Как солдат чертей и саму смерть одолел

Воз­вра­щал­ся сол­дат со служ­бы до­мой. Идет и ра­ду­ет­ся: на­конец-то дом уви­дит. Ша­га­ет он по до­роге, пос­висты­ва­ет, а навс­тре­чу ни­щий, ми­лос­ты­ню про­сит. У сол­да­та все­го-то доб­ра три ду­ката да ки­сет с та­баком. “Э, сто­ит ли жа­леть день­ги”, — по­думал сол­дат и от­дал ни­щему один ду­кат. Поб­ла­года­рил его ни­щий и по­шел сво­ей до­рогой. Идет сол­дат даль­ше, опять ни­щий навс­тре­чу, ми­лос­ты­ню про­сит. Что по­дела­ешь, от­дал он ни­щему вто­рой ду­кат. Поб­ла­года­рил его ни­щий и по­шел сво­ей до­рогой. Идет сол­дат даль­ше, и сно­ва ни­щий навс­тре­чу, та­кой же, как пер­вые два, и то­же ми­лос­ты­ню про­сит. От­дал ему сол­дат пос­ледний ду­кат. А ни­щий вы­нул из кар­ма­на ко­жаный ме­шочек и дал его сол­да­ту — за те три ду­ката, что он ни­щим от­дал. И го­ворит он сол­да­ту:

— За­хочешь ко­го-ни­будь про­учить, ска­жи толь­ко: “Ме­шок, от­крой­ся, ме­шок, зак­рой­ся!”

— и сра­зу же тот в меш­ке ока­жет­ся.

Об­ра­довал­ся сол­дат, взял ме­шок и даль­ше по­шел. Тут и сол­нышко се­ло. По­шел сол­дат к ко­ролю и про­сит пус­тить его на ноч­лег. А ко­роль не сог­ла­ша­ет­ся, у не­го го­ре боль­шое: ве­лел черт при­вес­ти по оче­реди к се­бе в за­мок всех трех до­чек ко­ролев­ских. И ник­то не бе­рет­ся прин­цесс за­щищать. Выз­вался сол­дат прин­цесс от чер­та из­ба­вить. Уж так ко­роль об­ра­довал­ся и тут же по­обе­щал, ес­ли сол­дат спа­сет прин­цесс, от­дать за не­го млад­шую дочь. Ре­шил сол­дат по­пытать счастья. Поп­ро­сил толь­ко, чтоб да­ли ему воз све­чей. Ве­чером сол­дат с прин­цессой и во­зом све­чей от­пра­вил­ся в за­мок чер­та. При­ехал он в за­мок, за­жег все све­чи, и ста­ло там свет­ло, как днем. При­шел ночью черт за прин­цессой и ди­ву да­ет­ся: столь­ко ог­ней в зам­ке го­рит! Пос­ту­чал он в дверь и спра­шива­ет:

— Кто в зам­ке?

— Да кро­ме ме­ня, ста­рого во­яки, — от­ве­ча­ет сол­дат, — ни­кого. За­ходи, ес­ли хо­чешь! Не по­шел черт в за­мок.

— Зав­тра, — го­ворит, — при­ду.

На дру­гой день спо­заран­ку по­бежал ко­роль к зам­ку пос­мотреть, жи­вы ли прин­цесса и ее за­щит­ник. При­шел и ди­вит­ся: сол­дат и прин­цесса спят слад­ким сном. Очень об­ра­довал­ся ко­роль. А сол­дат рас­ска­зал, что черт обе­щал на сле­ду­ющую ночь прий­ти, и поп­ро­сил два во­за све­чей. На дру­гой день сол­да­ту на­до сред­нюю дочь ох­ра­нять. Вот от­пра­вил­ся он со све­чами и прин­цессой в чер­тов за­мок. При­еха­ли они в за­мок и заж­гли все све­чи. В пол­ночь под­ка­тил к зам­ку на трой­ке во­роных черт о трех го­ловах, да та­ких страш­ных — страш­нее не бы­ва­ет! Под­ско­чил он к две­рям и сер­ди­то спра­шива­ет:

— Кто здесь столь­ко све­чей за­жег? От­ве­ча­ет ему сол­дат:

— А это я — ста­рый сол­дат.

— Ну, ко­ли ста­рый сол­дат сю­да явил­ся, — го­ворит черт, — я зав­тра ве­чером при­ду.

