Золотая борода

Но­чевал овин­щик в гос­под­ской ри­ге, и не бы­ло ему по но­чам по­коя: то кто-то ко­лос­ни­ки пе­ред­ви­га­ет, то це­пами сту­чит — толь­ко гро­хот раз­да­ет­ся, то прос­то шум сто­ит. Ре­шил овин­щик доз­нать­ся, кто ж это по но­чам спать ему не да­ет. В ту ночь не стал он спать ло­жить­ся, сел в ри­ге воз­ле го­рящей пе­чи и от не­чего де­лать ко­рыт­це мас­те­рит, чтоб сон отог­нать. Де­ла­ет он ко­рыт­це, де­ла­ет, вдруг, от­ку­да ни возь­мись, — ка­кой-то нез­на­комец.

— Ты что тут мас­те­ришь? — спра­шива­ет.

— Вот ко­рыт­це де­лаю, чтоб зо­лото лить.

— За­чем же его лить?

— А это уж мое де­ло, я му­жик уже в го­дах, ни од­на дев­ка за ме­ня не идет, а как отолью я се­бе зо­лотую бо­роду, тог­да, чай, по­бегут.

— Ох! — вос­клик­нул нез­на­комец (а был это сам черт), — вот и вправ­ду ум­ные ре­чи! А не возь­мешь­ся ли ты и мне зо­лотую бо­роду от­лить?

— От­че­го ж не от­лить! Но ты дол­жен при­нес­ти мне три шап­ки зо­лота, мень­ше ни­как нель­зя. Черт сог­ла­сил­ся, сдер­нул у овин­щи­ка с го­ловы шап­ку и за зо­лотом по­бежал. Че­рез три се­кун­ды черт вер­нулся с день­га­ми и ждет, ког­да ж ему зо­лотую бо­роду отоль­ют. Толь­ко как же, дож­дешь­ся! Ста­нет те­бе овин­щик зо­лотую бо­роду от­ли­вать! Рас­то­пил он смо­лу в ко­рыт­це и го­ворит чер­ту:

— Оку­ни-ка сю­да бо­роду. Вот зас­ты­нет на ней зо­лото, и зас­верка­ет твоя бо­рода всем на удив­ле­ние. Лад­но. Су­нул черт бо­роду в смо­лу. А овин­щик смо­чил ее как сле­ду­ет, по­дож­дал нем­но­го и го­ворит:

— Вы­тас­ки­вай бо­роду, вер­но, уж вы­золо­тилась! Дер­нул черт бо­роду раз, дер­нул два — вот бе­да-то! — смо­ла зас­ты­ла, бо­рода вся слип­лась, и боль та­кая, что черт в го­лос во­ет. С эда­кой-то бо­родой на лю­дях и не по­кажешь­ся. Ру­га­ет­ся черт, а овин­щик его уте­ша­ет:

— По­годи, по­годи, пусть по­золо­та прис­та­нет пок­репче! По­ка по­золо­та прис­та­вила, спро­сил черт овин­щи­ка:

— А как зо­вут-то те­бя?

— Зо­вут ме­ня Я-сам! — от­ве­ча­ет овин­щик. — А вот те­перь мо­жешь ид­ти: по­золо­та-то нак­репко к бо­роде прис­та­ла. По­шел черт к вы­ходу. Приг­ла­дил бо­роду да как за­ревет от бо­ли:

— Ой, как боль­но! Ой, как боль­но! Да та­кая жес­ткая, что и пог­ла­дить нель­зя. Уж не ис­портил ли ты мою бо­роду? Ус­лы­хали это чер­то­вы мо­лотиль­щи­ки, спра­шива­ют:

— Кто те­бе бо­роду ис­портил, кто ис­портил?

— Я-сам ис­портил, Я-сам!

— Ну, ко­ли сам ис­портил, что ж кри­чать-то!

С той по­ры ник­то в ри­ге боль­ше по но­чам не шу­мел, всех чер­тей как вет­ром вы­дуло. А овин­щик раз­бо­гател: у не­го три шап­ки зо­лота ос­та­лось. Же­нил­ся он на до­чери по­мещи­ка то­го име­ния и за­жил на сла­ву.