Как черт монахом был

По­шел один му­жик в лес по дро­ва, а же­на ему хлеб на по­ду ис­пекла и с со­бой да­ла. По­ложил му­жик хлеб на пе­нек, а черт под­крал­ся и унес его. Дос­та­вил хлеб в пек­ло, по­казал ан­тихрис­ту и го­ворит, что те­перь-де на­вер­ня­ка до­будет чью-ни­будь ду­шу — ведь му­жики из-за хле­ба неп­ре­мен­но пе­реде­рут­ся.
— Э-э, нет, так де­ло не пой­дет, — от­ве­тил ан­тихрист, соб­рал всех чер­тей, и пос­та­нови­ли они, что ви­нова­тый дол­жен пой­ти и по­ложить хлеб ту­да, от­ку­да ук­рал, а еще в на­каза­ние быть ему семь лет в мо­нас­ты­ре сбор­щи­ком ми­лос­ты­ни для бед­ных и ка­ять­ся.
При­шел черт на мо­нас­тыр­ское под­ворье и стал в сбор­щи­ки по­да­яний про­сить­ся. А в мо­нас­ты­ре как раз та­кого мо­наха не бы­ло. При­няли чер­та на пол­го­да. Да­ли па­ру ло­шадей и те­легу, стал он ез­дить из се­ла в се­ло, от па­на к па­ну. По­да­ют ему столь­ко, что впо­ру и вто­рую те­легу про­сить, что­бы до­вез­ти по­жер­тво­вания до мо­нас­ты­ря.
При­везет все в мо­нас­тырь, от­даст нас­то­яте­лю и опять едет.
И вот од­нажды при­ехал он в од­но бо­гатое име­ние, а хо­зя­ина до­ма нет. Го­ворит ему хо­зяй­ка:
— Муж в го­род по де­лам у­ехал, а у ме­ня нет ни­чего. Возь­ми вот па­ру гро­шей мед­ных.
А этот хо­зя­ин всег­да хит­рил: как кто из гос­тей во двор, так он — в шкаф, что­бы гос­ти его не объ­еда­ли.
По­ехал се­бе мо­нах даль­ше. Ез­дил, ез­дил, при­ехал в один дом и по­пал к са­мому обе­ду. В это вре­мя как раз по­вар со­ма под­жа­рил, ры­бу на стол по­да­ют. Гос­ти уж сы­ты, но каж­дый со­ма по кус­ку бе­рет и на та­рел­ку се­бе кла­дет. Ви­дит мо­нах, что про его ку­чера сов­сем за­были, а ку­чер с ут­ра ни­чего не ел. Тут мо­нах сде­лал вид, что его тош­нит пос­ле здеш­не­го уго­щения. Гос­ти в дру­гую ком­на­ту убе­жали, а он взял ры­бу, от­нес ее ку­черу и го­ворит:
— Бе­ри, ешь! Раз те­бе ни­чего дру­гого не да­ли, зна­чит, весь сом твой.
А гос­ти тем вре­менем опять к сто­лу приш­ли, смот­рят — где сом? А со­ма уж и след прос­тыл. По­дал хо­зя­ин мо­наху ми­лос­ты­ню, и по­ехал он даль­ше.
При­ехал он как-то опять к до­му, где бо­гач жил. По­пал к обе­ду, а хо­зя­ина опять до­ма нет. Он тог­да что сде­лал? Ви­сел там на сте­не за­ряжен­ный пис­то­лет. Мо­нах взял его, на­рисо­вал ме­лом круг на двер­це шка­фа как раз про­тив сер­дца хо­зя­ина, ото­шел, при­целил­ся, а сам спра­шива­ет у хо­зяй­ки:
— Как вы ду­ма­ете, хо­зя­юш­ка, по­паду я в этот круг или нет?
А хо­зяй­ка кри­чит, про­сит-мо­лит не стре­лять, а то муж ее по­гиб­нет.
— Ведь му­жа-то ва­шего до­ма нет!
— Ой, до­ма он, до­ма, в том шка­фу си­дит!
Вы­шел хо­зя­ин из шка­фа, а мо­нах и го­ворит:
— Вон оно как па­ны по шка­фам пу­тешес­тву­ют, ког­да к ним нез­на­комые лю­ди при­ез­жа­ют.
