­ник, по­бежа­ла в лес и вып­лесну­ла пи­во под боль­шой се­рый ка­мень, при­гова­ривая:

— Те­ки ту­да, те­ки! Толь­ко она это про­мол­ви­ла, пи­во зем­лю раз­мы­ло, и блес­ну­ли из-под кам­ня мо­неты.

Наг­ребла же­на де­нег в по­дой­ник и до­мой при­тащи­ла. Муж на же­ну не на­раду­ет­ся — уж та­кая она у не­го доб­рая да ра­зум­ная.

А на дру­гой день до ба­рина слу­хи дош­ли, ка­кое счастье му­жику при­вали­ло. При­казал он все день­ги в име­ние при­нес­ти. Кресть­янин чуть ума не ли­шил­ся. Стал он же­ну бра­нить, за­чем ба­рину про­бол­та­лась. Да де­лать не­чего. Ду­ма­ет он, ду­ма­ет, как бы соб­рать то, что на­земь про­лилось. И при­думал-та­ки! Ска­зал он же­не, что зав­тра гу­синая вой­на нач­нется.

— Что, гу­синая вой­на? — вспо­лоши­лась же­на. — Страх-то ка­кой, гос­по­ди!

— Вот те и гос­по­ди! — про­гово­рил муж. — Прячь­ся-ка ты за­годя в яму, я те­бя шку­рой прик­рою, мо­жет, и уце­ле­ешь. А же­не ста­ло му­жа жаль.

— Ой, а ты как же, му­женек? — спра­шива­ет она.

— Обо мне не го­рюй, я то­же во­евать пой­ду! — от­ве­ча­ет муж.

По­садил он же­ну в яму, прик­рыл за­дубев­шей шку­рой, свер­ху го­роху на­сыпал и сог­нал ту­да всю пти­цу. За­те­яли ку­ры, ут­ки да гу­си дра­ку на шку­ре и та­кой шум под­ня­ли, слов­но на вой­не. А му­жу и это­го ма­ло, схва­тил он пал­ку и да­вай по уг­лам из­бы ко­лотить, чтоб шу­му боль­ше бы­ло. По­том к яме по­дошел, же­ну вы­пус­тил и го­ворит ей:

— Вы­лезай, кон­чи­лась гу­синая вой­на. А по­ут­ру зап­ряг муж ло­шадь, на пе­редок те­леги же­ну по­садил, сам сза­ди усел­ся и пог­нал ло­шадь во всю прыть к ба­рину.

По до­роге муж не­замет­но вы­тащил ка­лач из кар­ма­на и ки­нул же­не че­рез го­лову пря­мо на ко­лени.

— Что это? — уди­вилась же­на.

— Эх, ду­реха! Ведь мы до той по­ры до­жили, ког­да бул­ки с не­ба сып­лются, — от­ве­ча­ет муж. Едут даль­ше. Ви­дят: сто­ит у до­роги са­рай, а в нем ко­зел бле­ет.

— Кто там кри­чит? — спра­шива­ет же­на.

— Опять ты не зна­ешь! Ну не ду­реха ли? Это черт на­шего ба­рина в са­рае му­ча­ет, — го­ворит муж. На­конец при­еха­ли они в име­ние. Ба­рин тот­час им навс­тре­чу.

— День­ги где? — спра­шива­ет.

— Ка­кие день­ги? — удив­ля­ет­ся кресть­янин. Рас­сердил­ся ба­рин:

— Что ты мне го­лову мо­рочишь! Твоя же­на ска­зала, что она день­ги наш­ла! Ну, ко­ли же­на ска­зала, — от­ве­ча­ет кресть­янин, — с нее и спра­шивай. По­доз­вал ба­рин жен­щи­ну и спра­шива­ет:

— Ска­жи мне, ког­да ты день­ги наш­ла?

— Да эдак за не­дель­ку до гу­синой вой­ны.

— Ког­да же эта гу­синая вой­на бы­ла? — уди­вил­ся ба­рин.

— А за день до то­го, как бул­ки с не­ба по­сыпа­лись. Ба­рин в сер­дцах спра­шива­ет:

— Что сы­палось? Ког­да сы­палось?

— Бул­ки! А тог­да они сы­пались, ког­да те­бя черт в са­рае му­чил, а мне жаль те­бя бы­ло — орал ты, ров­но ко­зел. Тут уж ба­рин сов­сем рас­сви­репел да как гар­кнет на ба­бу:

— Сгинь, ду­ра, с глаз мо­их! И прог­нал ее вмес­те с му­жем за во­рота. Так все день­ги и ос­та­лись у му­жа.