Кошачий дворец

Бы­ло у од­но­го ба­рина три сы­на: два ум­ных, а тре­тий, млад­ший, — ду­рак. В преж­ние вре­мена так у всех гос­под во­дилось. Жил се­бе ба­рин, по­живал, да сос­та­рил­ся, а сы­новья вы­рос­ли. Стал он ду­мать да га­дать, ко­му из сы­новей име­ние ос­та­вить. Зас­по­рили ум­ные сы­новья.

— Мо­им дол­жно быть име­ние! — го­ворит один.

— Нет, мо­им! — не ус­ту­па­ет дру­гой. А ду­рак в спор не всту­па­ет, знай се­бе над ум­ны­ми брать­ями пос­ме­ива­ет­ся:

— Име­ние, прав­да, мое, но, ко­ли хо­тите по-родс­твен­но­му, бе­рите его се­бе на здо­ровье, ос­тавь­те мне толь­ко ста­рую со­ловую ло­шад­ку да до­щатую те­леж­ку. Но ум­ные братья ни­как по­ладить не мо­гут, чуть до дра­ки де­ло не до­ходит. Пос­лу­шал их спо­ры ста­рый ба­рин, ви­дит: не пой­дет так де­ло. Соз­вал он сы­новей и ска­зал:

— Сы­новья мои, так вы спо­ра не ре­шите. Сту­пай­те-ка вы луч­ше и най­ди­те каж­дый по узор­ча­тому плат­ку. Кто при­несет са­мый кра­сивый пла­ток, то­му и вла­деть име­ни­ем. Что ж, на­до спор кон­чать да от­цов­ский на­каз вы­пол­нять. На дру­гой же день ум­ные сы­новья в путь со­бира­ют­ся, а ду­рак и ухом не ве­дет. Взя­ли ум­ные братья луч­ших ко­ней да де­нег по­боль­ше и по­еха­ли со дво­ра че­рез раз­ные во­рота узор­ча­тые плат­ки ис­кать. Спра­шива­ет отец ду­рака:

— Сы­нок, а ты не хо­чешь счастья по­пытать? А ду­рак, сме­ясь, от­ве­ча­ет:

— Пусть стар­шие братья по­ищут, мне тог­да не при­дет­ся и ис­кать. На это от­цу и ска­зать не­чего. Прош­ло не­кото­рое вре­мя, и ког­да ос­та­лось че­тыре дня до воз­вра­щения брать­ев, зап­ряг ду­рак ста­рую со­ловую ло­шад­ку в до­щатую те­леж­ку и ука­тил че­рез третьи во­рота. Едет он, едет, и нев­до­мек ему, в ка­кую сто­рону ехать. От­пустил вож­жи: пусть со­ловая идет, ку­да ей взду­ма­ет­ся. Едет он так, едет, при­ехал в боль­шой лес, ви­дит: раз­ви­лина до­рог. На­лево идет боль­шая, ши­рокая до­рога, а нап­ра­во — ма­лень­кая, уз­кая до­рож­ка. Ду­рак хо­тел бы­ло по ши­рокой до­роге ехать, а ло­шад­ка, как толь­ко к раз­ви­лине по­дош­ла, сра­зу нап­ра­во свер­ну­ла. По­думал ду­рак: “Раз уж ло­шад­ка так хо­чет, пусть се­бе идет по уз­кой до­рож­ке”, — и по­ехал даль­ше. Вско­ре нас­ту­пил ве­чер, а ду­рак за­ехал в дре­мучий лес, кру­гом ни еди­ного огонь­ка не ви­дать. Он уж стал бы­ло на ло­шад­ку сер­дить­ся, что та его пря­мо вол­ку в зу­бы при­вез­ла. Но про­ехал ду­рак еще нем­но­го и уви­дел яр­кие ог­ни. Подъ­ез­жа­ет, гля­дит: сто­ит пе­ред ним боль­шой дво­рец. Хо­чет ду­рак во дво­рец вой­ти, а у во­рот два ог­ромных ко­та си­дят да зу­бы ска­лят. Ис­пу­гал­ся ду­рак, но по­том по­думал: “Все рав­но ме­ня в ле­су вол­ки сож­рут, так пусть уж луч­ше ко­ты ра­зор­вут”, — и спо­кой­но по­шел во дво­рец. Тут ко­ты и зу­бы ска­лить пе­рес­та­ли, и тро­гать его не со­бира­ют­ся, толь­ко все у его ног трут­ся. Во­шел он во двор, а ему навс­тре­чу мно­жес­тво ко­тов и ко­шек. И что за чу­до! Все кош­ки че­ловечь­им язы­ком го­ворят. Сра­зу же от­ве­ли они ду­рака во дво­рец, а ста­рую со­ловую ло­шад­ку — на ко­нюш­ню и вся­чес­ки им угож­да­ют. Ут­ром соб­рался ду­рак даль­ше ехать, а кош­ки об­сту­пили его со всех сто­рон и уп­ра­шива­ют, что­бы он еще нем­но­го по­гос­тил у них. Ду­рак и рад бы по­гос­тить, да у не­го все­го три дня ос­та­лось. За это вре­мя дол­жен он най­ти пла­ток кра­ше, чем ум­ные братья при­везут. Ус­лы­хала это бе­лая кош­ка и го­ворит:

