Три Андрианы и Андриамухамуна

Ког­да-то жи­ли в од­ной де­рев­не три сес­тры, до­чери ан­дри­ам­ба­ху­аки. Ан­дри­ана Ан­дри­аму­хаму­на, сын прос­лавлен­но­го ан­дри­ам­ба­ху­аки из дру­гой стра­ны, за­хотел взять их в же­ны. Он при­шел, дер­жа в ру­ках пал­ку из чис­то­го зо­лота. Уви­дав его, сес­тры от ра­дос­ти упа­ли на зем­лю без­ды­хан­ны­ми. Ан­дри­аму­хаму­на по­тянул их за платья, и они ожи­ли; тог­да он упал и пе­рес­тал ды­шать. Де­вуш­ки по­тяну­ли его за край са­лаки, и он тут же оч­нулся.

— Я пос­трою хи­жину, — ска­зал он, — и как толь­ко она бу­дет го­това, при­ду за ва­ми.

Ан­дри­аму­хаму­на ушел, а три сес­тры ста­ли его ждать.

— Ес­ли Ан­дри­аму­хаму­на возь­мет ме­ня в же­ны, — ска­зала стар­шая, — я спле­ту из мо­лодо­го трос­тни­ка кра­сивую ци­нов­ку и под­сте­лю ее под боль­шую ци­нов­ку, на ко­торой мы вдво­ем бу­дем от­ды­хать.

— Ес­ли я вый­ду за­муж за Ан­дри­аму­хаму­ну, — ска­зала сред­няя, — я спле­ту ци­нов­ку из тон­кой со­ломы, и мы бу­дем на ней спать.

А Фа­ра, са­мая млад­шая, ска­зала:

— Я съ­ем ба­тат, и он прев­ра­тит­ся в на­шего ре­бен­ка.

Но Ан­дри­аму­хаму­на не воз­вра­щал­ся, и сес­тры ре­шили пой­ти к не­му са­ми. Ког­да нас­та­ло вре­мя тро­гать­ся в путь стар­шие на­чали уго­вари­вать млад­шую ос­тать­ся до­ма, по­тому что она бы­ла са­мая кра­сивая, но Фа­ра и слу­шать их не хо­тела. По до­роге сес­тры встре­тили муж­чи­ну, ко­торый пе­река­пывал ри­совое по­ле.

Кто из нас дво­их кра­сивее? — спро­сили стар­шие.

— Ты, стар­шая, кра­сивая и ты, сред­няя, кра­сивая, — от­ве­тил муж­чи­на, — но ма­лень­кая Фа­ра кра­сивее вас обе­их.

Они пош­ли даль­ше и встре­тили сто­рожей, от­го­няв­ших фу­ди от ри­совых по­лей. Стар­шие сес­тры опять спро­сили, кто из них кра­сивее и ус­лы­шали тот же от­вет. Они по­зави­дова­ли Фа­ре и ре­шили сде­лать ее уро­диной: они ос­триг­ли ей во­лосы и зас­та­вили нес­ти свою пок­ла­жу, как буд­то она бы­ла их ра­быней. Они да­же да­ли ей дру­гое имя и ста­ли на­зывать ее Сан­друи. Нем­но­го по­годя, сес­тры встре­тили муж­чин, мо­лотив­ших рис, и опять спро­сили, кто из них са­мая кра­сивая.

— И ты, стар­шая, кра­сивая, и ты, сред­няя, кра­сивая, но ма­лень­кая Фа­ра кра­сивее вас обе­их, — от­ве­тили муж­чи­ны.

Сес­тры не по­вери­ли им и толь­ко силь­нее воз­не­нави­дели Фа­ру. Они наг­ру­зили ее еще тя­желее; они боль­ше не да­вали Фа­ре мыть­ся, и все ее те­ло пок­ры­лось пар­шой.

На­конец три сес­тры доб­ра­лись до де­рев­ни, в ко­торой жил Ан­дри­аму­хаму­на, и наш­ли се­бе хи­жину. В тот же ве­чер они ве­лели Сан­друи при­гото­вить во­ды для умы­вания и ска­зали:

— Мы пой­дем к сы­ну ан­дри­ам­ба­ху­аки, а ты сте­реги дом.

Они приш­ли к Ан­дри­аму­хаму­не, и он поз­вал их тан­це­вать вмес­те с ос­таль­ны­ми де­вуш­ка­ми. В де­рев­не сы­на ан­дри­ам­ба­ху­аки тан­це­вали каж­дый ве­чер.

В хи­жине, где ос­та­лась млад­шая сес­тра, жи­ла кры­са. Она спро­сила:

— А по­чему ты, Сан­друи, не пош­ла тан­це­вать?

— Что по­дела­ешь, — от­ве­тила та, — у ме­ня нет на­ряд­ной одеж­ды, и мои сес­тры не хо­тят, что­бы я тан­це­вала вмес­те с ни­ми.

