Про мельникова сына и розовый город

Жил один мель­ник, бо­гатый че­ловек. Каж­дую вес­ну он ез­дил к мо­рю за ры­бой. Вот нас­та­ла вес­на, сна­рядил он пять под­вод, при­ехал к мо­рю, до­гово­рил­ся с ры­бака­ми. Те выш­ли на лов, за­киды­ва­ют се­ти — ни­чего не ло­вит­ся. И так день за днем. У мель­ни­ка день­ги кон­ча­ют­ся, ему до­мой по­ра, мес­та се­бе не на­ходит. А тут яв­ля­ет­ся к не­му нез­на­комый че­ловек и го­ворит:
— Есть у те­бя до­ма кое-что та­кое, о чем ты не зна­ешь. От­дай это мне, а я те­бе зав­тра же ры­бы на­лов­лю, сколь­ко ты по­жела­ешь.
Мель­ник по­думал: «Про все я в до­ме знаю. А про что не знаю, ка­кое мне до то­го де­ло?» И сог­ла­сил­ся. На­ут­ро на­ловил ему тот че­ловек ры­бы, сколь­ко на­доб­но бы­ло, и по­ехал мель­ник до­мой. При­ез­жа­ет, а по­ка его не бы­ло, у не­го сын на­родил­ся! По­нял мель­ник: вот оно то, о чем он не знал, и не­даром че­ловек, что с не­го сло­во взял, ска­зал, что при­дет за обе­щан­ным че­рез во­сем­надцать лет.
И оп­ре­делил мель­ник сы­ноч­ка в уче­ние, что­бы он на ксен­дза вы­учил­ся. Кон­чил сын шко­лу, вер­нулся до­мой. Ви­дит — отец силь­но о чем-то го­рю­ет. Сын-то те­перь уж боль­шой стал, вот и спра­шива­ет, что у от­ца за кру­чина.
Но отец не ска­зал, что по­обе­щал его от­дать. При­шел раз сын к ксен­дзу. Ксендз с ним всег­да очень доб­рый был. И в раз­го­воре вот как ему ска­зал:
— Что бы мне та­кое те­бе дать? День­ги те­бе не нуж­ны, у тво­его от­ца их до­воль­но. Дам-ка я те­бе кни­гу. Дер­жи ее при се­бе да по­читы­вай. Тог­да лю­бая нас­тырная не­чисть от те­бя от­сту­пит­ся.
Ми­нуло мель­ни­кову сы­ну во­сем­надцать год­ков. Жил он в до­ме сво­его от­ца, и вот ночью дь­явол тот, не­чис­тая си­ла, явил­ся ту­да за ним. С шу­мом, с гро­мом, стра­ху на всех наг­нал! Пе­ред тем все креп­ким сном спа­ли, толь­ко мель­ни­ков сын дол­го зас­нуть не мог. Кни­га при нем бы­ла, он ее чи­тал не­от­ступ­но, да при­томил­ся все же, ус­нул и тут-то ее из рук и вы­пус­тил. Схва­тил его дь­явол, унес да­леко в го­ры и там бро­сил. Прос­нулся мель­ни­ков сын — по­нять не мо­жет, где же это он. Ну, встал, кру­гом те мес­та обо­шел.
Отыс­кал он ка­кую-то дверь, от­во­рил и сту­пил за по­рог. А там жи­ли три прин­цессы, чет­вертая с ни­ми бы­ла мать их ста­рая. Очень они об­ра­дова­лись, что че­ловек при­шел, дав­но они жи­вой ду­ши не ви­дели. Ни­как его от се­бя от­пускать не хо­тят. Про­сят его:
— Ес­ли ты три но­чи здесь про­будешь и вы­дер­жишь, хо­рошая по­том у те­бя жизнь бу­дет. И у нас то­же. Стра­ху боль­шо­го на­тер­пишь­ся, но ес­ли ни сло­вом не от­зо­вешь­ся, не по­шелох­нешь­ся — не бой­ся, ни­чего с то­бой не бу­дет.
