Кузнец и ксендз

При­шел од­нажды ксендз к куз­не­цу с за­казом. Куз­нец ми­гом горн раз­дул, мо­лотом по­махал и бро­сил го­рячую же­лез­ку на­земь. Ксендз рас­пла­тил­ся, до­мой соб­рался и схва­тил го­лой ру­кой же­лез­ку. Она уже по­тем­не­ла, но бы­ла еще го­рячая. Ожег­ся ксендз, за­охал. А куз­нец го­ворит:
— Как же так, ва­ше пре­подо­бие! Уче­ный че­ловек, а в та­ких де­лах не смыс­ли­те.
Поз­вал он сво­его че­тырех­летне­го сы­ниш­ку и ве­лел по­дать же­лез­ку. Преж­де чем взять, плю­нул маль­чон­ка на нее — про­верить, не го­рячая ли. Уви­дел это ксендз, по­дивил­ся, а куз­нец тол­ку­ет:
— У ме­ня вон сы­ниш­ка, и то муд­рее вас бу­дет.
При­шел ксендз до­мой. Слу­жан­ка по­дала ему обед. Вспом­нил ксендз пре­муд­рость Куз­не­цова сы­на, ре­шил про­верить, не го­рячий ли суп, плю­нул в не­го — не за­шипе­ло. За­чер­пнул он пол­ную лож­ку, соб­рав свер­ху жир — язык об­жег. Бро­сил­ся на кух­ню и да­вай слу­жан­ку ру­гать: за­чем, мол, та­кая-ся­кая, не пре­дуп­ре­дила, что суп го­рячий, его-де не про­веришь. А слу­жан­ка в это вре­мя мыть­ся со­бира­лась и теп­лую во­ду в та­зу го­тови­ла. Поп­ро­бова­ла она во­ду паль­цем, не го­рячая ли, и го­ворит:
— Про­верить-то про­ще прос­то­го.
С тех пор, преж­де чем есть суп, ксендз всег­да со­вал ту­да па­лец.
За­та­ил он зло­бу на куз­не­ца, у ко­торо­го паль­цы об­жег, и ре­шил ему па­кость сде­лать. Же­на у куз­не­ца бы­ла при­гожая, стал ксендз ее звать на сви­дание и уго­ворил. А куз­нец за­метил, ку­да его же­на ве­чером хо­дила. На дру­гой день, ког­да она опять на про­гул­ку соб­ра­лась, он впе­ред ее при­шел на то мес­то. А там ли­па раз­ве­сис­тая рос­ла. Вот он за­лез на эту ли­пу, смот­рит — ксендз идет, на крес­ло са­дит­ся, куз­не­цова же­на яв­ля­ет­ся. По­гово­рили они о том, о сем, и пош­ло у них греш­ное за­нятие, от ко­торо­го по­том а­ис­там тру­дов! Ста­ра­ет­ся ксендз вов­сю, а куз­не­цова же­на и го­ворит: «Ой, ес­ли ре­бено­чек бу­дет, кто о нем по­забо­тит­ся?» Ксендз и от­ве­ча­ет: «Тот, кто над на­ми». Тут куз­нец и крик­нул свер­ху:
— Ах ты та­кой-рас­ся­кой! У ме­ня сво­их шес­те­ро, да еще при­кажешь тво­его вы­кар­мли­вать!
И с ду­биной на них!