Как крестьянин черта обманул

Жил-был од­нажды кресть­янин, и та­кая у не­го бы­ла же­на свар­ли­вая — спа­су нет. Це­лый день она ши­пела, слов­но са­ло на ско­воро­де, ни­каких сил у му­жа боль­ше не бы­ло вы­носить это. Как-то же­на опять раз­бу­шева­лась, да так, что муж не зна­ет, ку­да ему и де­вать­ся. На­кинул он каф­тан на пле­чи и, не ска­зав же­не ни сло­ва, от­пра­вил­ся в лес — от шу­ма от­дохнуть. Хо­дил кресть­янин по ле­су, хо­дил, на­конец за­хоте­лось ему спать, и ре­шил он под ел­кой при­лечь. Лег и смот­рит: не­пода­леку боль­шая глу­бокая яма.

Заг­ля­нул он в яму — дна не ви­дать. И тут приш­ла ему на ум хо­рошая мысль. Вско­чил кресть­янин и по­бежал ско­рее до­мой. При­ходит и го­ворит же­не:

— Зна­ешь, же­нуш­ка, наб­рел я се­год­ня в ле­су на глу­бокую яму. И что бы ты ду­мала? В той яме боль­шой гор­шок с день­га­ми!

— Вот бол­ван! — же­на аж по­сине­ла от злос­ти. — Иль не зна­ешь, что до­ма де­нег сов­сем нет? Взял бы гор­шок да и при­нес до­мой!

— Нет уж, лю­без­ная же­нуш­ка, — от­ве­ча­ет муж, — не по­лезу я в ту яму за день­га­ми. Ес­ли хо­чешь, по­кажу те­бе ее, и лезь ту­да са­ма, а мне де­нег не на­доб­но. Ут­ром, чуть свет, же­на му­жа пи­лит:

— Прос­нись же ты, на­конец, на­до пос­ко­рей в лес за день­га­ми ид­ти, а то еще кто-ни­будь дру­гой гор­шок возь­мет. Де­лать не­чего, встал кресть­янин. И сра­зу же от­пра­вились они в лес к яме, где гор­шок с день­га­ми был. По­дош­ли они к яме, а же­на опять му­жа ест по­едом:

— Да как же до это­го гор­шка доб­рать­ся? Я его и раз­гля­деть-то не мо­гу — в гла­зах ря­бит. А муж от­ве­ча­ет:

— Ни­чего я тут не мо­гу по­делать. Дос­та­вай, ко­ли на­до! Ста­ла же­на тя­нуть­ся, да вдруг но­га у нее пос­коль­зну­лась, она и грох­ну­лась в яму.

Вер­нулся муж до­мой и стал ду­мать, как же­ну из ямы выз­во­лить: дос­та­точ­но он уж ее про­учил! На дру­гой день взял он длин­ную-пред­линную ве­рев­ку, при­вязал к ней ска­ме­еч­ку и к яме по­шел. Опус­тил муж ска­мей­ку в яму, чтоб же­на на нее се­ла, и хо­чет ее вы­тащить. Тя­нет он ве­рев­ку, да так ему тя­жело, сил нет! На­конец рва­нул что есть мо­чи и вы­тянул ска­мей­ку. Да вот чу­деса-то! У кресть­яни­на от стра­ха во­лосы ды­бом ста­ли: си­дит на ска­мей­ке не же­на, а сам черт. Об­ра­довал­ся черт:

— Спа­сибо, бра­тец, что вы­тащил ме­ня! Вче­ра в яму по­пала та­кая свар­ли­вая ба­ба, ху­же ведь­мы. Я уж и не знал, ку­да от нее спря­тать­ся. А кресть­янин со стра­ху чер­та к яме под­талки­ва­ет.

— Не тол­кай ме­ня в яму! — взмо­лил­ся черт. — Я те­бя на весь твой век счас­тли­вым сде­лаю. Что же, кресть­янин сог­ла­сен.

