О добродневском

В преж­ние вре­мена, ког­да вроц­лав­ский то­вар во­зили в Бро­ды че­рез Кра­ков, бы­ло в Доб­родне мно­го воз­чи­ков. Иные и по со­рок ло­шадей для та­кого де­ла дер­жи­вали. Слу­чилось, что у од­но­го воз­чи­ка же­на по­мер­ла. Ос­та­лась толь­ко дочь единс­твен­ная. Но вско­ре воз­чик сно­ва же­нил­ся.

Же­нил­ся да сра­зу и у­ехал, а вер­нулся толь­ко че­рез год. Подъ­ез­жа­ет к до­му, кну­том щел­ка­ет, что­бы же­на выш­ла встре­чать. Та­кой у не­го был обы­чай. Не вы­ходит же­на. Отъ­ехал он, вер­нулся и вдру­горядь щел­ка­ет. А же­ны не вид­но. Ну, он в тре­тий раз к до­му пра­вит и вы­ходит ему навс­тре­чу доч­ка. И рас­ска­зыва­ет она от­цу, что ма­чеха долг свой не блю­дет, шаш­ни за­водит, муж­ни­ну честь не бе­режет. Рас­сердил­ся воз­чик, во­шел в дом, нак­ри­чал на же­ну, лю­то из­ру­гал ее. А она ото все­го от­перлась, да еще и та­кие сло­ва ска­зала:

— Ты еще по­любу­ешь­ся, что у те­бя за до­чень­ка! Вот у­едешь, вер­нешь­ся, а у нее, глядь, и ре­бено­чек на ру­ках.
Нас­та­ло вре­мя, и от­пра­вил­ся сно­ва воз­чик в даль­нюю до­рогу не мень­ше, чем на год. А ма­чеха пош­ла к сво­ей тет­ке, ведь­ме, и под­го­вори­ла ее ус­тро­ить так, что­бы пад­че­рица сы­на ро­дила как раз к при­ез­ду от­ца. При­ехал отец че­рез год, подъ­ез­жа­ет к до­му, кну­том щел­ка­ет. И на тот знак вы­ходит к не­му же­на и го­ворит, что три ча­са то­му на­зад его доч­ка сы­на ро­дила. Раз­гне­вал­ся воз­чик, рас­шу­мел­ся, во­шел в дом и ве­лел, доч­ке сей же миг из до­му вон уби­рать­ся. Ста­ла доч­ка его уп­ра­шивать, да где там!

Вдруг мла­денец из кро­вати выс­ко­чил, де­ду пок­ло­нил­ся и го­ворит:

— Доб­ро по­жало­вать, де­душ­ка! Бла­гопо­луч­но ли съ­ез­ди­ли? Уж вы не гне­вай­тесь на ме­ня и на ма­туш­ку.
А сам по гор­ни­цам по лав­кам да по сто­лу пры­га­ет.

Не уми­лил­ся дед, на вну­ка гля­дючи, ве­лел до­чери ухо­дить из до­му не­мед­ля и ни­ког­да на гла­за ему не по­казы­вать­ся. Приш­лось бед­няжке встать с пос­те­ли, ве­щи соб­рать. Уте­шал ее сы­нок, как мог, по­собил ве­щич­ки за­вязать в два узел­ка да сам и нес­ти выз­вался.

Взя­ла мать свой узе­лок, сын — свой, и уш­ли они из Доб­родня. По до­роге мать от сла­бос­ти сом­ле­ла, так сын у нее узел заб­рал и сам оба уз­ла по­нес. И по­вел он свою ма­туш­ку в даль­ние края, в го­род Ве­ну, где жи­вет сам авс­трий­ский князь. В ту по­ру на­пали на его кня­жес­тво жес­то­кие вра­ги, а у кня­зя как раз на­чаль­ни­ка для вой­ска не бы­ло. Стал приш­лый мо­лодец на­зывать се­бя Доб­роднев­ским и по го­роду пох­ва­лять­ся, мол, ес­ли сде­ла­ют его на­чаль­ни­ком, то он вмиг вра­гов по­бедит. Ве­лел князь его приз­вать пред свои очи и по­ручил ему все свое вой­ско. Вы­пол­нил мо­лодец, что обе­щал, всех вра­гов по­бил и прочь прог­нал. С то­го вре­мени он и ма­туш­ка его ста­ли жить в дос­татке бла­года­ря кня­жес­кой ми­лос­ти.

Был у это­го кня­зя сын. Уго­ворил­ся с ним Доб­роднев­ский, что пой­дут они вмес­те странс­тво­вать. Мно­го стран они прош­ли, да за­хоте­лось кня­жичу еще и три­деся­тое царс­тво по­сетить. От­го­вари­вал его Доб­роднев­ский, рас­ска­зывал, что там па­шут — лю­дей зап­ря­га­ют, ху­же, чем со ско­том, с ни­ми об­ра­ща­ют­ся. Но кня­жич на сво­ем нас­то­ял. От­пра­вились они ту­да и хва­тили там ли­ха. Взя­ли их под стра­жу и пос­ла­ли на тяж­кие ра­боты. Бы­ло там, кро­ме них, по­читай, еще двес­ти бе­долаг из раз­ных стран, всех их ра­ботать зас­тавля­ли, а на ночь за­пира­ли в боль­шую ко­нюш­ню. И вот од­нажды, ког­да вся стра­жа ус­ну­ла, Доб­роднев­ский ска­зал то­вари­щам, что­бы по­ут­ру ник­то из них на ра­боту не вста­вал.

— Не бой­тесь, — го­ворит. — Я бу­ду от­вет дер­жать.

