Сельдь и камбала

Ве­ликое мно­жес­тво рыб жи­вёт в Бал­тий­ском мо­ре. Есть там сель­дь, кам­ба­ла, трес­ка, ло­сось, угорь, са­лака — все не пе­реч­тешь. Жи­вут они со­об­ща, пла­ва­ют боль­ши­ми ко­сяка­ми, по ты­сяче го­лов, а во­дят те ко­сяки сам­цы силь­ные, са­мые лов­кие.

Есть у рыб и свой язык, толь­ко он не по­хож на люд­ской, по­тому что раз­го­вари­ва­ют ры­бы с по­мощью хвос­та. Та­кой раз­го­вор по­нятен лишь рыбь­ему пле­мени.

Есть у рыб и свои сто­рожа. Чуть толь­ко та­кой сто­рож по­чу­ет не­лад­ное, он тут же по­да­ет знак и плы­вет прочь от опас­но­го мес­та. Сле­дом за ним и дру­гие ры­бы. Зас­лы­шит ли сто­рож плеск ве­сел или ро­кот мо­тора — сра­зу же бь­ет тре­вогу, и все бро­са­ют­ся врас­сыпную. Толь­ко бес­шумная сеть не вы­зыва­ет у рыб опа­сений, вот тут—то и по­пада­ют они в ло­вуш­ку.
Од­нажды сре­ди бал­тий­ских рыб раз­неслась весть: зве­ри выб­ра­ли се­бе ко­роля.

Лю­бопыт­ные расс­пра­шива­ли тех, кто при­нес эту но­вость.

— А ко­го же они выб­ра­ли? Ко­го?
— Мед­ве­дя.
— И за­чем это зве­рям по­надо­билось та­кое лох­ма­тое стра­шили­ще?
— Да ведь он си­лы не­помер­ной и ры­чит так, что вся­кий ус­лы­шит его при­каза­ния.
А вско­ре и дру­гие но­вос­ти дош­ли до рыб:
— У птиц то­же есть пра­витель!
— Кто же это?
— Орел. Ры­бы пос­мотре­ли друг на дру­га и при­заду­мались.
И вот од­на про­мол­ви­ла:
— У зве­рей есть ко­роль, у птиц то­же. Чем же мы, ры­бы, ху­же? И нам ну­жен ко­роль.
Тут впе­ред про­тол­кался важ­ный ло­сось. Втай­не он на­де­ял­ся, что его-то и из­бе­рут ко­ролем.
— Да, — го­ворит, — это вер­но, да­вай­те вы­берем. Все ры­бы, как од­на, за­били хвос­та­ми в знак сог­ла­сия.
— Да­вай­те вы­берем, вы­берем!
— Но ко­го же? Ко­го?

И вот тут ока­залось, что все ду­ма­ют по-раз­но­му.

— Ло­сося! Он са­мый силь­ный и лов­кий! — крик­нул кто-то из ло­сосе­вой по­роды.
— Нет, — воз­ра­жали дру­гие. — Ло­сось — из­менник вес­ной он ухо­дит из Бал­тий­ско­го мо­ря и бро­дит не­ведо­мо где, по ка­ким-то ре­кам. Вес­ной мы ос­та­нем­ся без ко­роля.
— Ну тог­да вы­берем трес­ку, — пред­ло­жили дру­гие. — Трес­ка — силь­ная ры­ба, все бу­дут ее слу­шать­ся.
— Не хо­тим трес­ку! — зак­ри­чали со всех сто­рон. — Это раз­бой­ни­ца! Она на­пада­ет на на­ших де­ток и по­жира­ет их без вся­кой жа­лос­ти.
— Так ко­го же нам выб­рать? — за­дума­лись ры­бы. — Кто бу­дет на­шим ко­ролем?
Дол­го они еще ма­хали хвос­та­ми и до ус­та­ли спо­рили, хо­тя че­ловек бы тут ни­чего не ус­лы­шал. А ры­бы на пе­ребой пред­ла­гали то од­но­го, то дру­гого в ко­роли, но к сог­ла­сию прий­ти не мог­ли. И тут воз­никло у них та­кое ре­шение:
— Пусть ко­ролём на­шего вид­но­го царс­тва бу­дет тот, кто быс­трее всех пла­ва­ет. Хо­рошо пла­вать — это са­мое глав­ное для рыб.

