Царь птиц

Го­ворят, од­нажды пти­цы ус­тро­или боль­шое ка­бари, что­бы из­брать ца­ря. Мно­гие хо­тели выб­рать ву­рума­хери, по­тому что нет пти­цы силь­нее со­кола и толь­ко он один мо­жет так на­пугать лю­бого вра­га, что у то­го от стра­ха перья вста­нут ды­бом. Пти­цы пред­ло­жили ему царс­тво, но гор­дец ву­рума­хери пре­неб­рег властью, ко­торую ему и так да­вали клюв и ког­ти, и от­ка­зал­ся. Тог­да пти­цы ре­шили выб­рать гу­ей­ку, или па­пан­го, или пус­тель­гу, но на­чались та­кие бес­ко­неч­ные спо­ры, что до­гово­рить­ся не бы­ло ни­какой воз­можнос­ти. Кто-то по­сове­товал сде­лать ца­рем фу­ди. Вот что он ска­зал:

— Фу­ди не по­хож на дру­гих птиц. Зи­мой он ни­чем не от­ли­ча­ет­ся от нас, а ле­том оде­ва­ет­ся в на­ряд­ные яр­ко-крас­ные перья. Вид­но, са­ма при­рода по­дари­ла ему цар­скую ман­тию, что­бы по­мочь нам сде­лать вы­бор.

С этим сог­ла­сились все. И вот фу­ди стал ца­рем. Сво­ей ве­селостью, рез­востью и лов­костью он быс­тро за­во­евал лю­бовь под­данных. Осо­бен­но лю­била и по­чита­ла фу­ди пе­чаль­ная та­кат­ра, жизнь ко­торой бы­ла в бе­зопас­ности, по­ка он был ца­рем. Но не­даром в пос­ло­вице го­ворит­ся: «Ве­тер лег­ко ко­леб­лет вы­сокое де­рево» и «У доб­ро­го всег­да мно­го вра­гов». Ско­ро фу­ди приш­лось по­чувс­тво­вать это на се­бе. Ву­рума­хери, ки­пев­ший от злос­ти из-за то­го, что ца­рем ста­ла та­кая ма­лень­кая птич­ка, наб­ро­сил­ся на не­го и зак­ле­вал нас­мерть. По­том он про­воз­гла­сил ца­рем се­бя. Пти­цы от стра­ха не ос­ме­лились воз­ра­жать и по­кори­лись вла­дычес­тву со­кола.

Но в пос­ло­вице го­ворит­ся: «Ви­нов­ный не уй­дет от на­каза­ния, и тот, кто сот­во­рил зло, сам нак­ли­кал на се­бя бе­ду». Та­кат­ра не за­была доб­ро­ты фу­ди; она не мог­ла сми­рить­ся с ко­варс­твом ву­рума­хери. Од­нажды, ког­да но­вый царь о чем-то за­думал­ся, та­кат­ра ти­хонь­ко под­кра­лась к не­му и нес­коль­ко раз изо всех сил уда­рила его клю­вом. Со­кол упал; та­кат­ра по­дума­ла, что он умер, ос­та­вила его на том же мес­те и по­лете­ла со­зывать птиц. Ког­да на­чалось боль­шое ка­бари, она поп­ро­сила, что­бы ей раз­ре­шили го­ворить, и рас­ска­зала, как и по­чему она уби­ла ву­рума­хери. Поч­ти все слу­шали ее с одоб­ре­ни­ем; мно­го птиц стол­пи­лось вок­руг уби­того. Они сто­яли и раз­гля­дыва­ли со­кола, как вдруг тот, ко­го они счи­тали мер­твым, за­шеве­лил­ся. Страш­ное вол­не­ние на­чалось сре­ди птиц, не­кото­рые уже сов­сем соб­ра­лись при­кон­чить ву­рума­хери, но тут за­гово­рила пус­тель­га:

— Я не хо­чу за­щищать ву­рума­хери, он был злым и жес­то­ким. Он при­вык до­бывать си­лой то, что ему не хо­тели от­дать по доб­рой во­ле. Та­кат­ра, отом­стив­шая за смерть фу­ди, по спра­вед­ли­вос­ти зас­лу­жила на­шу бла­годар­ность. Но мы с ву­рума­хери сы­новья двух сес­тер. Его бе­да — моя бе­да. Вот по­чему я про­шу вас по­дарить мне его жизнь. Он по­терял царс­тво, это бу­дет для не­го дос­та­точ­ным на­каза­ни­ем.

Пти­цы ус­ту­пили прось­бам пус­тель­ги, и она пос­пе­шила на по­мощь ра­нено­му. Вот, го­ворят, по­чему ву­рума­хери не ссо­рит­ся с пус­тель­гой, а убе­га­ет от нее, хо­тя пус­тель­га ма­лень­кая птич­ка: он пом­нит, что обя­зан ей жизнью. А та­кат­ру, ко­торая на­пала на не­го и ра­нила, он не­нави­дит и не упус­ка­ет слу­чая ей нав­ре­дить.

Приш­лось пти­цам сно­ва вы­бирать ца­ря. На этот раз они выб­ра­ли рей­лу­ви. У не­го очень кра­сивый го­лос, и ему лег­ко го­ворить во вре­мя ка­бари, к то­му же он сред­не­го рос­та, зна­чит не­безо­пас­ный про­тив­ник для за­вис­тни­ков, а ос­таль­ным не так стра­шен, что­бы перья вста­вали ды­бом. Рей­лу­ви до сих пор без тру­да сох­ра­ня­ет свое вла­дычес­тво. А вмес­то бар­щи­ны, ко­торую лю­ди от­ра­баты­ва­ют ца­рю, рей­лу­ви поль­зу­ет­ся пра­вом со­бирать перья раз­ных птиц, что­бы ус­ти­лать свое гнез­до.