Сказка путника

Од­нажды зи­мой ехал пут­ник ле­сом и заб­лу­дил­ся. Блуж­дал он, блуж­дал до са­мого ве­чера, а тут и ме­тель зак­ру­жила. Дол­го он ехал и, на­конец, до ка­кой-то из­бы доб­рался. За­шел в из­бу и ноч­ле­га поп­ро­сил. А хо­зя­ева лишь тог­да сог­ла­сились при­ютить его, ког­да пут­ник по­сулил всю ночь нап­ро­лет сказ­ки ска­зывать. Обог­релся он чу­ток, и все, кто до­ма был, усе­лись вок­руг ус­та­лого пут­ни­ка сказ­ки слу­шать.

— По­ка не на­чал, — го­ворит пут­ник, — вот что вам ска­жу: ник­то не во­лен пе­рес­пра­шивать ме­ня, по­куда я рас­ска­зываю, а ес­ли кто ме­ня пе­ребь­ет, боль­ше ска­зывать не ста­ну — спать пой­ду. Все сог­ла­сились, и пут­ник по­вел рас­сказ:

— Шел я од­нажды ле­сом, боль­шим-пре­боль­шим ле­сом; да, иду это я гус­тым-пре­гус­тым ле­сом. Тут вдруг во­рона взле­тела — да, да — во­рона, чер­ная во­рона, нас­то­ящая во­рона. И ле­тит во­рона, ле­тит, не са­дит­ся, а все ле­тит она да ле­тит, то ни­же ле­тит, то вы­ше ле­тит во­рона, та чер­ная во­рона, ле­тит она, ле­тит, не са­дит­ся во­ро…

— Ну а даль­ше-то что? — спро­сил кто-то.

— Раз вы ме­ня пе­реби­ли, я, по уго­вору, даль­ше ска­зывать не ста­ну, — от­ве­тил пут­ник, лег на теп­лую ле­жан­ку и прос­пал до са­мого ут­ра.