— Ну, бра­тец, это пус­тя­ки. По­гос­ти у нас еще три дня, а по­том по­ез­жай — бу­дет у те­бя и пла­ток, и все, что толь­ко по­жела­ешь.

Про­жил ду­рак эти три дня в ко­шачь­ем двор­це, слов­но ко­роль. Слу­ги его и кор­мят, и спать ук­ла­дыва­ют, и все де­ла­ют, что он толь­ко ни по­жела­ет. На тре­тий день ве­чером зап­рягли ко­ты ста­рую со­ловую ло­шад­ку в до­щатую те­леж­ку, а бе­лая кош­ка да­ла ду­раку ма­лень­кий оре­шек и ска­зала на про­щанье:

— Ез­жай спо­кой­но до­мой. Толь­ко смот­ри по до­роге оре­шек не от­кры­вай, и все бу­дет хо­рошо. Сел ду­рак в свою те­леж­ку и по­катил до­мой, толь­ко пыль стол­бом. А ум­ные братья уже до­ма и по­казы­ва­ют от­цу, ка­кие кра­сивые плат­ки они раз­до­были. Плат­ки-то у обо­их и вправ­ду хо­роши, но бы­ва­ют кра­ше. За­то са­ми они и ко­ни так ото­щали, что и не уз­нать.

Въ­ез­жа­ет тут ду­рак во двор, а ста­рая со­ловая ло­шад­ка под ним так и прип­ля­сыва­ет, да и по не­му не вид­но, что­бы уж очень ума­ял­ся. Го­ворит отец:

— Вид­но, сы­нок, те­бе в гос­тях неп­ло­хо жи­лось, да гос­ти­нец не­бога­тый дос­тался. Зас­ме­ял­ся ду­рак и от­ве­ча­ет:

— Ив гос­тях мне хо­рошо жи­лось, и гос­ти­нец бо­гатый при­вез. Вы­нул он из кар­ма­на оре­шек, что бе­лая кош­ка да­ла, щел­кнул по не­му ле­гонь­ко, и тут же у не­го в ру­ках та­кой кра­сивый пла­ток ока­зал­ся — вся гор­ни­ца от не­го за­си­яла. Уви­дев это, ум­ные братья ос­толбе­нели. А отец и го­ворит:

— Ну, сын­ки, вы са­ми ви­дите, что име­ни­ем ду­раку вла­деть: он пла­ток при­вез — кра­ше не сы­щешь. Ум­ные братья и не спо­рят: пла­ток и вправ­ду на заг­ля­денье; но чтоб име­ние ду­раку от­дать, об этом и слы­шать не же­ла­ют.

— Ну, нет так нет, — от­ве­ча­ет ду­рак. — Име­ние-то, прав­да, мое, но, ко­ли хо­тите, де­лите его, как зна­ете, а мне ос­тавь­те толь­ко ста­рую со­ловую ло­шад­ку да до­щатую те­леж­ку. День и ночь спо­рят ум­ные братья, все ни­как име­ние по­делить не мо­гут.

— Мо­им дол­жно быть име­ние! — кри­чит один.

