Барин-спорщик

С ба­рином мы спо­рили. Ба­рин и го­ворит:
— Бо­гаты­рев, — го­ворит, — я те­бя пе­рес­по­рю — год ра­бот­ни­ком у ме­ня про­живешь, а ес­ли ты ме­ня пе­рес­по­ришь — сто руб­лей те­бе.
А сви­детель­ка — ба­рыня. Ес­ли он бу­дет го­ворить, я по­пере­чу,— зна­чит, год в ра­бот­ни­ках про­живу, а ес­ли ба­рин по­пере­чит, — он сто руб­лей Бо­гаты­рю. Ну, ба­рин на­чал го­ворить:
— Я был в Одес­се, верст за двес­ти. И в Лон­до­не.
— Пра­виль­но, — го­ворю, — ваш ка­питал. Вы мо­жете.
— Я был во Фран­ции, в Па­риже.
— Ве­рю, ба­рин.
— Я был в Гер­ма­нии, в Бер­ли­не.
— Ве­рю, ба­рин.
Тог­да он го­ворит:
— Я тво­его ба­тюш­ку бил, бил и в зем­лю за­копал. И ма­туш­ку твою…
Я го­ворю:
— Так и на­до.
Я стал го­ворить:
— Вот я был в Вар­ша­ве, в Мос­кве. Еха­ли мы, ба­рин, на ря­бых та­рака­нах. Вчет­ве­ром в два дня от­ка­тали че­тыре са­жени. И то бла­года­ря, что да­леко от­пихну­лись.
Ба­рин все го­ворит:
— Да, да.
Ну я по­том:
— Ба­рин, мой ба­тюш­ка на тво­ем ба­тюш­ке в убор­ную ез­дил.
— Брось, су­кин сын!
Но­гой как топ­нет.
А ба­рыня:
— Ду­рак ты! Сто руб­лей от­дал Бо­гаты­рю…