Раманунгавату

Жи­ли в дав­ние вре­мена три бра­та; млад­ше­го зва­ли Ра­ма­иун­га­вату — Тот, кто во­роча­ет кам­ни, а еще Ифа­рала­хима­хери — Млад­ший сын-си­лач. Од­нажды братья ус­лы­шали про де­вуш­ку уди­витель­ной кра­соты по име­ни Ира­нуна­мецу­ецу, и все трое за­хоте­ли на ней же­нить­ся. Ира­нуна­мец­зу­ецу бы­ла до­черью Ици­вала­нура­ну, ан­дри­ам­ба­ху­аки под­земно­го царс­тва; всех муж­чин, ко­торые спус­ка­лись в его вла­дения, ан­дри­ам­ба­ху­ака уби­вал и из их го­лов скла­дывал сте­ну. Но три бра­та не ис­пу­гались и ре­шили по­пытать счастья. Что­бы по­пасть в царс­тво Ици­вала­нура­ну, на­до бы­ло спус­тить­ся в глу­бокую-глу­бокую ды­ру. Братья на­реза­ли ли­ан и ста­ли их свя­зывать. Ког­да по­лучи­лась ве­рев­ка та­кой дли­ны, ка­кой бы­ло нуж­но, они опус­ти­ли ее в ды­ру, хо­рошень­ко зак­ре­пили у вхо­да и стар­ший по­лез вниз. Он спус­тился глу­боко-глу­боко и ос­та­новил­ся от­дохнуть. Сколь­ко он ни смот­рел по сто­ронам, вок­руг все бы­ло чер­но — ря­дом с ним, на­вер­ху, вни­зу. Ниг­де не слы­шалось ни зву­ка. Ему ста­ло ка­зать­ся, что в тем­но­те к не­му под­кра­дыва­ют­ся ка­кие-то страш­ные зве­ри, ко­торых он ни­ког­да рань­ше не ви­дел. Его вдруг ох­ва­тил страх; он ска­зал се­бе, что не хо­чет рас­ста­вать­ся с жизнью, и на­чал ка­раб­кать­ся вверх так быс­тро, как толь­ко мог. Вслед за пер­вым спус­тился вто­рой брат, но то­же ис­пу­гал­ся и вер­нулся на­зад.

— Те­перь моя оче­редь, — ска­зал млад­ший, — но я вер­нусь, толь­ко ког­да до­берусь до кон­ца ве­рев­ки.

Он зас­коль­зил вниз и, в са­мом де­ле, ос­та­новил­ся, толь­ко очу­тив­шись в под­земном царс­тве. Тог­да он сел на ка­мень, око­ло ко­торо­го всег­да раз­де­валась Ра­нуна­мецу­ецу, ког­да со­бира­лась ку­пать­ся. Тот, кто хо­тел на ней же­нить­ся, дол­жен был сесть на этот ка­мень, сра­зить­ся с Ици­вала­нура­ну и по­бедить его. Ина­че он не мог по­лучить де­вуш­ку. Ког­да лю­ди под­земно­го царс­тва уви­дели, что на кам­не си­дит че­ловек, они пош­ли к Ици­вала­нура­ну и ска­зали:

— Око­ло то­го мес­та, где всег­да ку­па­ет­ся твоя дочь, кто-то си­дит.

— Ок­ликни­те его, спро­сите, как его зо­вут, и ска­жите что­бы он пос­ко­рее ухо­дил прочь, по­тому что мне не хва­та­ет толь­ко од­ной го­ловы, что­бы кон­чить сте­ну.

Тог­да к кам­ню по­дошел раб и за­пел та­кую пес­ню:

Кто, кто, кто ты, си­дящий
В том мес­те, око­ло ко­торо­го Ра­нуна­мецу­ецу
Всег­да ку­па­ет­ся?
Убе­гай быс­трее, мо­лю те­бя.
Ици­вала­нура­ну нуж­на толь­ко од­на го­лова,
Что­бы кон­чить сте­ну.

Ра­манун­га­вату за­пел в от­вет:

Это я, это я, это я,
Тот, кто во­роча­ет кам­ни!
Это я, Млад­ший сын-си­лач,
Тот, кто ни с кем не ищет ссо­ры,
Тот, ко­го вы­зыва­ют на бой!