— Как же ты ме­ня ос­час­тли­вить ду­ма­ешь? — спра­шива­ет.

— Вот те­бе па­лоч­ка, — от­ве­ча­ет черт. — Она те­бе и при­несет счастье. Там за ре­кой жи­вет ба­рин, он сей­час тяж­ко бо­лен. Ударь его па­лоч­кой три ра­за по спи­не, он сра­зу выз­до­рове­ет, а ты столь­ко де­нег по­лучишь, что те­бе на весь твой век хва­тит.

Об­ра­довал­ся кресть­янин, взял па­лоч­ку и пос­ко­рей к боль­но­му от­пра­вил­ся. При­ходит, а гос­по­да его и слу­шать не хо­тят.

— Что му­жик мо­жет сде­лать, — го­ворят они, — ко­ли столь­ко уче­ных док­то­ров по­мочь не су­мели? Опе­чалил­ся кресть­янин и до­мой по­вер­нул. Но один из гос­под рас­ска­зал боль­но­му ба­рину про му­жика. Тут же при­казал ба­рин слу­гам пос­ко­рее дог­нать его и во­ротить. Идет кресть­янин и слы­шит: ска­чет кто-то за ним и ве­лит по­дож­дать. Ог­ля­нул­ся — всад­ник его на­гоня­ет. Уди­вил­ся кресть­янин, а слу­га и го­ворит:

— Ба­рин ме­ня за то­бой пос­лал, ве­лено те­бя к не­му про­водить. Вер­нулся кресть­янин, и гос­по­да его честь по чес­ти к боль­но­му при­вели. Ве­лел кресть­янин ба­рину на жи­вот лечь. Толь­ко ба­рин лег, уда­рил кресть­янин триж­ды его па­лоч­кой и го­ворит:

— А те­перь поп­ро­буй-ка встать! По­вер­нулся боль­ной, а хворь-то слов­но ру­кой сня­ло. Под­нялся он с пос­те­ли и вмес­те с кресть­яни­ном к дру­гим гос­по­дам вы­шел. Ра­ды все, да толь­ко ди­ву да­ют­ся: три го­да ба­рин про­болел, и ник­то его вы­лечить не мог, а тут му­жик его ра­зом на но­ги пос­та­вил — хоть сей­час пля­сать иди! Щед­ро наг­ра­дил ба­рин кресть­яни­на и на­казал, что­бы на­зав­тра схо­дил он к его родс­твен­ни­ку. Тот, го­ворит, раз в пять бо­гаче его да то­же бо­ле­ет. Он-де не пос­ку­пит­ся для сво­его ис­це­лите­ля. На­ут­ро при­шел кресть­янин, ку­да бы­ло ве­дено, и рас­ска­зал, что вы­лечил он родс­твен­ни­ка ба­рина и тот его сю­да прис­лал. Сра­зу же пус­ти­ли кресть­яни­на к боль­но­му. Толь­ко он три ра­за па­лоч­кой по спи­не боль­но­го уда­рил, боль­ной тут же выз­до­ровел. На ра­дос­тях дал ба­рин кресть­яни­ну втрое боль­ше де­нег, чем его родс­твен­ник, и ве­лел на­зав­тра пой­ти к са­мому ко­ролю, по­тому что его единс­твен­ная дочь уже дав­но ле­жит боль­ная и ник­то не мо­жет ее вы­лечить.

