Про Юзефека

Был у од­ной ма­тери сын. Семь лет она его грудью кор­ми­ла. А пос­ле сын ей и го­ворит:
— Ма­туш­ка, хо­рошо бы пог­ля­деть, что на бе­лом све­те де­ла­ет­ся.
Мать ему от­ве­ча­ет:
— Сы­нок, Юзе­фек, ста­ло быть, ты странс­тво­вать на­думал?
Он ей от­ве­ча­ет, что не прочь бы и пос­транс­тво­вать. Очень он лю­бил с ружь­иш­ком по­гулять.
Вот соб­ра­лись они и пош­ли вмес­те по бе­лу све­ту. И приш­ли в гус­той-гус­той лес. Там их ночь зас­та­ла. Мать сы­ну и го­ворит:
— Сы­нок, что де­лать бу­дем?
Он от­ве­ча­ет:
— Ма­туш­ка, за­лезу-ка я на вы­сокое де­рево. Мо­жет, уви­жу, где свет.
Уви­дал вда­леке ого­нек и го­ворит ма­тери:
— Ма­туш­ка, пош­ли, там ого­нек све­тит­ся.
Приш­ли они к лес­ной из­бушке. В ней жил один му­жик, а был он раз­бой­ни­ком. Поп­ро­сились они пе­рено­чевать. Он сог­ла­сил­ся.
— Ес­ли, — го­ворит, — пон­ра­вит­ся, мо­жете и доль­ше жить.
Мать об­ра­дова­лась.
— Вот и хо­рошо, — тол­ку­ет. — Да­вай кой-ка­кое вре­мя здесь по­живем.
Жи­вут они там, жи­вут, а Юзе­фек — он мет­ко стре­лял. Ког­да есть не­чего ста­ло, взял он свое ружь­иш­ко и по­шел в лес. Тут мать и го­ворит раз­бой­ни­ку:
— Да­вай по­женим­ся.
Раз­бой­ник от­ве­ча­ет:
— Я бы же­нил­ся на те­бе, да сы­на тво­его бо­юсь.
А ма­тери так охо­та бы­ло вый­ти за не­го. Вот она и го­ворит:
— При­паси кол по­тол­ще. Вер­нется сы­нок мой из ле­су — ты его и при­шиби.
Он ей от­ве­ча­ет:
— Я тво­его сы­на уби­вать не ста­ну. Да­вай луч­ше пош­лем его ту­да, где пол­но ди­ких зве­рей. От них он жи­вым не уй­дет.
А Юзе­фек зас­тре­лил в ле­су зай­ца, до­мой не­сет. Мать как раз в окош­ко гля­дела. Уви­дела сы­на — пош­ла, лег­ла в пос­тель. Сын при­ходит, спра­шива­ет:
— Ма­туш­ка, что с то­бой? Ты что ле­жишь?
Мать от­ве­ча­ет:
— Сы­нок, я за­боле­ла.
Он и спра­шива­ет:
— Ма­туш­ка, а че­го те­бе хо­чет­ся?
Она от­ве­ча­ет:
— Очень мне хо­чет­ся мя­са ди­кого зве­ря.
По­шел он со сво­им ружь­ем в лес, при­носит ка­бана. А мать все в кро­вати ле­жит. Он ей го­ворит:
— Ма­туш­ка, вот те­бе ди­кий ка­бан.
Она от­ве­ча­ет:
— Сы­нок, все рав­но я хво­раю.
А раз­бой­ник ма­тери шеп­чет:
— Пош­лем его в од­но мес­то, где ль­вов пол­но — они его и ра­зор­вут.
Вот мать и го­ворит:
— Сы­нок, вер­нется мне здо­ровье от ль­ви­ной пе­чени. Схо­ди ту­да-то и ту­да-то, там ль­вы во­дят­ся.
По­шел сын ко ль­вам и ружье с со­бой взял. При­шел — ль­вы на не­го! Толь­ко он был очень силь­ный. Стал от ль­вов обо­ронять­ся — всех их по­уби­вал. Ос­та­вил толь­ко двух ль­вят и заб­рал их с со­бой. Пе­чени ль­ви­ной при­пас и по­шел к ма­тери. А той все по­кою нет, из­вести его хо­чет.
Вер­нулся Юзе­фек в из­бушку, ль­вят при­вел, кой-ка­кое вре­мя там по­жил и сно­ва в лес на охо­ту по­шел. Мать и спра­шива­ет раз­бой­ни­ка:
— Что с ним сде­ла­ем?
Он от­ве­ча­ет:
— Я знаю од­но мес­то, там раз­бой­ни­ков пол­ным-пол­но. Пош­лем его ту­да, они его убь­ют.
Вер­нулся из ле­су Юзе­фек, а мать опять ле­жит в пос­те­ли. Го­ворит Юзе­фек:
— Ма­туш­ка, ты, ста­ло быть, опять хво­ра­ешь, раз в пос­те­ли ле­жишь.
— Опять хво­раю, Юзе­фек.
— Ма­туш­ка, а че­го те­бе хо­чет­ся?
— Ох, Юзе­фек, хо­чет­ся мне сто­лет­не­го ви­на.
