Андамухами

Ан­да­муха­ми слу­шал, слу­шал, как рас­хва­лива­ют Ра­фара­нум­би из стра­ны по дру­гую сто­рону мо­ря, и ре­шил к ней по­ехать. Он сел в лод­ку, доб­рался до ее жи­лища и поп­ро­сил, что­бы она ста­ла его же­ной. Ра­фара­нум­би сог­ла­силась, и они вдво­ем от­пра­вились в об­ратный путь. По до­роге лод­ка прис­та­ла к пес­ча­ной ко­се; Ан­да­муха­ми поз­вал же­ну ку­пать­ся, и они оба бро­сились в во­ду. Нем­но­го поп­ла­вав, они за­те­яли иг­ру: кто доль­ше про­будет под во­дой. По­ка они за­бав­ля­лись,

ма­лень­кая тан­га­рира­на при­няла об­лик Фа­ранум­би. Она влез­ла в лод­ку, на­дела ее платье и спо­кой­но се­ла на ее мес­то. Да­муха­ми, про­быв нес­коль­ко мгно­вений под во­дой, вы­ныр­нул и уви­дел тан­га­рира­ну. Он по­думал, что это Фа­ранум­би, и стал сме­ять­ся над ней за то, что она так быс­тро вып­лы­ла на­зад. Тан­га­рира­на ни­чего не от­ве­тила, и Да­муха­ми одел­ся, не за­метив об­ма­на.

Лод­ка сно­ва тро­нулась в путь. Как толь­ко они отъ­еха­ли, фа­ранум­би вы­ныр­ну­ла из во­ды и бро­силась в по­гоню. Она прев­ра­тилась в пти­цу и зак­ри­чала:

— Эй, Да­муха­ми! Эй, Да­муха­ми! Ты по­кинул ме­ня, ты ве­зешь с со­бой тан­га­рира­ну! От­дай мою одеж­ду!

— Как кра­сиво по­ет эта пти­ца! — вос­клик­нул Да­муха­ми. — Гре­бите же, гре­бите изо всех сил! Лод­ка поч­ти не дви­га­ет­ся.

Он по-преж­не­му ду­мал, что Фа­ранум­би с ним. Тог­да Фа­ранум­би прев­ра­тилась в спе­лые пло­ды.

— Хо­зя­ин, смот­ри­те, спе­лые пло­ды! — зак­ри­чали греб­цы.

Да­муха­ми ве­лел по­доб­рать пло­ды, что­бы по­пол­нить при­пасы. Но тан­га­рира­на не за­хоте­ла:

— Мои ро­дите­ли го­вори­ли, что я не дол­жна при­касать­ся к этим пло­дам.

Да­муха­ми при­казал греб­цам выб­ро­сить пло­ды, ко­торые бы­ли фа­ди для его же­ны, и плыть даль­ше. А Фа­ранум­би еще нес­коль­ко раз яв­ля­лась им под ви­дом раз­ных рас­те­ний.

Вер­нувшись до­мой, Да­муха­ми ус­тро­ил в честь же­ны боль­шой пир. Но тан­га­рира­на ни­чего не ела, и все, что ей да­вали, бро­сала за спи­ну. Она ска­зала, что у нее ли­хорад­ка.

— Хо­чешь, я пош­лю ко­го-ни­будь за це­леб­ны­ми листь­ями? — спро­сил Да­муха­ми.

— Нет, — от­ве­тила тан­га­рира­на, — листья мне не по­могут, мне нуж­ны куз­не­чики.

Да­муха­ми приз­вал ра­бов и ска­зал:

— Тот, кто не пой­дет со­бирать куз­не­чиков, боль­ше не бу­дет мо­им ра­бом.

Все ра­бы по­бежа­ли ис­кать куз­не­чиков и соб­ра­ли це­лый куль. Толь­ко две ма­лень­кие ра­быни ни­куда не пош­ли и ос­та­лись в хи­жине. Од­ну зва­ли Ику­ту­ан­те­на, дру­гую Ику­тун­да­вену­на. Ику­ту­ан­те­на за­билась в угол, а Ику­тун­да­вену­на спря­талась в зо­ле.

Ра­бы ско­ро вер­ну­лись с ог­ромным за­пасом куз­не­чиков и от­несли их тан­га­рира­не.