И ос­та­вили его од­но­го. В пер­вую ночь, как нас­ту­пило де­сять ча­сов, приш­ли три гос­по­дина, заж­гли свет, дос­та­ли кар­ты и зо­вут его:
— Иди с на­ми иг­рать.
Он ни­чего на это не от­ве­тил, да­же с мес­та не дви­нул­ся. Они опять ему го­ворят:
— Ты че­го не идешь? Мо­жет, де­нег у те­бя нет? Да­дим те­бе де­нег.
А он как ле­жал, так и ле­жит. Рас­серди­лись гос­по­да, что он их не слу­ша­ет­ся, стя­нули его с пос­те­ли, взя­ли за ру­ки, за но­ги и да­вай рас­ка­чивать. Чу­ет он, ко­нец ему при­ходит. Но тут про­било пол­ночь, и все они про­пали.
Ут­ром приш­ли прин­цессы, спро­сили, как ночью бы­ло. Оп рас­ска­зал, что с ним де­лали, — очень, мол, ху­до бы­ло.
Ста­ли прин­цессы до­пыты­вать­ся, не отоз­вался ли он хоть сло­веч­ком, не по­шелох­нулся ли. Он от­ве­тил, что нет. Они его очень пох­ва­лили.
На дру­гую ночь опять яви­лись те са­мые гос­по­да и опять зо­вут его иг­рать, как и в пер­вый раз. Он мол­чит, не идет к ним. Они чу­ют, что их вре­мя кон­ча­ет­ся, пол­ночь на ис­хо­де, ста­щили его с пос­те­ли и ра­зор­ва­ли на кус­ки. А са­ми ис­чезли.
Ут­ром приш­ли прин­цессы, сло­жили его по по­ряд­ку, на­маза­ли ма­зями. Он тот­час ожил и стал та­ким, ка­ким был преж­де. Спро­сили они его, не об­молвил­ся ли он хоть сло­вом, не по­шелох­нулся ли. Он от­ве­тил, что нет. На это они ему ска­зали:
— Ес­ли ты и в третью ночь не об­молвишь­ся ни сло­вом, не по­шелох­нешь­ся, все бу­дет хо­рошо.
И на третью ночь опять яви­лись три гос­по­дина. Карт они уже не при­нес­ли — все рав­но он с ни­ми не иг­ра­ет, — а при­нес­ли фо­нарь и ви­сели­цу. Дол­го они ви­сели­цу ту ла­дили, та­щили его к ней не спе­ша, на­де­ялись, что он зак­ри­чит со стра­ху. Он, и прав­да, чуть бы­ло не крик­нул — страх-то ведь ка­кой! Но все-та­ки удер­жался, смол­чал. Ед­ва про­било пол­ночь, как их и след прос­тыл. И ос­тался он жив-здо­ров.
А на­ут­ро ока­зал­ся мель­ни­ков сын уже не в том зам­ке, не в го­рах, не в ле­су, а в боль­шом и шум­ном го­роде. Го­род до той по­ры был за­кол­до­ван, а мель­ни­ков сын его рас­колдо­вал, да толь­ко ве­дать не ве­дал, что это за мес­то та­кое и где на­ходит­ся. Ну, же­нил­ся он на од­ной из прин­цесс, толь­ко не на са­мой стар­шей, ко­ролем сде­лал­ся. Спро­сил у же­ны, как этот го­род на­зыва­ет­ся. Же­на ему и ска­зала, что го­род этот зо­вет­ся Ро­зовым го­родом.
Жи­ли они, жи­ли, и вот по­вел он од­нажды та­кую речь:
— Очень мне хо­чет­ся по­видать сво­его от­ца, рас­ска­зать ему, что со мной прик­лю­чилось. Да вот не знаю, да­леко ли ехать и в ка­кую сто­рону. Мо­жет, вмес­те по­едем?
Же­на ему от­ве­ча­ет:
— Я не по­еду, это даль­ний путь, но дам я те­бе та­кого ко­ня, что дос­ка­чет ту­да за двад­цать че­тыре ча­са, раз уж ты так хо­чешь ехать. Толь­ко не го­вори там, что у те­бя здесь же­на, а то конь от те­бя убе­жит, а сам ты ни­почем сю­да об­ратно до­роги не най­дешь.