Ус­лы­шав эти сло­ва, ан­дри­ам­ба­ху­ака под­земно­го царс­тва пос­лал лю­дей убить Ифа­рала­хи-ма­хери. Мно­жес­тво лю­дей с копь­ями дви­нулись на Ра­манун­га­вату, но у них не хва­тило ду­ху приб­ли­зить­ся к не­му, и они ста­ли ме­тать копья из­да­лека. Ни один удар не по­разил Млад­ше­го сы­на-си­лача. Он с лов­костью под­би­рал копья, ко­торые в не­го бро­сали, и ме­тал их в сво­их вра­гов; мно­гие из них упа­ли — од­ни мер­твые, дру­гие ра­неные. Те, кто ос­тался в жи­вых, бро­сились бе­жать к ан­дри­ам­ба­ху­аке. Они ска­зали-ему, что че­ловек, ко­торый си­дит на кам­не, мо­гучий про­тив­ник и они не су­мели его одо­леть. Пе­репу­ган­ный Ици­вала­нура­ну при­казал ра­бу пой­ти к Млад­ше­му сы­ну-си­лачу и ска­зать, что ан­дри­ам­ба­ху­ака под­земно­го царс­тва приз­на­ет се­бя по­беж­денным и в знак по­кор­ности пред­ла­га­ет ему свою дочь, са­мого се­бя с же­ной и весь свой на­род. Раб по­дошел к кам­ню и за­пел та­кую пес­ню: Мы, мы, мы сда­ем­ся!

Мы, мы, мы сда­ем­ся!
Мы боль­ше с то­бой не во­юем!
Де­вуш­ка, ко­торую ты тре­бу­ешь, — твоя!
Ан­дри­ам­ба­ху­ака с же­ной при­над­ле­жат те­бе!
Они ус­ту­па­ют те­бе свой на­род и царс­тво.

Ра­манун­га­вату за­пел в от­вет:

Я го­ворю вам сно­ва:
Я не во­юю с людь­ми,
Лю­ди во­юют со мной.
Раб опять за­пел:
При­ходи, при­ходи, при­ходи в го­род.
На­ше царс­тво и все лю­ди — твои.
Де­вуш­ка, ко­торую ты тре­бу­ешь, — твоя.

Млад­ший сын-си­лач от­пра­вил­ся в го­род; Ици­вала­нура­ну пал ему в но­ги, и на­род по­корил­ся но­вому вла­дыке.

Прош­ло нем­но­го вре­мени, Ра­манун­га­вату объ­явил, что воз­вра­ща­ет­ся в свою стра­ну и за­бира­ет с со­бой же­ну, лю­дей и все бо­гатс­тва. Он при­казал лю­дям ид­ти впе­ред, а сам ос­тался сза­ди, что­бы ид­ти пос­ледним. Стар­шие братья Ра­манун­га­вату, уви­дав, что из глу­бокой ды­ры вы­ходят тол­пы лю­дей, не­ся мно­го раз­но­го доб­ра, спро­сили, что это зна­чит. Лю­ди от­ве­тили, что они при­над­ле­жат Ра­манун­га­вату и не­сут его доб­ро, а сам он под­ни­ма­ет­ся пос­ледним, по­зади всех. Тог­да стар­шие ре­шили по­дож­дать у вы­хода из ды­ры, ска­зав, что они хо­тят встре­тить до­рого­го Фа­рала­хи. Уви­дев, что Ра­манун­га­вату ос­тался один, они пе­рере­зали ли­аны, по ко­торым он под­ни­мал­ся. Млад­ший брат-си­лач упал на дно глу­бокой ды­ры и раз­бился нас­мерть. А стар­шие взя­ли его же­ну со всем доб­ром и ста­ли пра­вить его людь­ми.

Все скор­бе­ли о ги­бели То­го, кто во­рочал кам­ни: бы­ки пе­рес­та­ли ре­веть, пе­тухи петь, ни од­на птич­ка не ще­бета­ла на вет­вях, с де­ревь­ев опа­ли листья, по­ляна, на ко­торой лю­ди со­бира­лись для игр, пок­ры­лась не­чис­то­тами, в де­рев­нях не бы­ло слыш­но ни зву­ка, как буд­то жи­тели по­кину­ли свои до­ма, а со­бака То­го, кто во­рочал кам­ни, не­умол­чно вы­ла у вхо­да в глу­бокую ды­ру.