И ум­чался, толь­ко ис­кры по­сыпа­лись. Черт уб­рался, а сол­дат с прин­цессой спо­кой­но спа­ли до ут­ра. На­ут­ро при­бежал ко­роль пос­мотреть, жи­вы ли сол­дат и прин­цесса, а они идут ему навс­тре­чу и улы­ба­ют­ся. Ко­роль сол­да­том-удаль­цом нах­ва­лить­ся не мо­жет. На третью ночь на­до сол­да­ту млад­шую прин­цессу ох­ра­нять. Про­сит он у ко­роля три во­за све­чей. Дал ко­роль три во­за све­чей. Ве­чером сол­дат с прин­цессой и све­чами от­пра­вил­ся в чер­тов за­мок. Заж­гли они все све­чи и ждут, что даль­ше бу­дет. Око­ло по­луно­чи в ка­рете, зап­ря­жен­ной де­вятью во­роны­ми, при­ехал черт о де­вяти го­ловах. Вып­рыгнул он из ка­реты и спра­шива­ет:

— Кто в зам­ке?

— Это я — ста­рый во­яка, — от­ве­ча­ет сол­дат. А сам вы­тащил из кар­ма­на ме­шок, что ни­щий ему дал, и ждет, что те­перь бу­дет. На этот раз вор­вался черт в за­мок и ки­нул­ся на сол­да­та, а сол­дат как крик­нет:

— Ме­шок, от­крой­ся, ме­шок, зак­рой­ся! И в тот же миг черт очу­тил­ся в меш­ке. Схва­тил сол­дат ме­шок и да­вай что бы­ло сил оха­живать его ря­бино­вой ду­бин­кой. Взвыл черт в меш­ке.

— Вы­пус­ти ме­ня, — про­сит он сол­да­та. — Я возь­му прин­цессу, а те­бе от­дам за­мок, толь­ко вы­пус­ти из меш­ка, не ко­лоти ме­ня боль­ше! Не слу­ша­ет сол­дат чер­та, ду­басит по меш­ку по­чем зря, по­ка не пок­лялся черт, что не тро­нет прин­цессу и в этих кра­ях ни­ког­да боль­ше не по­явит­ся. Раз­вя­зал сол­дат ме­шок и вы­пус­тил чер­та, а тот как ки­нет­ся на сол­да­та, хо­чет его на кус­ки ра­зор­вать. Схва­тил сол­дат ме­шок и крик­нул:

— Ме­шок, от­крой­ся, ме­шок, зак­рой­ся! И черт сно­ва ока­зал­ся в меш­ке. Тут уж сол­дат про­учил его, сил не по­жалел. Гром­че преж­не­го взвыл черт:

— Вы­пус­ти ме­ня из меш­ка, не бей боль­ше! Вот уви­дишь, тут же уй­ду и но­ги мо­ей здесь боль­ше не бу­дет!

Но не ве­рит уж сол­дат чер­ту и ду­басит по меш­ку что есть мо­чи. На­конец сог­ла­сил­ся сол­дат вы­пус­тить чер­та, но за это еще ве­лел ему на­пол­нить весь за­мок зо­лотом. Са­мому же чер­ту при­казал си­деть в меш­ке, по­ка день­ги не при­несут. На все черт сог­ла­сен, лишь бы от страш­но­го меш­ка из­ба­вить­ся. Свис­тнул он триж­ды, и тут же сле­телось в за­мок чер­тей ви­димо-не­види­мо. Черт из меш­ка им и го­ворит:

— На­бей­те за­мок зо­лоты­ми да по­торап­ли­вай­тесь! Ми­гом чер­ти про­пали, и вот уж та­щат ме­шок с день­га­ми. Тас­ка­ли они день­ги, тас­ка­ли — уже поч­ти весь за­мок зо­лотом на­бит. Тут под­бе­га­ет один из чер­те­нят к чер­ту:

— Нет боль­ше де­нег в пек­ле! — го­ворит. — Что де­лать-то? На од­ну ком­на­ту зо­лота не хва­тило.

