Ивундрумбулу

Го­ворят, од­нажды Ивун­друм­бу­лу по­шел в лес рас­чи­щать учас­ток для по­ля. Ког­да все де­ревья бы­ли уже по­вале­ны и ос­та­валось толь­ко их сжечь, он вы­шел на се­реди­ну та­ви и зак­ри­чал:

— Э! Пред­ки и вы, жи­вые, ко­торые сей­час здесь! Пре­дуп­реждаю вас, я бу­ду вы­жигать этот учас­ток. Ухо­дите! Уно­сите сво­их де­тены­шей, за­бирай­те с со­бой сла­бых и ста­рых. А то вы сго­рите, а по­том наш­ле­те на ме­ня бо­лезнь или не да­дите рас­ти мо­ему ри­су. Ухо­дите!

Все, кто жил на этом та­ви, уш­ли. Ос­тался толь­ко Ра­мам-ба­бе — ог­ромный боа, в три ра­за боль­ше че­лове­ка. Нап­расно же­на Ра­мам­ба­бе зва­ла его:

— О мой муж! Муж, ухо­ди от­ту­да! Ивун­друм­бу­лу бу­дет вы­жигать та­ви, пре­дуп­реждаю те­бя!

— Я су­мею за­щитить се­бя, — от­ве­чал ей Ра­мам­ба­бе, раз­ду­вая бе­лый жи­вот. — Я, Ра­мам­ба­бе, не уй­ду, я хо­чу ос­тать­ся здесь.

Отец и мать Ра­мам­ба­бе и ро­дите­ли его от­ца и ма­тери — все уго­вари­вали его уй­ти, но он не пос­лу­шал­ся. Дру­гие змеи — ме­нара­на, ан­ту­хуле­на, ма­ру­ан­да­вака, та­рату­нунан­ма, ан­ци­рири­ат­ра — то­же умо­ляли его уй­ти, но он всем от­ве­чал од­но и то же.

Тог­да все зве­ри убе­жали так быс­тро, как толь­ко мог­ли, и Ивундрзмбу­лу под­жег та­ви. Уви­дав, что в воз­ду­хе под­нялся столб ды­ма, Ра­мам­ба­бе зак­ри­чал изо всех сил:

— Мне нуж­на же­лез­ная сте­на! Друзья, мне нуж­на же­лез­ная сте­на.

Из де­ревь­ев и су­хой тра­вы Ра­мам­ба­бе пос­тро­ил сте­ну. Ивун­друм­бу­лу тем вре­менем вы­жигал та­ви и го­ворил сам се­бе:

— Ес­ли он сго­рит, тем ху­же для не­го. Я го­ворил ему, что­бы он ухо­дил.

Ког­да огонь дос­тиг сте­ны, Ра­мам­ба­бе при­шел в страш­ное вол­не­ние, он ста­рал­ся по­тушить пла­мя, но оно быс­тро унич­то­жило сте­ну, на за­щиту ко­торой он так на­де­ял­ся, а вслед за сте­ной сго­рел и он сам. Его труп прев­ра­тил­ся в на­воз, и рис на учас­тке рос очень хо­рошо.

С тех пор го­ворят, что, ес­ли на ка­ком-ни­будь та­ви сго­рит ан­ко­ма или ман­дитра, рис бу­дет хо­роший, по­тому что эти змеи — по­том­ки Ра­мам­ба­бе, ко­торый не за­хотел уй­ти, ког­да его зва­ли ро­дите­ли. Ес­ли же сго­рят ка­кие-ни­будь дру­гие жи­вот­ные, хо­зя­ин та­ви, у ко­торо­го нет мо­гущес­твен­ных уди, что­бы отог­нать ду­хов, за­боле­ет или со­берет пло­хой уро­жай.