На­ут­ро при­одел­ся кресть­янин и от­пра­вил­ся к ко­ролю, но стра­жа его даль­ше во­рот не пус­ти­ла. А кресть­янин эдак важ­но за­яв­ля­ет:

— Я прин­цессу ле­чить при­шел. По­шел сол­дат к ко­ролю и го­ворит, что ка­кой-то прос­той му­жик хо­чет во дво­рец вой­ти: он-де мо­жет прин­цессу вы­лечить. Ко­роль ве­лел впус­тить му­жика. Рас­толко­вал кресть­янин ко­ролю, что он — чу­до-ле­карь, а прис­лал его тот ба­рин, что по со­седс­тву жи­вет и ко­торо­го он вче­ра вы­лечил. Тог­да по­вел ко­роль кресть­яни­на к боль­ной до­чери и при­казал ей ле­каря это­го не про­гонять, хоть он и из прос­тых. Ве­лел кресть­янин прин­цессе по­вер­нуть­ся к не­му спи­ной, уда­рил ее три ра­за па­лоч­кой, и прин­цесса тут же вста­ла здо­рове­хонь­кой. Ко­роль на ра­дос­тях пот­чу­ет кресть­яни­на вся­кими ла­комс­тва­ми, ве­лит дать ему на­ряд­ное платье и пол­ный ме­шок де­нег. Взял кресть­янин день­ги и до­мой от­пра­вил­ся. Но ког­да он ле­сом шел, на свою бе­ду чер­та повс­тре­чал. Как уви­дел черт боль­шой ме­шок де­нег, за­вид­но ему ста­ло.

— Ви­дишь, — го­ворит он кресть­яни­ну, — вот ты и раз­бо­гател. Де­нег те­перь у те­бя вдо­воль, от­дай мне мою па­лоч­ку. Кресть­янин не стал спо­рить и про­тянул чер­ту па­лоч­ку: мол, те­перь она ему не нуж­на. Тог­да черт го­ворит:

— Ты бы мог мне и де­нег нем­но­го дать, ведь это я те­бе раз­бо­гатеть по­мог. Но кресть­яни­ну хит­рости не за­нимать.

— Что же мы в ле­су ста­нем день­ги-то де­лить? — го­ворит он. — При­ходи-ка зав­тра ко мне до­мой, там и по­лучишь свою до­лю. Сог­ла­сил­ся черт. А кресть­янин поз­вал всех со­сед­ских ре­бяти­шек, что­бы на­зав­тра они к не­му приш­ли, а сам раз­до­был ста­рые мед­ные та­зы, тру­бы да жес­тя­ную по­суду и ве­лел ре­бятам бить в нее, чтоб вся ок­ру­га гре­мела. Ра­но ут­ром от­пра­вил­ся кресть­янин чер­ту навс­тре­чу, чтоб его как важ­но­го гос­тя до­мой про­водить. Че­рез не­кото­рое вре­мя ви­дит: черт идет. Спе­шит кресть­янин к не­му и го­ворит:

— Ре­шил я те­бя встре­тить, чтоб ты не заб­лу­дил­ся. А черт ус­лы­хал шум и спра­шива­ет:

— Кто это так рас­хо­дил­ся, что вся ок­ру­га хо­дуном хо­дит?

— А кто ж еще, — от­ве­ча­ет кресть­янин, — как не моя свар­ли­вая ба­ба. Вче­ра, по­ка я по боль­ным хо­дил, она из ямы вы­лез­ла, а те­перь бе­лый свет чес­тит!

— Ах, чтоб ей пус­то! — вос­клик­нул черт. — Луч­ше уж я к те­бе не пой­ду. Боль­но злю­щая у те­бя же­на: я от нее в ще­ли спря­тать­ся не мог, а ведь тут и ук­рыть­ся нег­де. Про­пади про­падом эти день­ги, пусть они те­бе дос­та­нут­ся, а я луч­ше убе­русь по­доб­ру-поз­до­рову, по­ка она ме­ня не при­мети­ла.

Бро­сил­ся черт об­ратно в лес — толь­ко хвост да ро­га мель­кну­ли, а кресть­янин до­мой вер­нулся. По­дарил он ре­бятиш­кам по зо­лото­му ду­кату, и раз­бе­жались они, счас­тли­вые, по до­мам. Все день­ги ему од­но­му дос­та­лись. Же­нил­ся он на хо­рошей жен­щи­не, и про­жили они свой век в ра­дос­ти и до­воль­стве.