По­ут­ру при­шел ча­совой их бу­дить, а ник­то и с мес­та не дви­нул­ся. При­шел он во вто­рой раз, при­шел в тре­тий — ник­то не вста­ет. Тог­да до­нес­ли об этом ца­рю. Тот при­казал выс­тро­ить вой­ско и всех не­покор­ных прог­нать сквозь строй. Вы­вели вой­ско, Доб­роднев­ско­го свя­зали и по­тащи­ли сквозь строй. Глядь, а ни один сол­дат не мо­жет по­шевель­нуть ни ру­кой, ни но­гой, буд­то ока­мене­ли.

Силь­но встре­вожил­ся царь, стал Доб­роднев­ско­го уп­ра­шивать: мол, он всех от­пустит на во­лю, толь­ко пусть Доб­роднев­ский вой­ско ожи­вит. Доб­роднев­ский сог­ла­сил­ся, ожи­вил вой­ско, а сам по­шел даль­ше странс­тво­вать со все­ми, ко­го ос­во­бодил.
Но царь тот был об­манщик. Пос­лал он вслед за ни­ми вой­ска ви­димо-не­види­мо и при­казал их всех схва­тить. Доб­роднев­ский сно­ва сде­лал так, что сол­да­ты оде­реве­нели. Ис­пу­гал­ся царь, да­вай его сно­ва про­сить. Дес­кать, он все Доб­роднев­ско­му даст, че­го тот по­жела­ет, лишь бы он вой­ско ожи­вил. Вы­гово­рил се­бе Доб­роднев­ский два ко­раб­ля, пол­ных зо­лота, се­реб­ра и дра­гоцен­ных кам­ней. Царь ему их тут же пре­дос­та­вил. Но тай­но умыш­ляя, как бы ему Доб­роднев­ско­го с то­вари­щами схва­тить. Доб­роднев­ский об этом доз­нался и сде­лал так, что все, кто жил в той стра­не, прев­ра­тились в кам­ни. Да­же зем­ля в той стра­не и та кам­нем сде­лалась. И поп­лы­ли стран­ни­ки мо­рем до­мой на ко­раб­лях с без­мерным бо­гатс­твом, а Доб­роднев­ский и мо­лодой кня­жич ста­ли у них за на­чаль­ни­ков.

Доп­лы­ли они до се­реди­ны мо­ря, стал кня­жич Доб­роднев­ско­го бла­года­рить за спа­сение. А тот ему от­ве­тил, что за эту ус­лу­гу про­сит он кня­жича же­нить­ся на его ма­туш­ке. Дес­кать, все эти сок­ро­вища, ко­торые они ве­зут, от­даст он ма­туш­ке в при­даное. А ес­ли кня­жич от­ка­жет­ся, то его тут же бро­сят в мо­ре. Во­лей-не­волей кня­жич сог­ла­сил­ся. При­еха­ли они в Ве­ну, рас­ска­зал кня­жич от­цу, что им бы­ло обе­щано Доб­роднев­ско­му в наг­ра­ду за из­бавле­ние. Князь на это охот­но сог­ла­сил­ся и ус­тро­ил кня­жичу бо­гатую свадь­бу с ма­туш­кой Доб­роднев­ско­го. Она ведь бы­ла мо­лодая и со­бой при­гожая.

Пос­ле свадь­бы Доб­роднев­ский поп­ро­сил у кня­зя доз­во­ления съ­ез­дить с мо­лоды­ми в Доб­ро­день. Вот при­еха­ли они в Скшыд­ло­вицы, в со­сед­нее мес­течко, и там при­казал Доб­роднев­ский за­переть се­бя в сун­дук и в том сун­ду­ке при­вез­ти в дом де­да. И пос­та­вить сун­дук точ­но на то са­мое мес­то, где он ро­дил­ся.

Доб­ра­лись они до ха­ты де­да-воз­чи­ка, поп­ро­сились по­гос­тить. При­нял их воз­чик гос­тепри­им­но. Дес­кать, для не­го боль­шая ми­лость, что та­кие знат­ные гос­по­да в его до­ме бу­дут жить. Спро­сил кня­жич, есть ли у воз­чи­ка де­ти. Тот за­горе­вал, приз­нался, что бы­ла у не­го дочь, да прог­не­вал­ся он на нее, выг­нал, а те­перь не зна­ет, где ис­кать. Тог­да бла­город­ная кня­гиня от­кры­лась от­цу, ста­ли они об­ни­мать­ся и це­ловать­ся.

А ма­чехи до­ма не бы­ло, она как раз в это вре­мя пош­ла к сво­ей тет­ке, ведь­ме. Пос­ла­ли за ней. Приш­ла она и тет­ку при­вела. И тут выс­ко­чил из сун­ду­ка Доб­роднев­ский, толь­ко в ви­де мла­ден­ца, слов­но вот-вот ро­дил­ся. Зап­ры­гал по по­лу, де­ду пок­ло­нил­ся. И вдруг схва­тил ма­чеху и ее тет­ку за ру­ки и ута­щил их за со­бой сквозь по­толок.

Все пе­репу­гались нас­мерть, на­силу опом­ни­лись, а как опом­ни­лись, ста­ли крес­тить­ся и шеп­тать­ся меж­ду со­бой: вот-де как уди­витель­но ведь­ми­ны коз­ни обер­ну­лись. Не су­мела она не­вин­ной де­вуш­ке зла при­чинить, и толь­ко са­ма се­бя по­губи­ла.

А доч­ка воз­чи­ка с то­го вре­мени счас­тли­во жи­ла со сво­им кня­жичем, и от­цу ее за все жиз­ненные нев­зго­ды доб­ром бы­ло воз­да­но.

Оставить комментарий