— У ме­ня в пог­ре­бе шесть бо­чек зо­лота сто­ят, — от­ве­ча­ет черт. — Бе­ги-ка за ни­ми, да по­живее. Пом­ча­лись чер­ти и ми­гом с зо­лотом вер­ну­лись. Ну, те­перь все ком­на­ты на­пол­не­ны день­га­ми. Раз­вя­зал сол­дат ме­шок и вы­пус­тил чер­та. Выс­ко­чил черт из меш­ка и ум­чался без ог­лядки. Ус­лы­хал ко­роль ночью шум в зам­ке и ре­шил, что черт за доч­кой при­шел. Чуть свет по­бежал ко­роль в за­мок пог­ля­деть, что слу­чилось. Ви­дит — вот ра­дость-то — сол­дат и прин­цесса навс­тре­чу идут и улы­ба­ют­ся. А за­мок зо­лотом на­бит. В тот же день сыг­ра­ли свадь­бу сол­да­та с млад­шей прин­цессой, и от­дал ко­роль сол­да­ту еще пол­ко­ролевс­тва в при­дачу. Но сол­дат был уже ста­рый, не­дол­го ко­ролем по­был, вско­ре пос­ле свадь­бы по­мер он. По­пал сол­дат в рай, при­шел к бо­гу и ра­боту про­сит. Ве­лел бог сол­да­ту у две­рей ка­ра­улить. Сто­ит сол­дат у две­рей, служ­бу не­сет. При­ходит как-то смерть и го­ворит:

— Про­пус­ти-ка ме­ня к бо­гу: дол­жен он мне ра­боту дать.

“Раз­ве мож­но эда­кое чу­чело к бо­гу пус­кать?” — по­думал сол­дат, по­шел сам к бо­гу и док­ла­дыва­ет:

— Там у две­рей смерть сто­ит, хо­тела она вой­ти, да я не пус­тил. Го­ворит, ра­боту ты ей дол­жен дать. Что де­лать-то, я не знаю. Пус­кать ее иль нет?

— Ска­жи смер­ти, — от­ве­ча­ет бог, — что три го­да кря­ду дол­жна она ста­риков уби­вать. За­думал­ся сол­дат: “Как же так? Ко­ли смерть всех ста­риков убь­ет, ведь тог­да и ста­рый ко­роль пом­рет. Кто же пра­вить-то бу­дет?” Вер­нулся сол­дат и го­ворит смер­ти:

— Бе­лено те­бе три го­да кря­ду ста­рые ду­бы грызть. Сник­ла смерть, уш­ла и три го­да под­ряд ста­рые ду­бы грыз­ла. Че­рез три го­да смерть опять к бо­гу за ра­ботой яви­лась. И до то­го она ото­щала, что сол­дат не пос­мел ее к бо­гу пус­тить. По­бежал сам к не­му и го­ворит:

— Сно­ва смерть приш­ла, ра­боту ей да­вай.

— Ну, ко­ли она с той ра­ботой спра­вилась, — от­ве­ча­ет бог, — пусть в сле­ду­ющие три го­да уби­ва­ет всех лю­дей в рас­цве­те сил.

За­думал­ся сол­дат: “Что же де­лать-то? Как же я ска­жу смер­ти, что­бы она всех лю­дей в рас­цве­те сил уби­вала? Ведь она и мою мо­лодую же­ну тог­да убь­ет!” Вер­нулся сол­дат к смер­ти и го­ворит:

— Бе­лено те­бе це­лых три го­да мо­лодые ду­бы грызть. Еще боль­ше, чем в пер­вый раз, сник­ла смерть, уш­ла и це­лых три го­да мо­лодые ду­бы грыз­ла, а про­шел срок — сно­ва вер­ну­лась ра­боту про­сить. Гля­нул сол­дат на смерть и не на шут­ку пе­репу­гал­ся: толь­ко кос­ти да ко­жа от нее ос­та­лись. Уж та­кую-то он ее к бо­гу и по­дав­но впус­тить не мог. По­шел сам к бо­гу и спра­шива­ет:

— Что смер­ти в сле­ду­ющие три го­да де­лать?

— А пусть, — от­ве­ча­ет бог, — всех де­тишек на све­те убь­ет. “Уж это­го-то и по­дав­но смер­ти го­ворить нель­зя, — ду­ма­ет сол­дат. — Мо­жет, у мо­ей же­ны за это вре­мя ре­бено­чек ро­дил­ся, ведь и его убь­ет смерть”. Вер­нулся сол­дат к смер­ти и го­ворит:

— Бе­лено те­бе це­лых три го­да кря­ду ма­лень­кие дуб­ки грызть. Пош­ла смерть, еле но­ги во­лочит. Це­лых три го­да грыз­ла она ма­лень­кие дуб­ки. Че­рез три го­да смерть сно­ва при­тащи­лась к бо­гу ра­боту про­сить. Уви­дел сол­дат смерть и не уз­нал ее: ко­жи и той на ней не ос­та­лось, од­ни толь­ко кос­ти тор­чат.