— Нет, мо­им! — не сог­ла­ша­ет­ся дру­гой. Ми­рил их отец, ми­рил, но тол­ку ни­како­го не до­бил­ся. Вот од­нажды опять соз­вал он сво­их сы­новей и го­ворит:

— То­му, кто име­ние по­лучит, все рав­но же­нить­ся на­до. Так от­прав­ляй­тесь в путь и при­вези­те под­ве­неч­ные платья для сво­их не­вест. Кто са­мое кра­сивое платье при­везет, тот и име­ние по­лучит. Ум­ные сы­новья сно­ва взя­ли луч­ших ко­ней, де­нег по­боль­ше и от­пра­вились че­рез раз­ные во­рота. А ду­рак и ухом не ве­дет. Спра­шива­ет отец:

— Сы­нок, а ты не хо­чешь счастья по­пытать? От­ве­тил ему ду­рак, как и в пер­вый раз:

— Пусть стар­шие братья по­ищут, мне тог­да не при­дет­ся и ис­кать. На это от­цу и ска­зать не­чего. Прош­ло вре­мя, и ког­да ос­та­лось че­тыре дня до воз­вра­щения брать­ев, зап­ряг ду­рак ста­рую со­ловую ло­шад­ку в до­щатую те­леж­ку и ука­тил че­рез третьи во­рота.

И опять, бед­ня­га, не зна­ет, ку­да ж ему ехать. Да так ре­шил: ко­ли уж в пер­вый раз со­ловая ло­шад­ка ока­залась ум­нее его, то пусть и сей­час ве­зет, ку­да ей взду­ма­ет­ся.

И толь­ко ду­рак вож­жи от­пустил, со­ловая при­пус­ти­ла во весь дух, толь­ко дер­жись! А к ве­черу они опять подъ­еха­ли к да­веш­не­му ко­шачь­ему двор­цу. У во­рот двор­ца, так же как и в пер­вый раз, два ог­ромных ко­та си­дят да зу­бы ска­лят. Но ду­рак уже ни­чуть не бо­ит­ся: выс­ко­чил из те­леж­ки и пря­мо во дво­рец. Опять сбе­жалось мно­жес­тво боль­ших и ма­лень­ких ко­шек, и встре­ча­ют они ду­рака, слов­но ко­роля. Са­мого во дво­рец по­вели, а ста­рую со­ловую ло­шад­ку — на ко­нюш­ню. Ут­ром соб­рался ду­рак даль­ше ехать, а кош­ки об­сту­пили его со всех сто­рон и уп­ра­шива­ют, что­бы он еще нем­но­го по­гос­тил у них. Ду­рак и рад бы по­гос­тить, да у не­го все­го три дня ос­та­лось. За это вре­мя дол­жен он най­ти под­ве­неч­ное платье кра­ше, чем ум­ные братья при­везут. Рас­ска­зал он кош­кам о сво­ей за­боте. Ус­лы­хала это бе­лая кош­ка и го­ворит:

— Ну, бра­тец, это пус­тя­ки. По­гос­ти у нас еще три дня, а по­том по­ез­жай — бу­дет у те­бя все, что толь­ко по­жела­ешь. Ко­ли так, то ос­тался гос­тить ду­рак во двор­це все три дня. На тре­тий день к ве­черу зап­рягли ко­ты ста­рую со­ловую ло­шад­ку в до­щатую те­леж­ку, а бе­лая кош­ка да­ла ду­раку ма­лень­кую шка­тул­ку и ска­зала на про­щанье:

— Ез­жай спо­кой­но до­мой, толь­ко смот­ри по до­роге шка­тул­ку не от­кры­вай, и все бу­дет хо­рошо. Сел ду­рак в свою те­леж­ку и по­катил до­мой, толь­ко пыль стол­бом.

А ум­ные братья уже до­ма и по­казы­ва­ют от­цу, ка­кие кра­сивые под­ве­неч­ные платья они при­вез­ли. Смот­рит отец: платья у обо­их и вправ­ду хо­роши, но бы­ва­ют кра­ше. За­то са­ми они и ко­ни их так ото­щали, что и не уз­нать. Тут ду­рак на сво­ей со­ловой стрем­глав во двор вле­та­ет, так что да­же во­рота от вет­ра по­кач­ну­лись. Гля­нул отец на не­го и го­ворит:

— Вид­но, сы­нок, те­бе в гос­тях неп­ло­хо жи­лось, а вот ка­кой гос­ти­нец дос­тался? Зас­ме­ял­ся ду­рак и от­ве­ча­ет:

