Как люди богатеют

Жил в од­ной де­рев­не бед­няк. Ни­как не уда­валось ему раз­бо­гатеть, хоть и ра­ботал он как вол, и де­нег по­пус­ту не тра­тил. За­села у не­го в до­ме ни­щета — пал­кой не вы­гонишь.
Од­нажды че­рез эту де­рев­ню про­ез­жал вер­хом свя­той. Петр. Ехал он в царс­твие не­бес­ное по вся­ким де­лам и ос­та­новил­ся у кор­чмы ко­ня по­кор­мить. Уз­на­ли про это лю­ди и сбе­жались к кор­чме — и все с прось­ба­ми к гос­по­ду бо­гу, все хо­тят их пе­редать че­рез свя­того. При­шел и тот бед­няк, то­же про­сит: пусть-де свя­той Петр уз­на­ет на не­бесах, от­че­го он так бе­ден, хоть и тру­дит­ся усер­дно и жизнь ве­дет при­мер­ную. Свя­той Петр стал бы­ло от­ка­зывать­ся: мол, у не­го столь­ко дел, а та­кую прось­бу и по­забыть не­дол­го. Но бед­няк мо­лил его слез­но, так что свя­той на­конец сжа­лил­ся, снял с ло­шади свое зо­лотое сед­ло с зо­лоты­ми стре­мена­ми, от­дал ему и ска­зал:
— Дер­жи. Сох­ра­ни это до мо­его воз­вра­щения. Я в царс­твии не­бес­ном уви­жу, что у ме­ня нет сед­ла, и вспом­ню те­бя и твою прось­бу. А ког­да бу­ду про­ез­жать здесь на об­ратном пу­ти, ты мне сед­ло вер­нешь.
С эти­ми сло­вами свя­той Петр у­ехал, а му­жик спря­тал у се­бя в чу­лане зо­лотое сед­ло с зо­лоты­ми стре­мена­ми и стал со дня на день с не­тер­пе­ни­ем ждать при­хода свя­того и вес­тей с не­ба.
По­кон­чил свя­той Петр со все­ми де­лами в царс­твии не­бес­ном, ре­шил, что по­ра об­ратно ехать, стал ко­ня го­товить, ан глядь — сед­ла-то нет! Вспом­нил тут свя­той Петр бед­ня­ка и его прось­бу, вер­нулся к гос­по­ду бо­гу и спро­сил у не­го, от­че­го этот му­жик гол как со­кол, хо­тя че­ловек он ра­ботя­щий и чес­тный.
— По­тому и бе­ден, что не мо­шен­ник, — от­ве­чал гос­подь бог, — лю­дей не об­ма­ныва­ет, чу­жого не прис­ва­ива­ет.
Свя­той Петр толь­ко-толь­ко вда­ли по­казал­ся, а му­жик навс­тре­чу уж бе­гом бе­жит, — так ему не тер­пится уз­нать, что же ему ме­ша­ет раз­бо­гатеть. Свя­той Петр его сра­зу уз­нал и кри­чит:
— Не­си сед­ло, я даль­ше еду!
— А ска­зал те­бе гос­подь бог, по­чему мне ни­как из нуж­ды не вы­бить­ся? — спро­сил му­жик преж­де чем бе­жать за сед­лом. Уж очень его лю­бопытс­тво раз­би­рало.
— По­тому что ты не мо­шен­ник, — от­ве­тил свя­той. — Ну, не­си же ско­рее мое сед­ло!
Му­жик был не ду­рак, сра­зу все по­нял и, что­бы на­ука не про­пала да­ром, ре­шил не воз­вра­щать свя­тому сед­ла. Прит­во­рил­ся он удив­ленным и спра­шива­ет:
— Что за сед­ло? У ме­ня ни­како­го сед­ла нет.
— Как так нет! За­был, что ли? По до­роге в царс­твие не­бес­ное я у те­бя сед­ло ос­та­вил. Сту­пай ско­рей за ним!
— Да вы, мо­жет, у ко­го дру­гого ос­та­вили?
Свя­той очень то­ропил­ся, раз­би­рать­ся ему бы­ло не­ког­да, мах­нул он ру­кой и по­ехал сво­ей до­рогой, так что зо­лотое сед­ло с зо­лоты­ми стре­мена­ми дос­та­лись му­жику бе­зо вся­кого тру­да.