— Ма­туш­ка, не знаю, где до­быть сто­лет­не­го ви­на.
Тут раз­бой­ник и го­ворит:
— В та­ком-то мес­те раз­бой­ни­ки жи­вут. У них сто­лет­не­го ви­на мно­го.
Мать про­сит:
— Вот ты мне его, Юзе­фек, и при­неси.
Взял он ружье, ль­вят с со­бой прих­ва­тил и по­шел к раз­бой­ни­кам. Толь­ко по­дошел — на­лете­ли на не­го два раз­бой­ни­ка, ду­мали, что вдво­ем спра­вят­ся. Он од­но­го схва­тил, а дру­гого ль­вя­та за­души­ли. На шум еще трое выс­ко­чили. Юзе­фек еще од­но­го убил, а дво­их ль­вя­та рас­терза­ли.
Заб­рался Юзе­фек в раз­бой­ничью пе­щеру, а там ко­ролев­на си­дит. Ее раз­бой­ни­ки у од­но­го ко­роля еще ма­лым ди­тем ук­ра­ли. Она мно­го лет в пле­ну жи­ла, так что уже де­вицей ста­ла. Го­ворит она Юзе­феку:
— Бе­ги! Те­бя раз­бой­ни­ки убь­ют!
А он от­ве­ча­ет:
— Не бой­ся, я их по­уби­вал.
Заб­рал ее с со­бой, и сто­лет­нее ви­но то­же. Выш­ли они из пе­щеры, раз­го­вори­лись. Юзе­фек у нее и спра­шива­ет:
— Ты от­ку­да здесь взя­лась?
Она от­ве­ча­ет:
— Ме­ня раз­бой­ни­ки у от­ца ук­ра­ли, а ты ме­ня выз­во­лил.
Сня­ла она свое ко­леч­ко, на­дела ему на па­лец и пок­ля­лась:
— Юзе­фек мой, ты ме­ня от­сю­да выз­во­лил, и по­тому, стань ты хоть слеп да хром, а я за те­бя за­муж вый­ду.
Идут они пу­тем-до­рогой, ль­вя­та сле­дом ви­но не­сут, а навс­тре­чу им — му­жик с под­во­дой. По­садил Юзе­фек ко­ролев­ну на под­во­ду и ве­лел му­жику от­везти ее до­мой.
А сам до­мой по­шел.
Смот­рит мать в ок­но, го­ворит раз­бой­ни­ку:
— Ху­до де­ло. Юзе­фек идет. Не уби­ли его раз­бой­ни­ки.
Во­шел Юзе­фек в из­бушку. Мать в пос­те­ли ле­жит. Он ей и го­ворит:
— Ма­туш­ка, вот те­бе сто­лет­нее ви­но.
Вста­ла мать с пос­те­ли, вы­пила ви­на и вмиг выз­до­рове­ла. И го­ворит:
— Юзе­фек, уж столь­ко лет мы вмес­те, а я ни­ког­да еще у те­бя в го­лове не по­ис­ка­ла.
Юзе­фек от­ве­ча­ет:
— Ма­туш­ка, я уж не ма­лень­кий, не на­до у ме­ня в го­лове ис­кать.
— Да­вай, Юзе­фек, я все же по­ищу.
— Ну, еже­ли хо­чешь — ищи.
Се­ли они на по­ляне, ста­ла мать у не­го в го­лове ис­кать и спра­шива­ет:
— Ска­жи мне, Юзе­фек, в чем у те­бя си­ла?
— Ма­туш­ка, это те­бе без на­доб­ности. В чем за­хочу, в том и бу­дет.
Мать про­сит:
— Ну, ска­жи все-та­ки.
— Ма­туш­ка, есть у ме­ня на ма­куш­ке три во­лоса. Вот в них-то и есть моя си­ла.
Бы­ли с со­бой у ма­тери нож­нички. Зад­ре­мал Юзе­фек, а она те во­лосы и выс­триг­ла. Ос­ла­бел Юзе­фек, по­терял свою си­лу, а мать с раз­бой­ни­ком ему еще и очи вы­коло­ли.
Юзе­фек им го­ворит:
— Вы­коло­ли вы мне очи, так от­ве­дите ме­ня на до­рогу. Бу­ду я там ми­лос­ты­ню про­сить.
А те два ль­вен­ка все при нем бы­ли. Вот си­дит он у до­роги, по­да­яния про­сит, а тут воз­ни­ца едет. Стал Юзе­фек воз­ни­цу про­сить, что­бы свез он его в го­род, от­ку­да ро­дом та ко­ролев­на бы­ла, и ль­вят ему за это по­сулил. Свез его воз­ни­ца в тот го­род. Стал Юзе­фек и там ми­лос­ты­ню про­сить, и взя­ли его в бо­гадель­ню. По ко­ролев­ни­ну при­казу всех ни­щих, что в го­род заб­ре­дали, от­во­дили в бо­гадель­ню. Ко­ролев­на доб­рая бы­ла и каж­дое ут­ро са­ма в бо­гадель­ню хо­дила, ни­щим ви­но раз­да­вала и спра­шива­ла:
— Как по­жива­ете, ни­щень­кие?