— Ка­ково в гос­тях жи­лось, та­ков и гос­ти­нец! — и от­крыл свою шка­тул­ку. Ди­ву да­ют­ся отец и оба ум­ных бра­та: вы­нима­ет ду­рак из шка­тул­ки под­ве­неч­ное платье, да та­кое кра­сивое, ка­кого и у са­мой прин­цессы нет. И опять отец го­ворит ум­ным сы­новь­ям:

— Ну, сын­ки, вы са­ми ви­дите, что име­ни­ем ду­раку вла­деть: под­ве­неч­ное платье при­вез — кра­ше не сы­щешь. Ум­ные братья и не спо­рят: платье и вправ­ду на заг­ля­денье; но чтоб име­ние ду­раку от­дать, об этом и слы­шать не хо­тят. И опять ду­рак спо­рить не стал.

— Име­ние-то мое, но, ко­ли хо­тите, де­лите его, как зна­ете, а мне ос­тавь­те толь­ко ста­рую со­ловую ло­шад­ку да до­щатую те­леж­ку. Ни­как не мо­гут ум­ные братья име­ние по­делить.

— Мо­им дол­жно быть име­ние! — кри­чит один.

— Нет, мо­им! — не сог­ла­ша­ет­ся дру­гой. Слу­ша­ет их отец, слу­ша­ет, ни­чего не го­ворит, ду­ма­ет — мо­жет, са­ми доб­ром де­ло ре­шат. Толь­ко ви­дит отец: чуть не в дра­ку ле­зут ум­ные сы­новья. Соз­вал он всех тро­их и го­ворит:

— Что до сей по­ры бы­ло, то бы­ло, но впредь так де­ло боль­ше не пой­дет. Сту­пай­те, и пусть каж­дый из вас най­дет се­бе же­ну. У ко­го же­на бу­дет са­мой кра­сивой, то­му и име­ни­ем вла­деть. Ко­ли отец так ре­шил, сы­новь­ям — де­лать не­чего — на­до от­прав­лять­ся жен се­бе ис­кать. Ум­ные братья заб­ра­ли опять луч­ших ко­ней да де­нег по­боль­ше и у­еха­ли че­рез раз­ные во­рота. А ду­рак сно­ва ухом не ве­дет. Вре­мя идет, а ду­рак все до­ма си­дит. От­цу ка­жет­ся, что сы­ну дав­но бы в путь по­ра, а он и не со­бира­ет­ся. Как-то отец не вы­тер­пел и спра­шива­ет:

— Сы­нок, а ты не хо­чешь счастья по­пытать? Ду­рак толь­ко сме­ет­ся в от­вет:

— Пусть стар­шие братья по­ищут, тог­да мне дол­го ис­кать не при­дет­ся. На это от­цу и ска­зать не­чего. И опять за че­тыре дня до воз­вра­щения брать­ев зап­ряг ду­рак свою ста­рую со­ловую ло­шад­ку в до­щатую те­леж­ку и ука­тил че­рез третьи во­рота. “Ку­да ж мне те­перь по­дать­ся? — ду­ма­ет ду­рак. — Пла­ток и под­ве­неч­ное платье ко­ты да­ли, но где же им кра­сивую же­ну для ме­ня дос­тать?” И так он при­киды­вал и эдак, да ни­чего не при­думал. На­конец ре­шил: “Ко­ли со­ловая ло­шад­ка в те ра­зы ум­нее ме­ня ока­залась, пусть она и те­перь идет, ку­да ей взду­ма­ет­ся”. А ло­шад­ка бе­жала еще рез­вее, чем преж­де, и пря­мо по зна­комой до­роге к ко­шачь­ему двор­цу. Пе­ред двор­цом со­ловая ло­шад­ка ос­та­нови­лась. У во­рот, как и тог­да, два ог­ромных ко­та си­дят да зу­бы ска­лят. По­думал ду­рак: “Ко­ли при­вез­ла ме­ня сю­да со­ловая ло­шад­ка, при­дет­ся ос­тать­ся”, — и во­шел во дво­рец. Опять сбе­жались со всех сто­рон кош­ки и встре­тили его, слов­но ко­роля, а со­ловую ло­шад­ку на ко­нюш­ню от­ве­ли. В тот ве­чер обо­шел ду­рак весь дво­рец, во все за­ко­ул­ки заг­ля­нул: нет ли где хоть од­но­го че­лове­ка, не­уж­то толь­ко кош­ки во двор­це жи­вут? Сколь­ко он ни ис­кал, ни­кого, кро­ме ко­шек, не на­шел. Опе­чалил­ся бед­ня­га и на­ут­ро соб­рался у­ез­жать. Но ко­ты об­сту­пили его со всех сто­рон, спра­шива­ют, от­че­го он не­весел. Рас­ска­зал им ду­рак о сво­ей бе­де: его братья, мо­жет, уже дав­но наш­ли се­бе кра­сивых жен, а он свою еще и в гла­за не ви­дел. Ус­лы­хала это бе­лая кош­ка и го­ворит:

— Ну, бра­тец, это пус­тя­ки. По­гос­ти у нас еще три дня, а по­том до­мой по­ез­жай — бу­дет у те­бя са­мая кра­сивая же­на, бу­дет все, что толь­ко по­жела­ешь. Ко­ли так, сог­ла­сил­ся ду­рак и про­гос­тил у ко­тов все три дня. А уж ко­ты ему угож­да­ют, слов­но ко­ролю. Нас­ту­пил ве­чер треть­его дня, ду­раку до­мой ехать по­ра, а ко­ты не пус­ка­ют, еще на од­ну ноч­ку ос­тать­ся ве­лят: нель­зя не­вес­ту ночью та­ким дре­мучим ле­сом вез­ти. Ос­та­вать­ся так ос­та­вать­ся, и ду­рак ос­тался еще на од­ну ночь. Ну и на­тер­пелся же он за эту ночь стра­ху! Лег с ве­чера спать, как и в прош­лые два ра­за. Но око­ло по­луно­чи слы­шит: в баш­не как-то стран­но ве­тер во­ет. Выл он в баш­не, за­вывал, а по­том че­рез весь дво­рец та­кой вихрь пром­чался, что зем­ля дрог­ну­ла и все две­ри и ок­на рас­пахну­лись. Ис­пу­гал­ся ду­рак до смер­ти и по­бежал к кош­кам — спро­сить, что слу­чилось. Но вот чу­до! Во двор­це все кош­ки прев­ра­тились в лю­дей, а бе­лая кош­ка обер­ну­лась прин­цессой, да та­кой кра­сави­цей, что и за три­девятью царс­тва­ми та­кой не сы­щешь. Бро­силась прек­расная прин­цесса навс­тре­чу ду­раку и наз­ва­ла его сво­им ми­лым му­жень­ком. Тем вре­менем ко­нюхи зап­рягли в ка­рету де­сять ло­шадей. Ста­рую со­ловую ло­шад­ку впряг­ли впе­реди, и ду­рак с прин­цессой по­кати­ли до­мой, да так, что де­ревья вдоль до­роги до са­мой зем­ли сги­бались, а ког­да он подъ­ез­жал к до­му, то стол­бы у во­рот за це­лую вер­сту взле­тели в воз­дух. Же­ны ум­ных брать­ев как за­виде­ли прек­расную прин­цессу, так уже за­годя из до­му уд­рать хо­тели. А ког­да ду­рак ввел свою не­вес­ту в дом, то по всей гор­ни­це свет раз­лился. Отец тут же от­дал ду­раку име­ние, а ум­ных сы­новей хо­тел бы­ло сов­сем из до­му выг­нать. Но ду­рак из от­цов­ско­го доб­ра взял толь­ко ста­рую со­ловую ло­шад­ку да до­щатую те­леж­ку, а все ос­таль­ное раз­де­лил по­ров­ну меж­ду ум­ны­ми брать­ями. По­еха­ли ду­рак с прин­цессой об­ратно во дво­рец и ус­тро­или ве­селую свадь­бу. Гос­тей на свадь­бу со всех кон­цов зем­ли соз­ва­ли. И ме­ня приг­ла­сили. Ре­шила я, что на ко­ролев­скую свадь­бу кое-как не оде­нешь­ся, по­это­му ку­пила ка­лачо­вую по­воз­ку, пи­рого­вых ло­шадей, мор­ковные бо­тин­ки, стек­лянное платье, мас­ля­ную шля­пу и бу­маж­ный зон­тик. Доб­ра­лась я хо­рошо и все-то ви­дела, и все-то слы­шала: там ели, пи­ли, ве­сели­лись сколь­ко ду­шень­ке угод­но. Был на свадь­бе и отец ду­рака, бы­ли и ум­ные братья со сво­ими же­нами. Бы­ло там мно­жес­тво знат­ных де­виц и прин­цесс, но та­кой кра­сави­цы, как не­вес­та ду­рака, не бы­ло. Слы­хала я на свадь­бе, что тот дво­рец, где те­перь ду­рак с прек­расной прин­цессой жи­вет, и преж­де был ко­ролев­ским двор­цом. Но ста­ли вдруг ко­роля чер­ти одо­левать. Прев­ра­тили они всех лю­дей в ко­шек и на­ложи­ли та­кое зак­лятье: ког­да ка­кой-ни­будь че­ловек в этот дво­рец три ра­за при­едет и вся­кий раз три дня и три но­чи там про­гос­тит, тог­да кош­ки сно­ва людь­ми ста­нут и дво­рец свой преж­ний вид при­мет.