Так все и выш­ло. Доб­рался он до до­ма за двад­цать че­тыре ча­са. Ска­зал мель­ни­ку, что он его род­ной сын, и ос­тался по­жить на нес­коль­ко дней. Рас­ска­зал от­цу, что жи­вет он в Ро­зовом го­роде, хо­рошо жи­вет, а спер­ва ху­до бы­ло, ког­да он в го­рах очу­тил­ся и не знал, ку­да по­пал. Но те­перь-де все хо­рошо.
А у от­ца его де­ло бы­ло к здеш­не­му па­ну, сын и выз­вался вмес­то от­ца схо­дить. При­шел, раз­го­вори­лись они, сын возь­ми и об­молвись, что жи­вет те­перь в Ро­зовом го­роде и ско­ро опять ту­да вер­нется. А пан да­вай его от­го­вари­вать — луч­ше, мол, ему не воз­вра­щать­ся, луч­ше со сво­ими жить.
— У ме­ня, — го­ворит, — три доч­ки, три де­вицы на вы­данье, вы­бирай лю­бую, же­нись.
И поз­вал всех трех. Пос­мотрел на них мель­ни­ков сын, да и ска­жи:
— А моя-то же­на там кра­сивее.
По­забыл он, что нель­зя ему про же­ну го­ворить. Вот при­ходит он в от­цов­ский дом, а ко­ня уже нет. Уж как он по­том бил­ся-ста­рал­ся до­рогу в Ро­зовый го­род отыс­кать! Шел, шел, сам се­бе клял­ся:
— До тех пор бу­ду ид­ти, по­ка ту­да не дой­ду.
Заб­рел он в дре­мучий лес и семь лет в том ле­су плу­тал. А на вось­мой год за­метил вда­ли ого­нек. По­шел он на огонь и ви­дит: го­рит на лес­ной по­лян­ке кос­тер, а вок­руг кос­тра спят две­над­цать раз­бой­ни­ков. Один толь­ко не спит, в кос­тер дро­ва под­кла­дыва­ет. Го­ворит ему мель­ни­ков сын:
— Я дав­но уж тут плу­таю, выб­рать­ся ни­как не мо­гу. Ос­та­нусь-ка я тут с ва­ми.
Об­ра­довал­ся раз­бой­ник, что их пол­ку при­было. При­вял его в то­вари­щи и по­вел с ним бе­седу по-свой­ски.
Тут мель­ни­ков сын уви­дел, что воз­ле кос­тра на жер­дочке ка­кие-то са­поги ви­сят. Он спро­сил у раз­бой­ни­ка, что это за са­поги, ведь все спя­щие обу­ты и сто­рож обут. А раз­бой­ник от­ве­ча­ет, как свой сво­ему:
— Это у нас са­поги-ско­рохо­ды. Кто их на­денет и ска­жет: «Эй, са­пож­ки, сто миль!» — сра­зу уне­сет­ся за сто миль.
Ста­ла раз­бой­ни­ка дре­ма одо­левать. Мель­ни­ков сын ему и го­ворит:
— Ты спи се­бе, спи. А мне что-то не спит­ся, я тут вмес­то те­бя за кос­тром пос­ле­жу.
Раз­бой­ник ус­нул спо­кой­но. А мель­ни­ков сын по­тихонь­ку ра­зул­ся, на­дел са­поги-ско­рохо­ды и шеп­нул;
— Эй, са­пож­ки, сто миль!
Са­поги его из ле­са и вы­нес­ли.
Вы­нес­ли они его в бес­край­нее пус­тое по­ле, а в по­ле том, ви­дит он, ка­кая-то ха­тен­ка сто­ит. По­дошел он ту­да, вхо­дит — а в ха­тен­ке ста­руха си­дит. Поп­ро­сил он у нее при­юта до ут­ра. Ста­руха его и спра­шива­ет:
— Ку­да же ты путь дер­жишь?