Уж те­перь-то он ее ни­как не мог к бо­гу про­пус­тить. По­шел он сам к бо­гу и го­ворит:

— Сно­ва смерть за ра­ботой приш­ла. А бог от­ве­ча­ет:

— Уж и не знаю, ка­кую же ей еще ра­боту дать? Лю­ди все пе­реби­ты! По­зови-ка ее сю­да! Вот не­зада­ча сол­да­ту! Про­пус­тил он смерть к бо­гу, а бог ее и не приз­на­ет.

— Ты кто та­кая? — спра­шива­ет бог.

— Да смерть я, — от­ве­ча­ет она. Удив­ля­ет­ся бог: сколь­ко лю­дей сло­пала, а так ото­щала.

— Да от­ку­да ж мне дру­гой быть, — го­ворит смерть, — ес­ли я де­вять лет кря­ду од­ни ду­бы грыз­ла. Тут толь­ко бог смек­нул, кто во всех нес­часть­ях смер­ти по­винен. Твер­до ре­шил бог отом­стить сол­да­ту. Приз­вал он его к се­бе и ве­лел де­вять лет тас­кать смерть по бе­лу све­ту на пле­чах, а смер­ти на­казал преж­де все­го род­ных сол­да­та при­кон­чить, чтоб ни­кого в жи­вых не ос­та­лось. Идет сол­дат и смерть на пле­чах та­щит. А смерть сра­зу же к брать­ям и сес­трам сол­да­та нап­ра­вилась: убить их ре­шила. За­ходят они в из­бу, а там все при смер­ти ле­жат, еле ды­шат. По­жалел их сол­дат. Сел на лав­ку, вы­тащил ки­сет и стал та­бак ню­хать. Уви­дела это смерть и прис­та­ла к сол­да­ту: дай и дай ей по­нюш­ку. Не хо­тел сол­дат та­баку ей да­вать, но уж так она про­сила, что сол­дат, на­конец, ска­зал:

— Вот на­сып­лю я та­баку в ме­шочек, ты по­лезай в тот ме­шочек и ню­хай, сколь­ко тво­ей ду­ше угод­но! Дос­тал сол­дат из кар­ма­на ме­шок, что ни­щий ему по­дарил, и го­ворит:

— Ме­шок, от­крой­ся, ме­шок, зак­рой­ся! Смерть ми­гом в меш­ке очу­тилась.

Свер­нул сол­дат ме­шок и опять в кар­ман се­бе су­нул. И сра­зу же боль­ные на поп­равку пош­ли, час от ча­су все бод­рее ста­новят­ся; не­кото­рые уж с пос­те­лей под­ни­ма­ют­ся, и ско­ро все выз­до­рове­ли. А сол­дат от­пра­вил­ся к сво­ей же­не и счас­тли­во про­жил с ней де­вять лет. А по­том по­нес сол­дат смерть к бо­гу и го­ворит ей по пу­ти:

— Я те­бя толь­ко тог­да из меш­ка вы­пущу, ес­ли ты ме­ня мо­лодым сде­ла­ешь. Ту­го смер­ти в меш­ке приш­лось, сов­сем она ото­щала, вот и по­обе­щала сде­лать все, что сол­дат хо­чет. Вы­пус­тил сол­дат смерть из меш­ка и стал мо­лодым да кра­сивым. И вот тог­да по­нес он смерть к бо­гу.

— Ну, — спра­шива­ет бог, — мно­го ли лю­дей по­губи­ла? А смерть жа­лу­ет­ся:

— Да как же я мог­ла по­губить, ко­ли сол­дат ме­ня в ме­шок за­сунул и де­вять лет не вы­пус­кал от­ту­да! Раз­гне­вал­ся бог на сол­да­та и прог­нал с глаз сво­их. А сол­да­ту и го­ря ма­ло. Вер­нулся он в свое ко­ролевс­тво к мо­лодой же­не и за­жил счас­тли­во.