— Уй­ди­те все, — ска­зал Да­муха­ми, — моя же­на бу­дет лать фа­нафу­ди.

Все выш­ли; тан­га­рира­на ре­шила, что в хи­жине ни­кого нет, и раз­де­лась. Да­муха­ми то­же не бы­ло до­ма, он по­шел в по­ле. Сняв платье, тан­га­рира­на вы­пус­ти­ла куз­не­чиков и ста­ла их по­едать. Прог­ла­тывая куз­не­чика, она каж­дый раз при­гова­рива­ла:

— Так де­ла­ет вся моя род­ня.

Уви­дев, что у же­ны Да­муха­ми хвост, как у ха­меле­она, две ма­лень­кие ра­быни ис­пу­гались и гром­ко зак­ри­чали.

— Не кри­чите, — ска­зали им лю­ди во дво­ре, — а то Да­муха­ми ус­лы­шит и рас­сердит­ся на вас.

Но Да­муха­ми не бы­ло поб­ли­зос­ти, он ушел в куз­ни­цу. Ему за­хоте­лось пить, и он пос­лал де­воч­ку-ра­быню за во­дой. Де­воч­ка при­бежа­ла к ис­точни­ку и ста­ла умы­вать ли­цо. А Фа­ранум­би си­дела на вет­ке де­рева пря­мо над ручь­ем. Умы­ва­ясь, ра­быня уви­дела в во­де тень, и ей по­каза­лось, что это ее собс­твен­ное от­ра­жение.

— Ах, ка­кое у ме­ня кра­сивое ли­цо, ока­зыва­ет­ся, — уди­вилась она. — По­думать толь­ко, что Да­муха­ми сде­лал ме­ня ра­быней!

С до­сады она раз­би­ла кув­шин и вер­ну­лась.

— Где же во­да, за ко­торой я те­бя по­сылал? — спро­сил Да­муха­ми.

— У те­бя очень злой ко­зел. Он уда­рил ме­ня ро­гами, и я раз­би­ла кув­шин.

— Тог­да иди до­мой и ска­жи ста­рухе слу­жан­ке, что­бы она приш­ла сю­да.

Ра­фут­си­бе яви­лась, и Да­муха­ми пос­лал ее за во­дой. При­дя к ис­точни­ку, Ра­фут­си­бе умы­лась, наб­ра­ла кув­шин во­ды и пос­та­вила его ря­дом с со­бой. Тут она уви­дела в во­де два от­ра­жения; это по­каза­лось ей очень стран­ным. Но Фа­ранум­би ска­зала:

— Раз­ве ты не уз­на­ешь ме­ня? Я не­вес­та, из­бран­ная Да­муха­ми. Я со­еди­нилась с ним. Воз­вра­ща­ясь сю­да, мы ос­та­новились в пес­ча­ной дель­те, что­бы от­дохнуть и вы­купать­ся. Мы за­те­яли иг­ру: кто доль­ше про­будет под во­дой. Но — го­ре! — по­ка я ны­ряла, ха­меле­он при­нял мой об­лик и на­дел мое платье. Вот как тан­га­рира­на об­ма­нула Да­муха­ми.

— Спус­кай­ся с де­рева, до­рогая гос­по­жа, — ска­зала Ра­фут­си­бе.

— Нет, — от­ве­тила Фа­ранум­би, — я спу­щусь, толь­ко ког­да убь­ют тан­га­рира­ну.

Ра­фут­си­бе пош­ла к Да­муха­ми и рас­ска­зала все, что ви­дела и слы­шала.

— Вы­пей эту во­ду, она при­несет те­бе счастье, — до­бави­ла ра­быня.

— Что ты та­кое го­воришь? — уди­вил­ся Да­муха­ми.

— Ты по­кинул Фа­ранум­би, ко­торую так лю­бил, и при­вез вмес­то нее тан­га­рира­ну. Фа­ранум­би не спус­тится с де­рева, по­ка не уви­дит собс­твен­ны­ми гла­зами труп тан­га­рира­ны.

Ус­лы­шав эти сло­ва, Да­муха­ми ос­та­вил ра­боту и по­бежал к ис­точни­ку. Он отыс­кал Фа­ранум­би и стал уп­ра­шивать ее спус­тить­ся, обе­щая дать ей за это сто ра­бов.