Ска­зано — сде­лано. Наз­на­чили сос­тя­зание. Каж­дая рыбья семья вы­дели­ла от се­бя са­мого силь­но­го, са­мого лов­ко­го. И вот все пос­ланцы выс­тро­ились в длин­ный ряд. Бы­ли тут и вы­соко­мер­ный ло­сось, и мо­гучий осетр, и про­жор­ли­вая трес­ка, и нев­зрач­ная се­лед­ка, и угорь, и мно­го-мно­го дру­гих рыб. По зна­ку глав­но­го судьи взмах­ну­ли они хвос­та­ми, рас­пусти­ли плав­ни­ки и ри­нулись впе­ред, да­же мор­ская гладь вспе­нилась.

Сна­чала все плы­ли ря­дом. По­том не­кото­рые ста­ли от­ста­вать, и ше­рен­га рыб прев­ра­тилась в це­поч­ку. На­конец впе­реди ос­та­лись ло­сось, трес­ка и, что уж сов­сем неж­данно, то­щая и нев­зрач­ная се­лед­ка. В кон­це кон­цов да­же ло­сось и трес­ка на­чали от­ста­вать, а се­лед­ка, при­вык­шая к ски­тани­ям по Се­вер­но­му и Бал­тий­ско­му мо­рям, плы­ла и плы­ла как ни в чем не бы­вало.

Ры­бы соб­ра­лись у ог­ромно­го кам­ня и с вол­не­ни­ем жда­ли, кто же у них бу­дет ко­ролем. А ког­да уви­дели, что верх взя­ла се­лед­ка, по­нача­лу уди­вились. Каж­дый по­думал: ка­кой из се­лёд­ки толк? Но тут же с этим сми­рились. Что ни го­вори, а се­лёд­ка пер­вая под­плы­ла к кам­ню. Судьи ре­шили еди­ног­ласно:
— По­беди­ла се­лед­ка, она и бу­дет ко­роле­вой.

Ко­сяки рыб так силь­но зат­ре­пыха­ли хвос­та­ми, что по мо­рю пош­ли вол­ны. Это они ра­дова­лись, что и у них те­перь есть ко­роле­ва. Дол­го в тот день бур­ли­ло мо­ре. И лю­ди удив­ля­лись, по­чему оно вол­ну­ет­ся без вет­ра.
Не­доволь­на ос­та­лась толь­ко кам­ба­ла. Она хо­тела для сос­тя­зания по­луч­ше при­наря­дить­ся и поп­лы­ла до­мой за сво­им си­не-се­рым фар­ту­ком, ко­торым очень гор­ди­лась. В нем она вы­деля­лась сре­ди всех рыб. Но ког­да вер­ну­лась к боль­шо­му кам­ню, сос­тя­зание уже за­кон­чи­лось. За­пыхав­шись, кам­ба­ла прок­ри­чала:
— Кто по­бедил? Кто бу­дет на­ми пра­вить?

А уз­на­ла, что ко­роле­вой ста­ла се­лед­ка, от злос­ти скри­вила рот и про­цеди­ла сквозь зу­бы:
— Что? Се­лёд­ка? Эта то­щая го­лод­ранка? Вот уж, не­чего ска­зать, ко­роле­ва! Пос­мотри­те луч­ше на ме­ня! Как ши­рока я в бед­рах, как на­ряден мой фар­тук. Не приз­наю этих вы­боров! Как мог­ли не по­дож­дать ме­ня? Про­тес­тую! Все нач­нем сно­ва.
Сна­чала ры­бы не об­ра­щали вни­мания на вор­ча­ние на­дутой кам­ба­лы. По­том ей ска­зали:
— Се­лед­ка прип­лы­ла пер­вой, она и ос­та­нет­ся ко­роле­вой бал­тий­ских рыб.
Но кам­ба­ла твер­ди­ла свое. И тут ры­бы под­ня­ли ее на смех.
— Ишь, за­хоте­лось на­шей су­дары­не по­царс­тво­вать. Наш­ла чем гор­дить­ся — фар­ту­ком! Не­чего ска­зать, хо­роша ко­роле­ва в фар­ту­ке!

Тог­да кам­ба­ла в гне­ве взмах­ну­ла ко­рот­ким хвос­том и уп­лы­ла под об­щий смех.

С той по­ры сель­дь пра­вит в Бал­тий­ском мо­ре, а кам­ба­ла нав­сегда ос­та­лась в сво­ем фар­ту­ке с пе­реко­шен­ным от за­вис­ти ртом.