Кры­са сей­час же да­ла ей бо­гатое платье, вы­мыла, на­ряди­ла и сде­лала ее ко­рот­кие во­лосы длин­ны­ми. Сан­друи приш­ла к сы­ну ан­дри­ам­ба­ху­аки; она ему так пон­ра­вилась, что он взял ее за ру­ку и по­вел тан­це­вать. В пол­ночь Сан­друи вер­ну­лась до­мой и от­да­ла платье кры­се. Она на­роч­но приш­ла рань­ше сес­тер, что­бы они ни­чего не уз­на­ли. На сле­ду­ющий день, как толь­ко за­били в ба­раба­ны, стар­шие сес­тры опять пош­ли к Ан­дри­аму­хаму­не и тан­це­вали у не­го, как в пер­вый ве­чер. Сан­друи сно­ва приш­ла пос­ле них; платье у нее бы­ло кра­сивое, во­лосы ту­го зап­ле­тены (они от­росли, по­ка кры­са мы­ла ей го­лову), Ан­дри­аму­хаму­на встре­тил ее лас­ко­во, как на­кану­не, и опять тан­це­вал с ней. Ему за­хоте­лось на ней же­нить­ся. В пол­ночь Сан­друи вер­ну­лась в хи­жину, где она жи­ла вмес­те с сес­тра­ми. Вско­ре приш­ли сес­тры.

— Зна­ешь, Сан­друи, — ска­зали они, — ка­кая-то де­вуш­ка каж­дый ве­чер при­ходит тан­це­вать с Ан­дри­аму­хаму­ной и ме­ша­ет нам. Ан­дри­аму­хаму­на ни на ко­го, кро­ме нее, да­же не смот­рит. Она ему нра­вит­ся боль­ше нас.

— Не­уже­ли это прав­да?! — вос­клик­ну­ла Сан­друи.

На сле­ду­ющий ве­чер сес­тры опять уш­ли к Ан­дри­аму­хаму­не. Кры­са оде­ла Сан­друи и да­ла ей зо­лотые баш­ма­ки. Сан­друи тут же пош­ла на праз­дник. Как толь­ко она по­яви­лась, сын ко­роля ра­дос­тно под­бе­жал к ней, взял за ру­ку и по­вел тан­це­вать. К се­реди­не но­чи все гос­ти ра­зош­лись по до­мам. Ухо­дя, Сан­друи ос­та­вила один зо­лотой баш­мак на зем­ле под ци­нов­кой и по­бежа­ла от­да­вать кры­се свое платье. Че­рез нес­коль­ко ми­нут приш­ли сес­тры.

— Пусть она бу­дет прок­ля­та! — кри­чали они. — Пусть она на­век бу­дет нес­час­тна! Она от­ня­ла у нас сер­дце Ан­дри­аму-ха­муны. О Сан­друи! Кто-то слы­шал, как Ан­дри­аму­хаму­на го­ворил, что возь­мет эту де­вуш­ку в же­ны, ес­ли толь­ко еще раз ее уви­дит.

На сле­ду­ющий день ра­бы ко­роля уби­рали хи­жину и наш­ли под ци­нов­кой ма­лень­кий зо­лотой баш­ма­чок; они при­нес­ли его Ан­дри­аму­хаму­не.

— Де­вуш­ка, ко­торой бу­дет впо­ру этот баш­ма­чок, ста­нет мо­ей же­ной, — ска­зал он. — Ее по­сыла­ет За­наха­ри, он по­да­ет мне знак, что­бы я мог ее уз­нать.

Ве­чером, как толь­ко за­били в ба­раба­ны, стар­шие сес­тры пош­ли к сы­ну ан­дри­ам­ба­ху­аки. Сан­друи приш­ла пос­ле них; ее, как всег­да, оде­вала кры­са, и Ан­дри­аму­хаму­на опять не спус­кал с нее глаз. Он соб­рал всех де­вушек и ска­зал им:

— При­ходи­те зав­тра. Я дам вам баш­ма­чок, и та, ко­торая смо­жет его на­деть, ста­нет мо­ей же­ной.

На сле­ду­ющий день ни од­на де­вуш­ка не смог­ла на­деть кро­шеч­ный баш­ма­чок.

— Нет ли дру­гих де­вушек в де­рев­не? — спро­сил ко­роль у двух сес­тер.

— Есть, — от­ве­тили они, — у нас жи­вет ра­быня, ко­торая сто­рожит хи­жину.

— Пусть она при­дет, — ска­зал Ан­дри­аму­хаму­на.

Сан­друи приш­ла и на­дела зо­лотой баш­ма­чок. Все де­вуш­ки уди­вились, а двум сес­трам бы­ло очень стыд­но. Сын ко­роля ре­шил сдер­жать свое обе­щание и при­казал дать Сан­друи бо­гатую одеж­ду. Она вер­ну­лась к се­бе в хи­жину; кры­са по­мог­ла ей вы­мыть­ся, сде­лала ее ко­рот­кие во­лосы длин­ны­ми и зап­ле­ла их в ту­гие ко­сы. Сан­друи опять ста­ла кра­сивой; она взя­ла вто­рой зо­лотой баш­ма­чок и при­нес­ла его сы­ну ко­роля.

— Не­уже­ли ты, прав­да, ра­быня этих двух де­вушек? — спро­сил у нее Ан­дри­аму­хаму­на.

— Нет, — от­ве­тила она, — я их млад­шая сес­тра. Они ос­триг­ли мне во­лосы, что­бы я ста­ла бе­зоб­разной, и зас­та­вили как ра­быню нес­ти их ве­щи; они сде­лали это по­тому, что я кра­сивее их.

— Эти жен­щи­ны при­чини­ли те­бе зло, и я про­гоню их из сво­ей де­рев­ни, — ска­зал сын Ан­дри­ам­ба­ху­аки.

Двум стар­шим сес­трам приш­лось уй­ти, и лю­ди кри­чали им вслед бран­ные сло­ва, а по до­роге они прев­ра­тились в яще­риц. Сан­друи же счас­тли­во жи­ла с Ан­дри­аму­хаму­ной.