Байка о щуке зубастой

В ночь на Ива­нов день ро­дилась щу­ка в Шек­сне, да та­кая зу­бас­тая, что бо­же упа­си! Ле­щи, оку­ни, ер­ши — все соб­ра­лись гла­зеть на нее и ди­вова­лись та­кому чу­ду. Во­да той по­рой в Шек­сне вско­лыха­лася; шел па­ром че­рез ре­ку да чуть не за­топил­ся, а крас­ные дев­ки гу­ляли по бе­регу, да все по­рас­сы­пались. Экая щу­ка ро­дилась зу­бас­тая! И ста­ла она рас­ти не по дням, а по ча­сам: что день, то вер­шок при­бавит­ся; и ста­ла щу­ка зу­бас­тая в Шек­сне по­хажи­вать да ле­щей, оку­ней до­лав­ли­вать: из­да­ли уви­дит ле­ща, да и хвать его зу­бами — ле­ща как не бы­вало, толь­ко кос­точки хрус­тят на зу­бах у щу­ки зу­бас­той.
Экая ока­зия слу­чилась в Шек­сне! Что де­лать ле­щам да оку­ням? Тош­но при­ходит: щу­ка всех при­ест, при­кар­на­ет. Соб­ра­лась вся мел­кая ры­бица и ста­ли ду­му ду­мать, как пе­ревес­ти щу­ку зу­бас­тую да та­кую то­ровас­тую. На со­вет при­шел и Ерш Ер­шо­вич и так нас­ко­ро взгол­цыл:
— Пол­но­те ду­му ду­мать да го­лову ло­мать, пол­но­те мозг пор­тить: а вот пос­лу­шай­те, что я бу­ду ба­ить. Тош­но нам всем те­пере­ча в Шек­сне; щу­ка зу­бас­тая про­ходу не да­ет, вся­кую ры­бу на зуб бе­рет! Не житье нам в Шек­сне, пе­ребе­рем­тесь-ка луч­ше в мел­кие реч­ки жить — в Сиз­му, Ко­ному да Сла­вен­ку; там нас ник­то не тро­нет, и бу­дем жить при­пева­ючи да де­ток на­жива­ючи.
И под­ня­лись все ер­ши, ле­щи, оку­ни из Шек­сны в мел­кие реч­ки Сиз­му, Ко­ному да Сла­вен­ку. По до­роге, как шли, хит­рый ры­барь мно­гих из их­ней братьи из­ло­вил на удоч­ку и сва­рил за­бубен­ную уши­цу, да тем, ка­жись, и за­говел­ся. С тех пор в Шек­сне сов­сем ма­ло мел­кой ры­бицы. За­кинет ры­барь удоч­ку в во­ду, да ни­чего не вы­тащит; ког­да-не­ког­да по­падет­ся стер­лядка, да тем и лов­ле ша­баш! Вот вам и вся бай­ка о щу­ке зу­бас­той да та­кой то­ровас­той. Мно­го на­дела­ла плу­тов­ка хло­пот в Шек­сне, да пос­ле и са­ма не сдоб­ро­вала: как не ста­ло мел­кой ры­бицы, пош­ла хва­тать чер­вячков и по­палась са­ма на крю­чок. Ры­барь сва­рил уху, хле­бал да хва­лил: та­кая бы­ла жир­ная!
Я там был, вмес­те уху хле­бал, по усу тек­ло, в рот не по­пало.