Юзе­фек ее сра­зу по го­лосу уз­нал, а она его не уз­на­ла.
Вот вы­пили ни­щие каж­дый свою круж­ку, а Юзе­фек не до­пил. Снял с паль­ца ко­леч­ко, ко­торое она ему да­ла, ког­да он ее из пе­щеры вы­ручил, и бро­сил в круж­ку. Ста­ла ко­ролев­на пус­тые круж­ки со­бирать, наш­ла ко­леч­ко в круж­ке и сра­зу до­гада­лась, что Юзе­фек здесь. Отыс­ка­ла его, ста­ла спра­шивать, как же он глаз сво­их ли­шил­ся-то. Он ей все рас­ска­зал.
Тог­да она пош­ла к сво­ему от­цу, та­мош­не­му ко­ролю, и ста­ла про­сить, что­бы он ей од­ну вещь доз­во­лил. Отец ее спра­шива­ет, мол, ка­кую. Она от­ве­ча­ет, что при­шел-де тот Юзе­фек, ко­торый ее от раз­бой­ни­ков спас, вот толь­ко сле­пой он. Ко­роль очень тем опе­чалил­ся, но поз­во­лил ей за Юзе­фека за­муж вый­ти. Толь­ко свадь­бу ус­тро­ил не пыш­ную и оп­ре­делил им жить в из­бушке за го­родом, по­тому что Юзе­фек сле­пой.
А ко­ролев­на все ду­мала, как Юзе­фека ис­це­лить. Ду­мала-ду­мала и при­дума­ла. Вы­купи­ла ль­вят у воз­ни­цы и по­тихонь­ку пош­ла с ни­ми в лес. Под­сте­рег­ла то­го раз­бой­ни­ка, что на Юзе­феко­вой ма­тери же­нил­ся, и го­ворит:
— Ты за­чем злое де­ло сде­лал, Юзе­феку очи вы­колол? Го­вори, как его вы­лечить, не то ль­вя­та те­бя ра­зор­вут.
Ис­пу­гал­ся раз­бой­ник, от­ве­ча­ет:
— Не знаю где, но есть в ле­су по­ляна, на той по­ляне ко­лодец. Во­да из то­го ко­лод­ца сле­пым очи ис­це­ля­ет.
От­пусти­ла ко­ролев­на раз­бой­ни­ка, вер­ну­лась к Юзе­феку и го­ворит: пой­дем, мол, в лес, по­гуля­ем. Юзе­фек сна­чала не хо­тел ид­ти. Ты, го­ворит, за­ведешь ме­ня в ча­щу и там бро­сишь. Но все-та­ки по­шел. Хо­дили они, хо­дили и приш­ли на по­ляну. А там ко­лодец. И две пти­цы де­рут­ся. Вот од­на пти­ца дру­гой глаз вык­ле­вала, а та, с вык­ле­ван­ным гла­зом, оку­нула го­лов­ку в ко­лодец, и глаз у нее стал це­лехо­нек. Го­ворит же­на Юзе­феку:
— Идем ту­да, Юзе­фек, к са­мому ко­лод­цу. Там пти­цы дра­лись, од­на дру­гой очи вык­ле­вала, а та в ко­лодец ныр­ну­ла, и гла­за у ней це­лы сде­лались. Идем ту­да, Юзе­фек я те­бя той во­дой умою, и ты проз­ре­ешь.
Юзе­фек ей от­ве­ча­ет:
— Ду­ра ты, ба­ба! Ду­ма­ешь, я не по­нимаю, что там во­да глу­бокая и за­дума­ла ты ме­ня уто­пить?
Дол­го она его уго­вари­вала. «Я, — го­ворит, — хо­чу, что­бы ты проз­рел». На­конец сог­ла­сил­ся он.
Умы­ла она его той во­дой, и он тут же зря­чим стал. И три во­лос­ка у не­го тут же опять от­росли.
А по­ка они по ле­су-то хо­дили, вой­на на­чалась. И тесть его, ко­роль, все ко­ролевс­тво в три дня по­терял. Вер­нулся Юзе­фек на чет­вертый день, поп­ро­сил­ся на ча­сок по­коман­до­вать и все на­зад от­бил. Же­на его пош­ла к от­цу и рас­ска­зала, как Юзе­фек ко­ман­до­вал и всех по­бедил. Об­ра­довал­ся ко­роль, при­шел к зя­тю и го­ворит:
— Ты ко­ролевс­тво от­во­евал, так возь­ми се­бе по­лови­ну, и ус­трою я те­бе свадь­бу и пир на весь мир.
Приг­ла­сил ко­роль на свадь­бу мно­жес­тво на­роду. И ме­ня, Яне­ка Хме­ля, то­же поз­ва­ли. Па­рад ус­тро­или, из пу­шек па­лили. Один мо­шен­ник ме­ня в пуш­ку за­тол­кал и выс­тре­лил на го­ру Чан­то­рыю. А по­рох у ме­ня в од­ном мес­те за­сел, до сих пор си­дит. Нет-нет да и паль­ну.