Ког­да жа­лобы со­баки дос­тигли ушей За­наха­ри, он крик­нул, что­бы она за­мол­ча­ла, по­тому что из-за ее воя боль­ше ни­чего не бы­ло слыш­но. Но со­бака от­ве­тила ему:

— Я не пе­рес­та­ну жа­ловать­ся до тех пор, о За­наха­ри, по­ка мой хо­зя­ин не ожи­вет.

Из­му­чен­ный За­наха­ри пос­лал Ву­рим­бе­цива­зу, что­бы ожи­вить Ра­манун­га­вату. Млад­ший брат-си­лач ожил и спро­сил:

— Что мне сде­лать, что­бы по до­роге до­мой лю­ди ме­ня не уз­на­ли?

— Я на­мажу те­бя жи­ром, — ска­зал ему Ву­рим­бе­цива­зу. Ког­да те­бя спро­сят, кто ты та­кой, от­ве­чай: «Ме­ня зо­вут Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти».

Он на­мазал Ра­манун­га­вату жи­ром, и тот по­шел до­мой. По до­роге Ра­манун­га­вату встре­тил лю­дей, ко­торые рас­чи­щали учас­ток от кус­тарни­ка, и поп­ро­сил их:

— Дай­те мне нем­но­го еды.

— Как те­бя зо­вут?

— Ме­ня зо­вут Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти.

— С тех пор как умер Тот, кто во­рочал кам­ни, — от­ве­тили ему лю­ди, вы­тирая сле­зы, — мы боль­ше ни­кому не да­ем еды.

По­том они уви­дели сле­ды Чер­но­го-чер­но­го Бе­мен­ти и его со­баки и уди­вились:

— Пос­мотри­те на сле­ды это­го че­лове­ка и его со­баки! Точь-в-точь сле­ды Ра­манун­га­вату! Го­ре! Тот, кто во­рочал кам­ни, по­кинул нас! Го­ре! Млад­ший сын-си­лач умер!

Тут Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти зак­ри­чал:

— За­мол­чи­те! Я не тот, о ком вы го­вори­те. Мм прос­то по­хожи друг на дру­га.

Он по­шел даль­ше; ему встре­тились лю­ди, ко­торые вска­пыва­ли ло­пата­ми зем­лю. Он опять поп­ро­сил нем­но­го еды. Лю­ди спро­сили у не­го:

— Как те­бя зо­вут?

— Ме­ня зо­вут Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти.

— С тех пор как умер Тот, кто во­рочал кам­ни, мы боль­ше ни­кому не да­ем еды.

Они пос­мотре­ли на со­баку, по­том на его сле­ды.

— Твои сле­ды очень по­хожи на сле­ды Ра­манун­га­вату. У те­бя точь-в-точь та­кая же со­бака, как у не­го. Го­ре! Тот, кто во­рочал кам­ни, по­кинул нас! Го­ре! Млад­ший сын-си­лач умер!

Тут Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти зак­ри­чал:

— До­воль­но! Я не тот, о ком вы го­вори­те. Мы прос­то по­хожи друг на дру­га.

Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти при­шел в де­рев­ню и во­шел в хи­жину сво­ей же­ны. Стар­ших брать­ев не бы­ло. Они уш­ли гу­лять в лес. Чер­ный-чер­ный Бе­мен­ти умыл­ся. [Как толь­ко он смыл жир, ко­торым его на­мазал Ву­рим­бе­цива­зу, лю­ди уз­на­ли его]. Сей­час же раз­да­лись уда­ры в ан­джум­бу­ну и на­род зак­ри­чал:

— Хе! Тот, кто во­роча­ет кам­ни, жив! Хе! Млад­шии сын-си­лач жив! Хе!

Стар­шие братья, уз­нав, что Ра­манун­га­вату вер­нулся, не ос­ме­лились по­казать­ся в де­рев­не и уш­ли в дру­гую стра­ну.

Ес­ли я на­рас­ска­зал не­былиц, это не я лгун, это ста­рики — сказ­ку-то они при­дума­ли!