— У мо­их ро­дите­лей и так мно­го ра­бов, — ска­зала Фа­ранум­би. — Я при­еха­ла сю­да, что­бы стать тво­ей же­ной. Ес­ли ты ме­ня лю­бишь, иди убей тан­га­рира­ну и раз­режь ее те­ло на две рав­ные час­ти. Од­ну по­лови­ну по­ложи спра­ва от до­роги, дру­гую — сле­ва. Про­ходя ми­мо, я хо­чу с обе­их сто­рон ви­деть труп тан­га­рира­ны. Ина­че я ни за что не спу­щусь.

Да­муха­ми по­бежал в де­рев­ню, что­бы убить тан­га­рира­ну. Он ее убил, раз­ре­зал труп на две час­ти и по­ложил по обе сто­роны до­роги. Фа­ранум­би спус­ти­лась с де­рева и тор­жес­твен­но вош­ла в де­рев­ню. В ее честь ус­тро­или боль­шой пир.

Прош­ло нем­но­го вре­мени, и Фа­ранум­би за­бере­мене­ла. Од­нажды она ска­зала му­жу:

— Я бе­ремен­на; при­неси мне ати­атин­дра­нума­лали.

Да­муха­ми по­шел ло­вить ры­бу. Фа­ранум­би доч­ку ро­дила, а он все не воз­вра­ща­ет­ся. Де­воч­ку наз­ва­ли Бе­ги. А у Да­муха­ми бы­ло две же­ны. Как-то раз, ког­да Да­муха­ми еще не вер­нулся, пер­вая же­на ска­зала Фа­ранум­би:

— Пой­дем на реч­ку ку­пать­ся.

Они уш­ли вдво­ем, но — го­ре! — пер­вая же­на об­ма­нула Фа­ранум­би. Да­муха­ми вер­нулся с ати­атин­дра­нума­лали и спро­сил у лю­дей в де­рев­не:

— Ку­да уш­ла Фа­ранум­би?

— Мы не ви­дали ее, — от­ве­тили лю­ди, ко­торые боль­ше лю­били пер­вую же­ну.

Дочь Фа­ранум­би вос­пи­тали как ра­быню. Ког­да де­воч­ка вы­рос­ла, она приш­ла к пе­щере, где спря­тали ее мать, и ста­ла звать:

— О ма­ма! Бед­ная, ни в чем не по­вин­ная ма­ма, ос­тавь это мес­то! При­ди ко мне!

Фа­ранум­би выш­ла из тем­ной пе­щеры и об­ня­ла свою лю­бимую дочь. Обе ока­зались од­но­го рос­та, и Да­муха­ми ни­как не мог от­ли­чить же­ну от до­чери. Он не знал, что ему де­лать, и по­шел к ум­би­ази. Но ум­би­ази ос­леп и ни­чего не ви­дел.

— Ес­ли ты не про­мо­ешь мне гла­за, — ска­зал он, — я не смо­гу те­бе по­мочь.

Да­муха­ми про­мыл ему гла­за, и ум­би­ази проз­рел.

— Что те­бе на­до? — спро­сил он.

— Ког­да моя же­на бы­ла бе­ремен­на, ей за­хоте­лось ати­атин­дра­нума­лали, а по­ка я ис­кал эту ры­бу, она ро­дила де­воч­ку. Те­перь они оди­нако­вого рос­та, и я не мо­гу от­ли­чить од­ну от дру­гой. Вот за­чем я к те­бе при­шел.

Ум­би­ази ска­зал, что­бы Да­муха­ми взял два ли­мона — один зе­леный, дру­гой спе­лый — и бро­сил их ма­тери и до­чери. Да­муха­ми сде­лал, как тот ве­лел. Фа­ранум­би дос­тался спе­лый ли­мон, а Бе­ги — зе­леный. Де­вуш­ка тут же ска­зала:

— Дай мне твой ли­мон, ма­ма, у ме­ня зе­леный.

Мать от­да­ла зре­лый ли­мон до­чери, а Да­муха­ми уз­нал Фа­ранум­би и взял ее за ру­ку. Он так рас­сердил­ся на пер­вую же­ну за ее злые коз­ни, что прог­нал ее прочь, и она прев­ра­тилась в со­баку.