Пан мол­чит, стыд­но ему, а мо­нах по­да­яние про­сит. Был у па­на в ста­де стра­шен­ный бык, та­кой злой, что ник­то чу­жой под­сту­пить­ся к не­му не мог. Ска­зал тут пан, что жер­тву­ет мо­нас­ты­рю бы­ка, а сам-то на­де­ет­ся, что мо­наху с бы­ком не спра­вить­ся. По­шел мо­нах, пой­мал бы­ка, при­вязал его цепью к те­леге и по­тащил прочь. Уди­вил­ся хо­зя­ин.
— И что за прой­до­ха этот мо­нах!
При­казал он спус­тить со­бак и на мо­наха нат­ра­вить, пусть они бы­ка раз­драз­нят, он цепь пор­вет и до­мой при­бежит. А мо­нах еще и со­бак пой­мал, при­вязал к во­зу и в мо­нас­тырь при­вел. Не ста­ло у па­на ни бы­ка, ни со­бак. Очень был он зол на мо­наха, но стал еще боль­ше его бо­ять­ся.
А мо­нах, кро­ме по­да­яния, при­возил всег­да с со­бой в мо­нас­тырь по вя­зан­ке коль­ев. На­копи­лась их во дво­ре боль­шая ку­ча. Удив­ля­лись ста­рые мо­нахи, за­чем так мно­го коль­ев, а не­чис­тый им объ­яс­нял:
— Раз­ва­лит­ся пле­тень, но­вый ста­вить на­до бу­дет, коль­ев по­купать не при­дет­ся.
Так прош­ло шесть лет. На седь­мой год по­выси­ли чер­та в дол­жнос­ти, сде­лали ключ­ни­ком, а на его мес­то дру­гого при­няли. Раз­бо­гател мо­нас­тырь за те шесть лет, что ез­дил не­чис­тый за по­да­яни­ем. Те­перь у мо­нахов за­велась ут­варь до­рогая, бо­гатая одеж­да и вкус­ная еда. Черт-ключ­ник по­вару при­пасы вы­да­ет, сколь­ко мож­но, ни­щих под­кар­мли­ва­ет. А в день, ког­да вы­шел срок его по­ка­яния, поз­вал он мно­жес­тво гос­тей, раз­дал ни­щим ми­лос­ты­ню и приг­ла­сил ко­ролей и шлях­ту на бал, что­бы от­бла­года­рить их за щед­рые да­яния. Толь­ко по­вару ни­чего не вы­дал. Ру­га­ет­ся по­вар: на дво­ре пол­день, а на кух­не тем­но, ни дров, ни еды.
В этот же са­мый день один ко­роль ус­тро­ил пир, гос­тей соз­вал отов­сю­ду. Гос­ти при­еха­ли, ве­селят­ся вов­сю. А ключ­ник-черт по­шел к то­му ко­ролю на кух­ню, заб­рал все, что там толь­ко бы­ло, и унес в мо­нас­тырь для сво­их гос­тей. Смот­рит по­вар — на кух­не вдруг все­го пол­ным-пол­но сде­лалось! «Как же так! — ду­ма­ет. — По­лучать ни­чего не по­лучал, го­товить ни­чего не го­товил, а все есть!» А ключ­ник прис­лужни­ка то­ропит:
— По­ра на стол по­давать.
Прис­лужник не знал, что черт уго­щение дос­тал.
— Что при­каже­те по­давать, чем гос­тей уго­щать, ког­да по­вар ни­чего не по­лучал и на кух­не тем­но?
Пог­нал его ключ­ник на кух­ню:
— Сту­пай, не­си! Там все­го пол­но!
По­шел прис­лужник, пос­мотрел, ис­пу­гал­ся, да­вай еду на стол но­сить.
По­обе­дали гос­ти, вы­пили как сле­ду­ет по на­уще­нию чер­та-ключ­ни­ка, а он под­зу­дил их драть­ся. Че­ловек пять-де­сять во вре­мя той дра­ки пе­реби­ли коль­ями, ко­торые черт за­ранее при­пас. Дос­та­лось ему вмес­то од­ной ду­ши сра­зу пол­сотни. Заб­рал он их с со­бой в пек­ло и ис­чез, ис­ка­ли его, да не наш­ли. Все га­дали мо­нахи, кто бы это мог быть, но по­мина­ли его доб­ром, по­тому что хо­рошо за­рабо­тали на по­лусот­не по­хорон.