Силач

Был у од­но­го че­лове­ка сын, зва­ли его Си­лач. Под­рос Си­лач и про­сит от­ца:

— Отец, по­кажи мне на­ши по­ля, ве­лики ли они. По­вел его отец по­ля смот­реть. А пос­ре­ди по­ля рос­ла боль­шая-пре­боль­шая ель. Си­лач спра­шива­ет:

— Что это за цве­точек?

Ух­ва­тил он ель за ма­куш­ку и выр­вал вмес­те с кор­ня­ми. Уди­вил­ся отец, а Си­лач взял ель од­ной ру­кой, дру­гой обод­рал все вет­ки и го­ворит:

— Вот слав­ная трос­точка у ме­ня бу­дет, ког­да я гу­лять пой­ду. Вер­ну­лись они до­мой, Си­лач про­голо­дал­ся и про­сит у ма­тери есть. Мать хо­тела при­гото­вить на ско­рую ру­ку что-ни­будь пе­реку­сить, но отец го­ворит:

— Та­кой ма­лостью ты его не на­кор­мишь. Сва­ри-ка луч­ше ка­ши в на­шем де­сяти­ведер­ном кот­ле. Сва­рила мать ка­шу и хо­тела бы­ло ее в мис­ку по­ложить, а Си­лач го­ворит:

— За­чем еще нак­ла­дывать? Так по­ем, из кот­ла. И как взял­ся за ка­шу, так всю и съ­ел. Уви­дел это отец, нах­му­рил­ся:

— Нет, сын, не смо­гу я те­бя про­кор­мить! Иди-ка ты луч­ше к ко­ролю. Во двор­це и ра­бота те­бе по пле­чу най­дет­ся, да и есть ты там смо­жешь, сколь­ко тво­ей ду­ше угод­но.

— Что ж, отец, я бы не прочь, толь­ко сам не пой­ду. Пусть ко­роль за мной при­дет, тог­да пой­ду. Прис­лал за ним ко­роль один раз, прис­лал дру­гой, а Си­лач все не идет. Тог­да прис­лал ко­роль за ним шес­те­рых сол­дат, а он все не хо­чет. Ну, не идет он по-хо­роше­му, ре­шили сол­да­ты его си­лой при­вес­ти. А Си­лач сме­ет­ся:

— Ста­ну я с ва­ми, хорь­ка­ми, во­зить­ся! Вот вам! И как стук­нул каж­до­го сол­да­та паль­цем, так всех и убил на мес­те. Прис­лал ко­роль за ним две­над­цать сол­дат. Их Си­лач то­же пе­ребил. А по­том при­заду­мал­ся: “Не де­ло это, столь­ко ко­ролев­ских сол­дат уг­ро­бил! При­дет­ся мне пой­ти к не­му”. При­шел к ко­ролю, по­дал ру­ку и спра­шива­ет:

— Ну, ко­роль, что хо­роше­го ска­жешь?

— Ос­та­вай­ся да пос­лу­жи мне, у ме­ня дел нев­про­ворот!

— Что ж, пос­лу­жу, по­жалуй! — про­бур­чал Си­лач и ос­тался. Че­рез не­кото­рое вре­мя стал Си­лач ко­ролю на­мекать, что он не прочь на прин­цессе же­нить­ся. Ко­роль толь­ко гла­зами по­вел:

— Ну, сы­нок, ко­ли хо­чешь на мо­ей до­чери же­нить­ся, дос­тань мне сна­чала зо­лото­го ко­ня, зо­лотую со­баку и зо­лото­го пе­туха. По­ка не дос­та­нешь, до­чери я те­бе не от­дам.

— Лад­но! — сог­ла­сил­ся Си­лач и тут же от­пра­вил­ся к куз­не­цу, чтоб тот вы­ковал ему ду­бин­ку пок­репче, та­кую, что не гнет­ся, не ло­ма­ет­ся.

Вы­ковал куз­нец ду­бин­ку ве­сом в бер­ко­вец. Но Си­лач уда­рил ду­бин­кой се­бя по паль­цу — ду­бин­ка и сло­малась. До­бавил куз­нец еще бер­ко­вец же­леза, и ду­бин­ка выш­ла на сла­ву. Пе­ред тем как в путь от­пра­вить­ся, за­шел Си­лач к прин­цессе прос­тить­ся и на­казал, чтоб она его жда­ла и, упа­си бог, не вы­ходи­ла за дру­гого. По­обе­щала прин­цесса его ждать и на­дела ему на па­лец свое зо­лотое коль­цо. Шел Си­лач, шел, встре­тил ог­ромно­го де­тину и спра­шива­ет его:

— Ты кто та­кой?