Рас­ска­зал он ей, что идет в Ро­зовый го­род, да вот не зна­ет, как ту­да доб­рать­ся. Го­ворит ста­руха:
— И ра­да бы я при­ютить те­бя, да ведь муж-то мой — ве­тер. Ког­да ду­ет день-день­ской, ума­ет­ся — сер­ди­тый при­ходит. А доб­рый бы­ва­ет, толь­ко ког­да ра­боты нет.
— Нын­че, — го­ворит мель­ни­ков сын, — день был ти­хий, так уж ос­та­нусь я до ут­ра.
При­нес­ся ве­тер до­мой и спра­шива­ет, что это тут за че­ловек. Ста­руха ему от­ве­ча­ет:
— Да вот про­хожий один, ищет Ро­зовый го­род, а до­роги не зна­ет. Мо­жет, ты зна­ешь? За­кинул бы его ту­да.
Ве­тер го­ворит:
— Вро­де бы уж весь свет обе­гал, но о Ро­зовом го­роде не слы­хал. Есть у ме­ня пя­теро то­вари­щей, спро­шу-ка я у них. Мо­жет, они зна­ют?
Вы­шел он во двор и свис­тнул. Прим­чался пер­вый то­варищ.
— Не слы­хал ли ты о Ро­зовом го­роде?
От­ве­тил то­варищ:
— Нет, не слы­хал.
И ум­чался прочь.
Свис­тнул ве­тер в дру­гой раз. Прим­чался вто­рой то­варищ.
— Не слы­хал ли ты о Ро­зовом го­роде?
— Нет, не слы­хал, — и ум­чался прочь.
Треть­его поз­вал, чет­верто­го — и те то­же не слы­хали. Свис­тнул он пя­того, а то­го нет. Опять свис­тнул — опять его нет. Еще раз свис­тнул — явил­ся тот и го­ворит со злостью:
— Что та­кое стряс­лось? Че­го столь­ко гон­цов ко мне шлешь? Я в Ро­зовом го­роде был, а это не ближ­ний путь, пять­сот миль от­сю­да. Го­вори быс­трей, че­го на­до, а то я обе­щал та­мош­ним мо­лотиль­щи­кам, что бу­ду нын­че дуть спо­заран­ку. Они ме­ня про­сили быть вов­ре­мя, что­бы зер­но про­ве­ять. Им по­том на свадь­бу на­до ус­петь. Там свадь­ба бо­гатая бу­дет, ко­роле­ва-вдо­ва за­муж вы­ходит.
Тут глав­ный ве­тер и го­ворит то­вари­щу:
— Вот, кста­ти, и заб­рось-ка ту­да это­го че­лове­ка!
А за­муж-то вы­ходи­ла же­на мель­ни­кова сы­на. Она уж ду­мала, что он боль­ше не вер­нется.
От­дохну­ли они с пя­тым вет­ром нем­но­го, а под ут­ро пя­тый ве­тер и го­ворит Мель­ни­кову сы­ну:
— Ну, са­дись на ме­ня. Я те­бя по­несу. Мы с то­бой жи­во дом­чимся.
А тот от­ве­ча­ет:
— За­чем мне на те­бя са­дить­ся? Я те­бя и так до­гоню. По­кажи мне толь­ко, в ка­кую сто­рону бе­жать.
У не­го же са­поги-ско­рохо­ды бы­ли! Обул он их и крик­нул:
— Эй, са­пож­ки, сто миль!
И унес­ся за сто миль, си­дит там и вет­ра под­жи­да­ет. Дог­нал его ве­тер, и тог­да мель­ни­ков сын еще на сто миль пе­реле­тел, по­том еще за сто. Дог­нал его там ве­тер и го­ворит:
— Не ле­ти так! А то я за то­бой го­нюсь, то­роп­люсь — не­дол­го и бед нат­во­рить. По­падись мне лес на пу­ти — при та­кой-то быс­тро­те с кор­ня­ми вы­воро­чу, по­падись усадь­ба или за­мок — раз­ру­шу, по­падись го­род — все там вверх дном пе­ревер­ну. Ро­зовый-то го­род, по­читай, уже ря­дом. Так что бе­ги по­тише.
