Как дурак по дрова ездил

Бы­ло у от­ца три сы­на: два ум­ных, а тре­тий — ду­рак. От­пра­вились все трое жен се­бе ис­кать. Ду­рак быс­тро не­вес­ту на­шел, а ум­ные с но­сом ос­та­лись. Ра­зоз­ли­лись ум­ные сы­новья и за­дума­ли над ду­раком пос­ме­ять­ся. В суб­бо­ту ут­ром уго­вори­ли они от­ца, чтоб не да­вал ду­раку дров ба­ню то­пить, пусть к вен­цу за­мараш­кой идет. А ду­рачок ни­почем не хо­чет не­мытым вен­чать­ся. На­конец отец го­ворит:

— Да что мне с то­бой спо­рить! По­ез­жай в лес да сру­би на дро­ва ту ель, что я да­веча по­метил! А ко­была у них до то­го бы­ла то­ща, что и по­рож­нюю те­легу ед­ва мог­ла с мес­та сдви­нуть, где уж ей це­лую ель при­тащить? Ос­та­вил ду­рачок ко­былу в ле­су тра­вы по­щипать под елью, а сам да­вай де­рево ру­бить. Вско­ре ель по­вали­лась, да так не­удач­но — пря­мо на ко­былу, и уби­ла ее. Как же быть-то? От­цу ска­зать — доб­ра не жди. На­до поп­ро­бовать его ис­подволь за­доб­рить. Знал ду­рак, что отец до ди­чины был охоч. Раз­делся до­гола и по­лез в озе­ро ди­ких уток на­ловить. А ут­ки пла­вать мас­те­рицы, в ру­ки не да­ют­ся. Ки­нул в них ду­рак то­пором, авось по­падет, да про­мах­нулся и то­пор уто­пил. Тем вре­менем цы­ган под­крал­ся к одеж­де ду­рач­ка и унес ее. Как же го­лый лю­дям на гла­за по­кажешь­ся? В су­мер­ки проб­рался ду­рачок во двор к не­вес­те и в ко­ноп­ле при­та­ил­ся. А со­баки учу­яли, что в ко­ноп­ле кто-то пря­чет­ся, об­сту­пили бед­ня­гу и та­кой лай под­ня­ли — ни­как не унять. Де­лать не­чего, приш­лось в ри­гу уди­рать, а со­баки — за ним. К счастью, уви­дал ду­рачок пе­ред ри­гой боль­шую бадью и прыг­нул в нее, так и спас­ся от со­бак. А бадья-то до кра­ев бы­ла дег­тем пол­на. Вот и ока­зал­ся ду­рак с го­ловы до пят в чер­ной шку­ре, чер­та чер­ней. Ни­чего ино­го не ос­та­валось, как лезть в ри­ге на печь су­шить­ся. А на пе­чи в тот день его бу­дущая те­ща ку­риные перья су­шила. Толь­ко ду­рак на печ­ку за­лез, как весь в перь­ях вы­валял­ся. Ну пря­мо черт чер­том. Но это еще пол­бе­ды. Вско­ре приш­ла в ри­гу те­ща с не­вес­той ле­пеш­ки печь, а ду­рак-то на пе­чи си­дит. Пек­ли они, пек­ли, и все бы лад­но бы­ло. Да на бе­ду од­на ле­пеш­ка у те­щи уж боль­но уда­лась — пыш­ная да ру­мяная. Пе­реб­ра­сыва­ет она го­рячую ле­пеш­ку с ру­ки на ру­ку и при­гова­рива­ет:

— Вот это, до­чень­ка, ле­пеш­ка так ле­пеш­ка! Та­кую и же­ниху не стыд­но по­дать! За­хоте­лось ду­рач­ку на ле­пеш­ку же­нихов­скую взгля­нуть, он и све­сил­ся с печ­ки. А жен­щи­ны нев­зна­чай гла­за под­ня­ли, уви­дали чер­та жи­вого и сло­мя го­лову во двор выс­ко­чили, к лю­дям ки­нулись, рас­ска­зыва­ют: ка­кой-то не­год­ник их на­пугал. А тем вре­менем ду­рачок счас­тли­во до до­му доб­рался и пря­мо в го­рячую ба­ню при­бежал, где братья уже па­рились. И да­вай они ду­рака от­ти­рать да ве­ника­ми хлес­тать, по­ка до­бела не от­мы­ли. Сыг­ра­ли свадь­бу. Спус­тя ме­сяц пос­ле свадь­бы по­ехал ду­рачок с же­ной к те­ще по­гос­тить. По до­роге же­на на­казы­вала му­жу, чтоб в гос­тях мно­го не ел: не­хоро­шо, мол, это. При­еха­ли они, по­ели, ду­рачок боль­ше од­ной-то ле­пеш­ки есть не стал и спать лег. Прос­нулся он ночью, а есть хо­чет­ся — мо­чень­ки нет. Де­лать не­чего, приш­лось вы­лезать из кро­вати и ле­пеш­ки ис­кать. По­шарил там и сям — нет ни­чего.

На­конец до за­печья доб­рался, на­щупал что-то мяг­кое и хвать зу­бами. А это ко­тенок был, не по зу­бам ду­раку та­кая ле­пеш­ка! Вер­нулся он к же­не и по­жало­вал­ся, что не на­шел еды. А же­на и го­ворит:

— В кваш­не тес­то есть, пой­ди и на­ешь­ся вво­лю. Хва­тал ду­рачок тес­то при­гор­шня­ми и гло­тал, по­ка до от­ва­ла не на­ел­ся. А ру­ки-то как те­перь по­мыть? Опять у же­ны со­вета спра­шива­ет.

— Там на сто­ле кув­шин с во­дой сто­ит, — го­ворит же­на, — возь­ми да по­мой! Су­нул ду­рак обе ру­ки в кув­шин, а вы­тащить не мо­жет. И опять к же­не за со­ветом.

— Вый­ди во двор и раз­бей кув­шин о столб! — го­ворит же­на.

Лад­но. А тут те­ща выш­ла во двор блох выт­ряхнуть. По­думал ду­рак: “А вот и столб!”

— раз­махнул­ся да как даст те­ще кув­ши­ном по спи­не. Кув­шин рас­ко­лол­ся, а те­щу по­хоро­нить приш­лось. По­хоро­ны спра­вили бо­гатые; еще и по сей день ду­рачок на по­мин­ках ла­комит­ся, ес­ли толь­ко до­мой не во­ротил­ся.