Бывают ли такие жены?

Жи­ли-бы­ли му­жик да ба­ба. Очень им не вез­ло, все у них шло вкривь и вкось. Единс­твен­ную ко­рову и ту им приш­лось от­пра­вить на про­дажу.
Идет му­жик, ве­дет ко­рову на ве­рев­ке, а навс­тре­чу ему дру­гой — вер­хом на ло­шади.
— Ку­да ко­рову ве­дешь?
— На яр­марку. Кор­му нет.
— Зна­ешь что? Да­вай ме­нять­ся. Я те­бе от­дам ло­шадь, а ты мне — ко­рову.
От­дал му­жик ко­рову, взял ло­шадь, даль­ше по­шел. Повс­тре­чал му­жика, ко­торый гнал на яр­марку свинью. Тот и го­ворит:
— Ло­шадь у те­бя сле­пая да то­щая. Од­но сло­во, кля­ча. А у ме­ня свинья жир­ная, она те­бе по­росят при­несет, ты их про­дашь и из нуж­ды вы­берешь­ся. Да­вай ме­нять­ся!
Му­жик, не дол­го ду­мая, сог­ла­сил­ся. Нем­но­го по­годя дог­нал его му­жик с ов­цой. Сло­во за сло­во, тот и го­ворит:
— То­щева­та твоя свинья, вы­кар­мли­вать ее — хло­пот не обе­решь­ся. А с овеч­ки ты сра­зу шерсть по­лучишь. Да­вай ме­нять­ся!
И на эту ме­ну сог­ла­сил­ся му­жик. Идет даль­ше. Повс­тре­чал­ся ему му­жик с гу­сыней в меш­ке. И го­ворит:
— Хэй, да­вай мне овеч­ку, бе­ри гу­сыню. Она те­бе три де­сят­ка я­иц сне­сет, бу­дет у те­бя ста­до гу­сей — раз­бо­гате­ешь. А с од­ной ов­цы ка­кой те­бе прок?
Пон­ра­вились эти сло­ва му­жику, по­менял он ов­цу на гу­сыню и опять по­шел даль­ше.
— Слу­шай, брат, что ты с этой гу­сыней тас­ка­ешь­ся? — ска­зал ему му­жик, ко­торый нес пе­туха. — По­меняй ее на пе­туха. Он каж­дый час по­ет, бу­дет у те­бя вмес­то ча­сов — сра­зу жизнь ве­селей ста­нет. А от гу­сыни что за ра­дость?
И по­меня­лись. Взял му­жик пе­туха под мыш­ку и по­шел на яр­марку.
Нас­ту­пил ве­чер, и за­хоте­лось ему есть. За­шел он в кор­чму, за ужин пла­тить не­чем. Приш­лось от­дать кор­чма­рю пе­туха. Си­дит му­жик в кор­чме и тол­ку­ет:
— Вон оно, как я нын­че по­тор­го­вал: ко­рову об­ме­нял на кля­чу, кля­чу на свинью, свинью на ов­цу, ов­цу на гу­ся, а гу­ся на пе­туха, а пе­туха за ужин от­дал.
Си­дел там в кор­чме бо­гатый пан. Пос­лу­шал он му­жико­вы сло­ва, ус­мехнул­ся и го­ворит:
— Вот уж тор­говля так тор­говля! Ин­те­рес­но знать, что те­бе на это же­на ска­жет.
— А ни­чего не ска­жет. Что я ни сде­лаю, все ей хо­рошо. Мы с ней ни­ког­да не ссо­рим­ся.
— Хо­тел бы я на это пос­мотреть! По-мо­ему, нет на све­те та­кой же­ны, ко­торая за та­кую тор­говлю не ог­ре­ла бы му­жа мет­лой. Пой­ду-ка я с то­бой, пог­ля­жу, что бу­дет.
Пош­ли они вмес­те к му­жику до­мой. Пан ос­тался за дверью пос­лу­шать, а му­жик во­шел в дом и рас­ска­зал же­не, как он тор­го­вал да про­тор­го­вал­ся. Го­ворит ему же­на:
— Сла­ва бо­гу, сам цел-нев­ре­дим вер­нулся, а что про­тор­го­вал­ся — не­вели­ка бе­да. Да ес­ли б ник­то на тор­говле не те­рял, так и тор­говли не бы­ло бы.
Ус­лы­шал это пан, бро­сил му­жику ко­шелек с день­га­ми и ска­зал, ухо­дя:
— Это вам за то, что не ссо­ритесь. Вот бы все же­ны та­кими бы­ли!