Еще не рас­све­ло, как пос­пе­ли они в Ро­зовый го­род. Ве­тер по­нес­ся на ток, а мель­ни­ков сын по­шел в за­мок, где жи­ла его же­на. Про­шел там на кух­ню и спра­шива­ет, не возь­мут ли его, охот­ни­ка, на служ­бу.
Ку­хар­ка ему го­ворит:
— Обож­ди, я спро­шу у гос­по­жи.
По­бежа­ла к гос­по­же и го­ворит:
— Там ка­кой-то че­ловек спра­шива­ет, не возь­мут ли его, охот­ни­ка, на служ­бу. А у не­го на ру­ке коль­цо, та­кое же, как у вас.
Го­ворит гос­по­жа:
— Пусть по­дож­дет нем­но­го, я сей­час вый­ду.
Выш­ла она к не­му, но не уз­на­ла. Толь­ко по­диви­лась, что у не­го та­кое коль­цо и имя на нем вы­реза­но.
— От­ку­да, — спра­шива­ет, — у те­бя та­кое коль­цо?
А он ей от­ве­ча­ет:
— Иль не пом­нишь, ко­му его да­вала?
Она го­ворит:
— Я сво­ему му­жу его да­ла. Но это бы­ло семь лет то­му на­зад.
— Ко­му да­ла, тот его и но­сит.
— Не­уж­то ты мой муж?
Он от­ве­ча­ет:
— Я и есть.
— Где же ты про­падал?
— Дол­го рас­ска­зывать. Бу­дет у нас еще вре­мя на рас­ска­зы.
— Вов­ре­мя ты при­шел, — го­ворит она. — А то я уж за дру­гого вы­ходить соб­ра­лась. Ну, сла­ва бо­гу! Те­перь мы все по-ино­му ус­тро­им.
Вот соб­ра­лись все сва­деб­ные гос­ти за сто­лом. Ве­лела ко­роле­ва поз­вать еще и охот­ни­ка, доб­ро­го мо­лод­ца, что на служ­бу про­сит­ся. По­сади­ла его за свой стол, а по­том гос­по­дам, что вок­руг си­дели, та­кую за­гад­ку за­дала:
— Во­семь лет на­зад при­каза­ла я смас­те­рить на­илуч­ший се­реб­ря­ный за­мок и вы­ковать к не­му зо­лотой ключ. Ключ этот по­терял­ся. Тог­да ве­лела я сде­лать дру­гой ключ. Уж он го­тов, а тут и ста­рый на­шел­ся. Вот и рас­су­дите: ка­кой ключ луч­ше по­дой­дет к зам­ку, но­вый или ста­рый?
Все рас­су­дили, что луч­ше по­дой­дет ста­рый ключ, ко­торый в од­но вре­мя с зам­ком сде­лан и те­ми же мас­те­рами.
И ее но­вый же­них то­же с этим сог­ла­сил­ся. И тут она все на­чис­то­ту и рас­ска­зала.
— Вот он, тот, кто нес­коль­ко лет то­му на­зад по­терял­ся, а те­перь на­шел­ся. Ста­ло быть, он и ос­та­нет­ся со мною. А те­бе, но­вому, при­дет­ся ус­ту­пить ему мес­то.
Ну, пош­ло ве­селье знат­ное, из пу­шек стре­ляли. По­шел я на пуш­ки пос­мотреть. Хо­жу меж них, див­люсь, а один пуш­карь ме­ня и спра­шива­ет:
— Ты че­го тут бро­дишь? Че­го на­доб­но?
Я ему от­ве­чаю — мол, ни­чего, так прос­то.
— Эге, — кри­чит, — ты хит­рить со мной взду­мал! Ну, я те­бя по­учу уму-ра­зуму!
Схва­тил он ме­ня, за­сунул в са­мую боль­шую пуш­ку, бан­ни­ком за­тол­кал по­даль­ше, да и гар­кнул: «Пли!» Как ба­бах­нет, как стрель­нет! — так ме­ня сю­да, в се­ло Су­хое, и заб­ро­сило.