Ду­рак так и пос­ту­пил, вот он и выз­во­лил прек­расную прин­цессу и ко­ролев­ских слуг. А не сде­лай он это­го, че­рез три­девять лет чер­ти бы всех ко­тов съ­ели. Слав­но я на той свадь­бе по­гуля­ла. А вот до­мой еле доб­ра­лась. Толь­ко от ко­ролев­ско­го двор­ца отъ­еха­ла, на­лете­ла на ме­ня це­лая сво­ра со­бак. Наб­ро­сились со­баки на мою ка­лачо­вую по­воз­ку и сож­ра­ли ее. Зва­ла я на по­мощь, да все нап­расно. При­бежа­ли, прав­да, ка­кие-то пар­нишки и прог­на­ли со­бак, но за­то съ­ели пи­рого­вых ло­шадей. Нет у ме­ня ни по­воз­ки, ни ло­шадей. Пош­ла я пеш­ком, но да­леко ли пеш­ком-то уй­дешь? А в до­роге еще дождь хлы­нул, и мо­ему зон­ти­ку ко­нец при­шел. Пос­ле дож­дя сол­нышко приг­ре­ло, и рас­та­яла моя мас­ля­ная шля­па. Что по­дела­ешь? Пош­ла я даль­ше прос­то­воло­сая. Ес­ли б на этом на­пас­ти кон­чи­лись, я бы как-ни­будь до до­му доб­ра­лась. Но у од­ной усадь­бы на­лете­ли на ме­ня бес­со­вес­тные ко­зы, и ос­та­лась я без мор­ковных бо­тинок. Толь­ко и бы­ло те­перь на мне, что стек­лянное платье. Бе­да прис­та­нет, не от­вя­жет­ся! Под­нялся силь­ный ве­тер, швыр­ну­ло ме­ня на боль­шой ка­мень, и раз­би­лось мое платье на мел­кие ос­ко­лоч­ки. И ос­та­лась я на до­роге сов­сем го­лая.

Стыд­но мне бы­ло даль­ше ид­ти, по­это­му за­лез­ла я в ри­гу и в связ­ку ль­на спря­талась. Мо­жет быть, я и по сей день там про­лежа­ла бы, но, как на грех, поб­ли­зос­ти охо­тились еге­ря то­го са­мого ду­рака ко­роля, на чь­ей свадь­бе я гу­ляла. Стре­ляли они, стре­ляли и ос­та­лись без пы­жей. Тут один зас­ко­чил в ри­гу и схва­тил ту связ­ку, в ко­торой я спря­талась. При­тащил ме­ня в лес и в ствол ружья за­пихи­ва­ет. Ста­ла я кри­чать, чтоб не стре­ляли, а то еще убь­ют, да поз­дно. Гря­нул выс­трел, и за­кину­ло ме­ня за ле­са, за бо­лота. Толь­ко эдак не­делю спус­тя оч­ну­лась я уже здесь. Из-за этой свадь­бы вся моя жизнь ку­выр­ком пош­ла. Вот что слу­ча­ет­ся-то со сва­деб­ны­ми гос­тя­ми!