— Я — Во­дураз­го­няй. Как опу­щу свою пал­ку в во­ду, во­да тут же рас­сту­пит­ся и мож­но по­суху прой­ти.

— Пой­дем со мной!

Сог­ла­сил­ся Во­дураз­го­няй. Шли они, шли и встре­тили че­лове­ка, ко­торый го­ры дви­гал. Спра­шива­ет его Си­лач:

— Ты кто та­кой?

— Я — Го­рыпе­ред­ви­гай.

— Пой­дем с на­ми! Пош­ли они втро­ем и встре­тили еще од­но­го ве­лика­на. Спра­шива­ет его Си­лач:

— Ты кто та­кой?

— Я — За-сто-верст-все-ви­дишь-все-слы­шишь.

— Пой­дем с на­ми! От­пра­вились они даль­ше вчет­ве­ром и приш­ли к зам­ку, где жил черт. А вок­руг зам­ка тек­ла боль­шая ре­ка — ни­как не пе­реб­рать­ся.

Уда­рил Во­дураз­го­няй сво­ей пал­кой по во­де, и сра­зу ста­ло су­хо. Вош­ли они в за­мок, ви­дят: в ком­на­те дрях­лая ста­руха си­дит. Это бы­ла чер­то­ва мать. А сам черт со сво­ими сы­новь­ями не­из­вес­тно ку­да по­девал­ся. Че­рез ре­ку к зам­ку был пе­реб­ро­шен мост, по ко­торо­му чер­ти до­мой ска­кали. Ве­лел Си­лач За-сто-верст-все-ви­дишь-все-слы­шишь за этим мос­том приг­ля­дывать, чтоб чер­ти их не зас­та­ли врас­плох. А Во­дураз­го­няй и Го­рыпе­ред­ви­гай спать от­пра­вил, да и сам вздрем­нуть при­лег. Дре­мал, дре­мал, а по-нас­то­яще­му ус­нуть не мо­жет. На­конец не вы­дер­жал, про­тер гла­за, вско­чил с пос­те­ли и по­шел пос­мотреть, что у мос­та де­ла­ет­ся. При­ходит. Вот те на! За-сто-верст-все-ви­дишь-все-слы­шишь хра­пит вов­сю! Ох и рас­сердил­ся Си­лач, но по­думал, по­думал и не стал его бу­дить: пусть уж со­ня выс­пится! Сел Си­лач под мос­том и ре­шил сам чер­тей под­сте­речь. Ждал, ждал и дож­дался — око­ло по­луно­чи ска­чет на чер­ном ко­не млад­ший сын чер­та, а за ним чер­ная со­бака и чер­ный пе­тух. Подъ­ехал он к мос­ту, а конь на мост не идет.

— По­чему на мост не идешь? — спра­шива­ет мо­лодой черт. А конь, со­бака и пе­тух от­ве­ча­ют:

— Под мос­том бо­гатырь сто­ит, он нас убь­ет.

— Ну, ко­ли он та­кой силь­ный, пусть вы­ходит — по­борем­ся!

Вы­шел Си­лач из-под мос­та да как трах­нет мо­лодо­го чер­та сво­ей же­лез­ной ду­биной по го­лове — из то­го и дух вон. От­вел Си­лач ко­ня, со­баку и пе­туха на чер­то­ву ко­нюш­ню и за­пер их там. На­ут­ро Си­лач спра­шива­ет За-сто-верст-все-ви­дишь-все-слы­шишь:

— Ну, что ночью ви­дал?

— Ни­чего не ви­дал, — от­ве­ча­ет тот. Что ж — нет так нет. Ве­лел Си­лач на сле­ду­ющую ночь, что­бы Го­рыпе­ред­ви­гай шел мост ка­ра­улить. Но и тот зас­нул. Приш­лось Си­лачу вмес­то не­го чер­тей под­сте­регать. В эту ночь он убил сред­не­го сы­на чер­та, а его ко­ня, со­баку и пе­туха то­же в ко­нюш­не за­пер. На третью ночь мост ка­ра­улил Во­дураз­го­няй, и все бы­ло так же, как в пер­вые две но­чи. В эту ночь Си­лач убил стар­ше­го сы­на чер­та, а ко­ня, со­баку и пе­туха в ко­нюш­не за­пер. На чет­вертую ночь сам Си­лач соб­рался мост ка­ра­улить. Пе­ред тем как ид­ти, пос­та­вил он на стол три та­рел­ки, на та­рел­ки — по ста­кану, на­лил в ста­каны во­ды и на­казал сво­им то­вари­щам:

— Вы ос­та­вай­тесь здесь и смот­ри­те в эти ста­каны. Ес­ли во­да в них пок­расне­ет, то ме­шай­те ее изо всех сил, чтоб у ме­ня, ког­да я на мос­ту с чер­том бить­ся бу­ду, си­лы при­бави­лось. Спус­тился Си­лач под мост и ждет. Вот нас­ту­пила пол­ночь, ска­чет на зо­лотом ко­не сам черт — зем­ля под ним хо­дуном хо­дит, а за ним зо­лотая со­бака и зо­лотой пе­тух. Подъ­ехал черт к мос­ту — зо­лотой конь ржет, зо­лотая со­бака ла­ет, зо­лотой пе­тух по­ет, а на мост ид­ти не хо­тят.

— По­чему на мост не иде­те? — кри­чит черт. От­ве­ча­ют ему зо­лотой конь, зо­лотая со­бака и зо­лотой пе­тух:

— Под мос­том сам Си­лач сто­ит, он нас убь­ет.

— Ну, ко­ли это сам хва­леный Си­лач, пусть вый­дет со мной си­лой по­мерить­ся! Вы­шел Си­лач из-под мос­та, и на­чали они бить­ся. Уда­рил черт Си­лача, и тот поч­ти до ко­лен в зем­лю ушел. Тог­да ог­рел Си­лач чер­та и вог­нал его в зем­лю до щи­коло­ток. Уда­рил черт вто­рой раз Си­лача, и Си­лач в зем­лю вы­ше ко­лен ушел. Те­перь Си­лач чер­та са­данул, и вот черт поч­ти до ко­лен в зем­ле. Уда­рил черт Си­лача тре­тий раз и вог­нал его в зем­лю по бед­ра. Го­ворит Си­лач чер­ту:

— А что, во вре­мя ра­боты от­дохнуть мож­но?

— Яс­ное де­ло — мож­но, — от­ве­ча­ет черт. А тем вре­менем во­да в ста­канах в кровь прев­ра­тилась, пе­нит­ся, че­рез край пе­рели­ва­ет­ся, а без­дель­ни­ки ус­та­ли за день и ус­ну­ли. По­нял Си­лач, в чем де­ло, и как толь­ко черт ему пе­редыш­ку дал, сор­вал с го­ловы шап­ку и швыр­нул ее в сте­ну зам­ка, но его то­вари­щи так и не прос­ну­лись. Тог­да сор­вал он свои баш­ма­ки и за­пус­тил их в сте­ну зам­ка — а друзья как спа­ли, так и спят. На­конец сор­вал он с шеи пла­ток и бро­сил его в сте­ну зам­ка. К счастью, про­бил пла­ток сте­ну и за­дел нож­ки кро­ватей. Сра­зу со­ни оч­ну­лись, по­чу­яли, что бе­да стряс­лась, и при­нялись что есть сил ме­шать во­ду в ста­канах.

И чем боль­ше ме­шали, тем силь­нее ста­новил­ся Си­лач. Сно­ва бро­сил­ся он на чер­та. И — вот чу­до! — бь­ет его черт изо всех сил, но Си­лач не толь­ко не ухо­дит в зем­лю, а, на­обо­рот, пос­ле каж­до­го уда­ра из зем­ли под­ни­ма­ет­ся. Ту­го чер­ту приш­лось: сов­сем его Си­лач в зем­лю вог­нал, зас­ме­ял­ся и крик­нул:

— Чтоб те­бя, чер­та, чер­ти заб­ра­ли!

Раз­де­лал­ся Си­лач с чер­том, а его зо­лото­го ко­ня, зо­лотую со­баку и зо­лото­го пе­туха в за­мок при­вел. По­доз­вал он сво­их то­вари­щей и на­давал им оп­ле­ух за то, что чуть бы­ло его не по­губи­ли. На­ут­ро Си­лач дал каж­до­му из них ко­ня, со­баку и пе­туха — тех, что отоб­рал у сы­новей чер­та. Се­бе же ос­та­вил зо­лото­го ко­ня, зо­лотую со­баку и зо­лото­го пе­туха. Вско­чили они все чет­ве­ро на ко­ней и к до­му по­вер­ну­ли. Про­еха­ли нем­но­го, и Си­лач вдруг вспом­нил:

— Где ж зо­лотое коль­цо, что прин­цесса мне на па­лец на­дела? Я его в зам­ке у чер­та за­был! Де­лать не­чего. Ве­лел он то­вари­щам даль­ше ехать, а сам за коль­цом по­вер­нул. Подъ­ехал к зам­ку, но — что это? — во­рота на за­поре, в за­мок не проб­рать­ся! За­думал­ся Си­лач: что ж ему те­перь де­лать? Тут зо­лотой конь, со­бака и пе­тух на­учи­ли его, как прев­ра­тить­ся в му­ху, что­бы сквозь за­моч­ную сква­жину за коль­цом про­лезть. Обер­нулся Си­лач му­хой, про­лез сквозь за­моч­ную сква­жину и толь­ко хо­тел коль­цо взять, как вдруг ви­дит: си­дят в дру­гой гор­ни­це три чер­то­вы до­чери с ма­терью чер­та и о чем-то су­дачат. Ре­шил он под­слу­шать, о чем они го­ворят. Вле­тел Си­лач в ком­на­ту, сел на печ­ку и слу­ша­ет. Го­ворит чер­то­ва мать:

— Неп­ре­мен­но дол­жны мы это­му Си­лачу отом­стить. Зав­тра я обер­нусь бе­лой кор­чмой у до­роги, по ко­торой они по­едут. Зай­дут они в кор­чму да там и ос­та­нут­ся.

— Это­го ма­ло! — го­ворит пер­вая дочь. — Я обер­нусь го­рячим сол­нышком и бу­ду па­лить их не­щад­но. За­хотят они пить, и по­явит­ся пе­ред ни­ми прох­ладная реч­ка. Напь­ют­ся они из реч­ки да там и ос­та­нут­ся.

— Это­го ма­ло! — го­ворит вто­рая дочь. — Я обер­нусь гру­шей, усы­пан­ной пло­дами. От­ве­да­ют они груш да там и ос­та­нут­ся.

— И это­го ма­ло! — го­ворит третья дочь. — Я обер­нусь мяг­ким луж­ком и наш­лю на них сон. Стре­ножат они ко­ней, са­ми ля­гут на трав­ку да там и ос­та­нут­ся. Выс­лу­шал все это Си­лач, схва­тил коль­цо, про­лез сквозь за­моч­ную сква­жину, при­нял свой преж­ний вид, вско­чил на зо­лото­го ко­ня и что есть ду­ху пус­тился сво­их по­пут­чи­ков до­гонять, а зо­лотая со­бака и зо­лотой пе­тух за ним бе­гут.

Дог­нал он то­вари­щей, но ни сло­ва не ска­зал. Едут они, едут, ви­дят: как же, сто­ит у до­роги бе­лая кор­чма. То­вари­щи Си­лача так и рвут­ся в кор­чму, буд­то тя­нет их кто, но Си­лач ни за что не пус­ка­ет. Едут даль­ше. Сол­нце так па­лит, так па­лит — сил нет! И тут, как на­роч­но, реч­ка те­чет, а во­да в ней проз­рачная да прох­ладная. Для то­вари­щей это слов­но ман­на не­бес­ная: нуж­но им на­пить­ся, да и все, а Си­лач ни за что не раз­ре­ша­ет. Про­еха­ли эту реч­ку, и ве­лит Си­лач им на­зад пос­мотреть. Гля­нули: ни­какой реч­ки нет, да и пить боль­ше не хо­чет­ся. Едут даль­ше. Сто­ит у до­роги гру­ша, а на ней пол­но пло­дов. Страсть как хо­чет­ся им груш от­ве­дать, но и это­го Си­лач не доз­во­лил. Еще нем­но­го про­еха­ли — луг пе­ред ни­ми. Трав­ка на нем мяг­кая, ду­шис­тая, и так им спать за­хоте­лось, пря­мо с ко­ней па­да­ют. А Си­лач все то­ропит:

— Не­чего здесь спать! Едем даль­ше! До­еха­ли до пе­рек­рес­тка — сон как ру­кой сня­ло! Поп­ро­щал­ся Си­лач с то­вари­щами на пе­рек­рес­тке и го­ворит:

— Бе­рите каж­дый по ко­ню, по со­баке да по пе­туху и ез­жай­те, ку­да хо­тите, а я до­мой по­еду. Вер­нулся Си­лач с зо­лотым ко­нем, зо­лотой со­бакой и зо­лотым пе­тухом к ко­ролю и же­нил­ся на прин­цессе.