«Пос­мотрим, что даль­ше по­лучит­ся», — по­думал му­жик и по­шел к пе­рекуп­щи­ку про­давать свою до­бычу. По­тор­го­вались, как во­дит­ся, и сош­лись на том, что пе­рекуп­щик даст за сед­ло со стре­мена­ми сто рен­ских и ко­рову. День­ги он дал му­жику тут же, а ко­рову обе­щал при­вес­ти ког­да ее при­гонят с по­ля — тог­да-де он и сед­ло по­лучит.
При­водит пе­рекуп­щик ве­чер­ком ко­рову, тре­бу­ет сед­ло, а му­жик го­ворит:
— Нет, за од­ну толь­ко ко­рову я сед­ла не от­дам.
— По­чему же за од­ну ко­рову? Ведь ты ж по­лучил уже с ме­ня сто рен­ских!
— Ка­кие сто рен­ских? Ког­да? Кто это ви­дел? Уби­рай­ся ты со сво­ей ко­ровой и ос­тавь ме­ня в по­кое!
Прис­во­ил му­жик день­ги, но это де­ло ему так прос­то с рук не сош­ло: пе­рекуп­щик по­дал на не­го в суд, и судья наз­на­чил срок для раз­бо­ра жа­лобы. Вот нас­тал день су­да, а му­жик по­шел в кор­чму, сел там и си­дит. Лю­ди его спра­шива­ют, по­чему он в суд не идет.
— Как же я пой­ду в суд, ког­да у ме­ня шу­бы не­ту? — от­ве­ча­ет он.
— Так я вам одол­жу свою, — го­ворит один, сни­ма­ет с се­бя шу­бу и от­да­ет му­жику.
На­дел му­жик шу­бу, но все си­дит, не ухо­дит. У не­го сно­ва спра­шива­ют, по­чему он не идет в суд — ведь уже по­ра.
— А вы не ви­дите раз­ве, что у ме­ня и са­пог не­ту? Как же я бо­сиком в суд пой­ду?
— Лад­но, бе­рите мои и сту­пай­те, — ска­зал дру­гой му­жик, ра­зул­ся и от­дал са­поги хит­ре­цу.
Тот обул­ся, но с мес­та не тро­га­ет­ся, си­дит по-преж­не­му — шап­ки-де у не­го не­ту. Ссу­дили ему и шап­ку, толь­ко тог­да он ушел. А те трое, что его оде­ли-обу­ли, го­ворят:
— Пой­дем-ка пос­лу­ша­ем, как его су­дить бу­дут!
И пош­ли.
На су­де пе­рекуп­щик рас­ска­зал все, как бы­ло, и пот­ре­бовал, что­бы ему вер­ну­ли сто рен­ских. Но му­жик ни в чем не приз­нался.
— По­нима­ете, гос­по­дин судья, — ска­зал он, — та­кой уж я нес­час­тный че­ловек, что все ме­ня оби­ра­ют, каж­дый рад с ме­ня живь­ем шку­ру снять. Ни­чего у ме­ня нет, на лю­дей ра­ботаю, а им толь­ко во­лю дай, так они и оде­жон­ку пос­леднюю с ме­ня сни­мут. Вон этот, к при­меру, го­тов ска­зать, что и шу­ба на мне не моя, а его.
И ука­зал паль­цем на то­го, что ему в кор­чме шу­бу одол­жил.
— Да она моя в есть! — зак­ри­чал тот.
— Вот ви­дите, гос­по­дин судья! — про­дол­жал хит­рец. — А тот, с ним ря­дом, го­тов и са­поги у ме­ня с ног ста­щить!
Ука­зал он на вла­дель­ца са­пог, а тот в от­вет:
— Да ведь это мои са­поги, гос­по­дин судья!
— Слы­шите? — под­хва­тил об­ви­ня­емый. — А тре­тий из их ком­па­нии, на­вер­ное, и шап­ку рад сод­рать у ме­ня с го­ловы.
И он ука­зал на то­го, кто ему шап­ку одол­жил.
— Что ты там врешь! Ведь шап­ка-то моя!
Оду­рачен­ный судья ре­шил, что это­го му­жика все сго­вори­лись ог­ра­бить средь бе­ла дня. Прог­нал он пе­рекуп­щи­ка, прог­нал всех ос­таль­ных, а му­жика оп­равдал. Так что у не­го ос­та­лось все: сед­ло зо­лотое с зо­лоты­ми стре­мена­ми, сто рен­ских, шу­ба, са­поги и шап­ка. С тех пор он и стал бо­гатеть, по­тому что плу­товал вов­сю.